время не вода

лили бы ухмыльнулась. лили бы с вызовом вскинула брови, лили бы рассмеялась: разве тебе не интересно, чем все это закончится? а, райли? лили хватает ее за горло холодными руками утопленницы, и в ее глазах нет ничего, кроме глухой пустоты, бесцветной, мучительной, мертвой пустоты. с ее губ льется вода, — и райли чувствует, как горят ее собственные легкие, когда лили оказывается слишком близко, — с ее губ льется обманчиво ласковый шепот; лили гладит ее по волосам и просит остаться, — так она раньше уговаривала райли на очередную сомнительную авантюру; так, будто у райли вообще когда-то был выбор кроме как всюду следовать за ней. (правда, конечно, в том, что райли никогда не могла ей отказать; правда, конечно, в том, что райли и не хотела ей отказывать). с тонких пальцев лили будто соскальзывает само время; у нее синие губы и слишком бледная, едва не прозрачная кожа, и все же она — точная копия своих шестнадцати, трещина на фарфоровой статуэтке, образ с картин прерафаэлитов, и единственный задержавшийся в вечности отпечаток того дня, той ночи, много лет назад. но время не вода, думает райли, пытаясь разглядеть свое собственное лицо в серебрящихся в лунном свете мелких волнах залива, — ей-то уже не шестнадцать, никому из них больше не шестнадцать; а лили хотела плыть по течению с цветами в волосах и петь, пока вода не зальет ее легкие, лили хотела красоты и драмы, даже в смерти, особенно в смерти, лили хотела умереть незабываемо и так же незабываемо остаться в чьей-то жизни, — отголоском кошмара поутру, последним звуком, срывающимся со струн арфы, призрачным отблеском звезд в атлантике. райли пообещала ей тогда, что будет помнить, что не закроет свое сердце даже после смерти лили; райли думала, что у них были годы, были десятилетия, — в конце концов, им было всего по шестнадцать, она не собиралась умирать, она и думала об этом только тогда, когда об этом заговаривала лили, когда лили задавала порой выбивающие весь дух вопросы, держала ее за руку, переплетая их пальцы, и смотрела-смотрела-смотрела своими вечнозелеными глазами так долго, что у райли горячели щеки. но время не вода, думает райли, когда опускается на колени, едва чувствуя под собой мягкое песчаное дно; тонкая ткань ночной рубашки расплывается вокруг нее и тут же льнет к коже; райли едва шевелит губами, выдыхает рвано: — уходи. пожалуйста, лили, уходи. (уходи, уходи, уходи подхватывает теплый июньский ветер, мягко колышущий волны вокруг и ее волосы, растворяющий в себе все слова и все просьбы; уходи-уходи-уходи). лили, конечно, не уходит. лили садится с ней рядом, загребая воду ладонью, вторая неощутимо ложится райли на запястье. лили молчит; и на одно короткое мгновение райли кажется, что в ее бесцветных неживых глазах разливается печаль, — но мгновение проходит, райли моргает раз, другой, и на нее в ответ снова глядит пустота. лили, конечно, здесь нет, скажет деклан; скажет ксавье; скажет сама райли, лили умерла пять лет назад, ее просто не может здесь быть. не может. райли все это знает, — райли нашла ее тело; райли смотрела, как горсть земли из ее собственной ладони медленно-медленно накрывала гроб; райли ее оплакала. райли ее отпустила. конечно, лили не может быть здесь. не может. и все же — вот она, кладет голову райли на плечо, и ее медно-рыжие волосы щекочут влажную кожу, а тонкое светлое кружево платья тяжелеет в воде. вот же она, лили фэрчайлд, сидит рядом с райли у самого берега, пока под серебром луны вокруг них плещутся волны, — почти как раньше, когда они посреди ночи сбегали из поместья и под звонкий смех лили ехали сюда, к заливу, сбрасывали босоножки и бежали наперегонки по песку до самой воды; почти как раньше, когда они дожидались пыльно-розового рассвета над уиндроуз-бэй и едва успевали вернуться домой к завтраку; почти как раньше, только вот лили умерла, и райли уже давно не шестнадцать. а время... время не вода. лили, конечно, здесь нет. лили, конечно, никуда не уходит, и никогда, никогда не уйдет, и райли не уйдет тоже, — она ведь обещала. холодные пальцы лили находят ее собственные. где-то за спиной — слишком, слишком далеко — раздается знакомый рев двигателя. райли прикрывает глаза.