Тени не смеются

      Однако ответом на вопрос Чуи стала лишь вязкая тишина, нарушаемая только тихим скрипом кожаного кресла. — Мори подался вперед, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.       — Хороший вопрос, Накахара — протянул он, постукивая кончиками пальцев по столешнице. — Получилось ли?.. Дазай ты ведь чувствуешь это?       Дазай не ответил. Он смотрел на свою ладонь, которая только что держала страницу, и хмурился. Пепла на брюках больше не было. Как не было и следа от пыли на полу. Пространство вокруг будто бы не изменилось, но все инстинкты бывшего мафиози кричали об обратном. Мир не обнулился. Он пересобрался, словно пазл, в котором один элемент заменили другим, но картинка осталась прежней.       — Мы помним всё, — глухо произнес Рампо, не задавая вопроса, а констатируя факт. Он снял очки и устало потер переносицу. — Это не откат. Это... подмена, иль же нас просто одурачили.       — Одурачили? — рыкнул Чуя, вскакивая на ноги. — Кто?! Мы же всё просчитали! Фукучи мертв, Брэм свободен, мы победили!       В этот момент дверь кабинета вновь распахнулась, но на пороге стояла не Йосано. Вошедший заставил Чую поперхнуться воздухом, а Мори — едва заметно напрячься.       Это был Одасаку. Живой. В своем неизменном поношенном плаще, он вошел так буднично, словно опоздал на рядовое совещание. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих и остановился на Дазае.       — Одасаку... — прошептал Дазай, поднимаясь с кресла. Ноги не слушались. Этого не могло быть. Не просто потому, что Ода давно мертв, а потому, что Дазай самолично держал его остывающую руку. — Ты... как?..       — Дазай, — голос Оды звучал спокойно, но в нем слышался металл, какого раньше не было. — Ты помнишь книгу, которую я так и не дописал?       Вопрос повис в воздухе. Дазай медлил с ответом, лихорадочно сопоставляя факты. Страница, которую они использовали, не была пустой. Она была страницей из «Книги», но текст на обратной стороне... что, если он уже был кем-то написан? Что, если, вписывая свой рассказ, они не обнулили реальность, а лишь вписали новый абзац в чью-то, уже кем-то написанную историю?       — Кажется, эпилог затянулся, — раздался вкрадчивый голос, и из тени за спиной Оды выступила фигура. Гоголь? Нет. Фигура была выше, в белом плаще, с неизменной улыбкой на бледном лице, на котором алели капли крови. Фёдор Достоевский. Абсолютно живой. — И боюсь, право на последнюю правку осталось за мной. Глава «Новый мир» только начинается, и в ней, Огай-сан, для вас уготована особая роль — роль зрителя, наблюдающего за крахом своей мафии. Или... соучастника? Выбирайте.       Фёдор перевел взгляд на Дазая, и в его глазах не было ни гнева, ни безумия. Только холодное, бесконечное торжество того, кто действительно всё просчитал.       — Мы ведь оба знаем, Осаму, — произнес он, делая шаг вперед, — что мир — это тюрьма. И благодаря вашему логическому рассказу, вы только что отдали ключи от этой тюрьмы мне. Добро пожаловать в реальность, где ваш хеппи-энд — это мой пролог.