Последний Серафим

            "Сначала надо победить, а после войны будет и совет"

©Адмирал Колиньи

***

      Демон тяжело опустилась на каменную кладку и прислонилась к стене какого-то обветшалого дома, переводя дыхание после долгого полёта. Встреча с Тарнаэлем оказалась не совсем такой, как она ожидала. Конечно, понимала, что гладко ничего не пройдёт, но встреча с Рафаилом заставила усомниться в собственных способностях. Его чудовищная сила практически прожигала насквозь, пробивалась сквозь закрытые глаза и заставляла гореть изнутри, а учитывая, что в нём не было искренней жажды крови и намерения убить её, — пугала ещё больше. Вики непроизвольно потянулась к шее от фантомной боли после недавней встречи, стараясь разгладить красные воспалённые борозды.       Пошатываясь от отпустившего напряжения, она нехотя побрела к Цитадели. Вокруг пробегали дети, обычные горожане то и дело сновали вдоль лавок с покупками и ворохом разговоров, которые стали куда тише за последние несколько лет — выжившие после битвы с Матерью Жизни учились жить заново, отрицая страх будущего. Правда, улыбки прохожих теперь выглядели натянуто, а бессмертные, наученные горьким опытом последних десятилетий, вздрагивали от громких звуков, страшась обернуться и всё же столкнуться с очередной опасностью, которая ещё не нагрянула, но уже висела в воздухе, дожидаясь своего часа. Вики шла медленно, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть взгляды, направленные на неё: сочувствующие, осуждающие, ненавидящие, но, что самое страшное, — ожидающие и ещё надеющиеся на что-то. Где-то глубоко сидело скребущее чувство вины за бесконечную череду войн, потерь и боли, которую пусть и не девушка лично, но с её участием привнесли последние десятилетия людям. Времени на чувства и переживания не хватало — она самозабвенно закапывала их как можно глубже, отказываясь воспринимать чем-то важным и стоящим в момент рушащегося мира, просто старалась как можно реже появляться на людях, запираясь в Цитадели или в покоях после заданий от Эрагона.       Плестись через площадь откровенно не хотелось, поэтому Вики, недолго думая, всё же решилась на полёт, тем более что время хотелось скоротать, а ближайшие полчаса до Совета она хотела посвятить только двоим — себе и глифту. Тёмные крылья хаотично разрезали небо из-за усталости обладательницы, она тяжёлым взглядом обводила башни Цитадели в сгущающихся сумерках, взбивая концами перьев туманные скопления на шпилях.       — Чёрт, — Вики старательно пыталась удержать равновесие в воздухе после столкновения крыла с крышей. — Я сегодня вообще получу свои спокойствие и умиротворение, в конце концов?       Пролетев ещё пару метров вверх, она неуклюже приземлилась бедром на край крыши, отряхнула плащ от каких-то мелких сухих листьев и достала старую бутыль из щели под выдранной облицовкой. За грязным болотным стеклом плескалась жидкость. Вики зубами откупорила бутылку и жадно припала к горлышку, прикрыв глаза. Первые глотки глифта всегда драли горло и жгли желудок, но по телу разносился настолько приятный жар, что демоница готова была терпеть ради ощущений согревающего огня от первых секунд. Девушка могла бы сравнить его с джином со сладким мятным сиропом, если бы помнила земной алкоголь, — отвратительное сочетание, но глифт тем не менее отлично объединял два вкуса в непередаваемую гармонию.       Она долго смотрела на вечереющее небо, на серый камень Цитадели с её башнями, шпилями и мостами, пытаясь привести мысли в порядок и застыть в моменте созерцания. «Когда это всё закончится. Шепфа, прости меня за всё. Прости нас за всё, ибо не ведаем мы, что творим».       Усмехнувшись привычной молитве умершему богу, отпила пару глотков, кашляя из-за дерущего горла, и растянулась в горькой ухмылке.       — Вот ты где, — с мягкой усталой улыбкой рядом опустился Дино, начиная поглаживать чёрные перья. Сильная рука практически невесомо касалась оперения, разделяя отдельные пёрышки:       — Прости, если помешал. Просто почувствовал твою энергию, решил убедиться, что всё в порядке. Выглядишь в последнее время совсем загнанной.       Девушка повернулась, выдавив из себя вымученную улыбку.       Искренняя забота и вселенская усталость пересеклись во взглядах, и Вики упала в руки ангела, вжимаясь в его грудь. Откуда-то изнутри своеобразного хитросплетения тел глухо прозвучали бормотания:       — Устала. Как собака последняя. А ещё Совет, — она вздохнула и нехотя отстранилась. — Ни черта не пошло по плану. Чёрт знает, что будет дальше с Тарнаэлем. Упрямец спесивый.       Вики фыркнула, скривившись, складывая руки на груди. В последнее время это стало маленьким ритуалом защиты от внешнего мира.       — Очередной ангел начал рассказывать мне про философию высшей цели. Я никак не пойму, почему ангелы так подвержены софистике? Жестокость иногда полезнее, чем высокопарная чушь. — Лицо скривилось, но девушка тут же встрепенулась, глядя с некоторым сожалением:       — Прости. К твоим словам про возвышенное и философское я уже привыкла. Просто не ожидала, что первородный поведёт себя столь... неразумно.       Дино понимающе улыбнулся, заводя прядь её светлых волос за уши.       — Что ж, видимо, он сделал свой выбор. Это в любом случае не твоя вина, Вики. Ты и так сделала всё, что могла.       Он замолчал ненадолго, обдумывая, стоит ли сказать ей сейчас пришедшие на досуге мысли или дождаться наиболее подходящего момента, когда в её глазах хоть ненадолго мелькнёт желание жить. Однако Вики всё так же безучастно качала ногой в такт ведомому только ей ритму и старалась успеть закончить бутылку до Совета. Времени на разговор ему хватало.       — Ты веришь Эрагону? — голос Дино звучал непривычно тихо.       Вики горько усмехнулась, всего на секунду по её лицу прошла болезненная судорога:       — А есть выбор? — Она отложила пустую бутылку. — Что у нас из альтернативы? Смиренно сложить крылья и сдаться самим? Или ждать, пока нас перережут как собак?       — Выбор всегда есть. Просто нам не всегда нравятся последствия. Мы становимся более жестокими, Вики. Не такими, какими были раньше. Мне начинает казаться, что цена победы будет выше цены поражения. — Его взгляд приобрёл незнакомый ей ранее оттенок боли и разочарованного смирения, пока губы растягивались в невесёлой усмешке. — Чем мы отличаемся, если все убивают ради выживания? Часть из них могла присоединиться к тьме из собственных амбиций, но я уверен, что большинство просто хочет выжить, приспособившись. Они устали за столько лет войны. Какая разница сироте, чьи родители погибли в битве с Матерью Жизни, кто прав, если им нечего есть? Какая разница демонам, за кого воевать, если за последние двадцать лет Ад переходил из рук в руки так часто, что они в принципе не помнят, за кого воюют? Просто пытаются выжить. Они потеряли слишком многое — и Небеса, и Шепфамалум для них просто очередные хозяева, которые будут распоряжаться жизнями в угоду собственной идеологии.       Дино швырнул куда-то в небо кусочек грязно-серого, как и всё на этой привычной им крыше, шифера, разглядывая засыпающий город.       — Что ты предлагаешь? — Вики наконец посмотрела на него устало и отсутствующе. — Умереть, зато с чистыми руками и горячим сердцем?       Девушка усмехнулась, вспоминая слова, давно позабытые в прошлой жизни:       — Знаешь, на Земле читала книжку с очень хорошими цитатами. Не думала, что пригодится. — Она подобрала под себя ноги и, поглядывая на ангела, состроила забавную философскую мину, оставляя только глаза естественно-серьёзными. — Существует просто Зло и Большое Зло, а за ними в тени прячется Очень Большое Зло. Порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: «Выбирай, братец, или я, или то, что чуточку поменьше».       Вики всей душой ненавидела эти его разговоры по душам. Настолько, что, будь она моложе, отчаянно кинулась бы оспаривать его слова, доказывая до хрипоты смысл их борьбы. Но теперь она отчётливо видела всю изнанку их сопротивления. После слов Тарнаэля ей положено было взять на себя хрупкое, трещавшее по швам равновесие. Ответственность, слишком тяжёлая даже для неё, свисала с плеч мёртвым непосильным грузом. После стольких испытаний, войн, сражений и попыток бороться на неё взвалили крест, который положено молча и смиренно нести, взвешивая каждый шаг, каждое слово и решение на чаше весов. И что будет ей платой за это? Смерть и увядание Тарнаэля, являющегося не столько воплощением меры, сколько агнцем, брошенным на заклание и существующим только по воле Шепфа и ради неё же. Он даже не жил, не имеющий воли и собственного выбора: разве мог он в принципе называться живым? И теперь её одарили честью стать безвольной куклой в руках высших сил, чей мир она в очередной раз пыталась спасти.       Дино нежно, стараясь не причинить боли и неудобства, положил руку ей на плечо:       — Я предлагаю не становиться такими же жестокими. Мы должны бороться, но... не так.       — Сначала надо выжить. Любыми способами. Потом будем философствовать и замаливать грехи, если тебе это так необходимо.       На этот раз он решил промолчать, убирая руку с её плеча.       Заметив её отстранённо-блуждающий на задворках собственных мыслей взгляд, Дино всё же решил не подливать масла в огонь и так не самого приятного вечера. Тем более её затуманенный глифтом разум путал мысли, унося их на задворки как нечто ненужное и не безотлагательное.       Ангел отстранился, давая ей возможность побыть наедине с собой. Разглядывая её напряжённое лицо, он никак не мог понять, в какой момент их жизнь превратилась в вечную попытку выжить, протянуть хотя бы ещё один день, а она стала такой отстранённой. Вики росла на его глазах, менялась, становилась сильнее с каждой битвой и с каждой потерей, но если раньше он любовался ярким пожаром её неиссякаемой веры, которая горела, несмотря на всю боль, через которую она прошла, то теперь оставалось довольствоваться лишь её тлеющей надеждой на завтра.       — Сегодня после Совета отоспишься. Ты заслужила отдых. Я останусь на дежурство, так что ложись, не дожидаясь.       Дино хотел бы сказать всё, что думает про задания Эрагона, но сдержался, прекрасно понимая, что это ранит Вики ещё глубже и закроет её мысли сегодняшним вечером наглухо.       — Ты такой хороший, Дино. — Девушка постаралась тепло улыбнуться ему. — Спасибо. И прости. Не так я хотела провести с тобой вечер.       Он поднялся, отряхивая новую боевую форму, выданную перед началом ожесточённых вылазок, — с чёрного проще отстирывать кровь, так ему сказали, — и протянул руку, приглашая за собой:       — Знаю. Всё нормально, ты просто устала. Идём.       Девушка, тяжело опираясь всем весом на ангела, неловко встала, стараясь удержать равновесие после глифта. Вики успела только краем глаза заметить движение сбоку, когда Дино уже прикрыл её собой, заводя за спину.       — Вики Уокер. — Металл протазана отозвался звоном от столкновения с соседней крышей. Ангел в боевых доспехах, едва приземлившись, уже стоял по стойке и холодно смотрел в пустоту, даже не удосуживая взглядом пару перед собой. — Верховный Советник ждёт Вас в Зале.       Вики неловко вышла из-за плеча ангела, всё время инстинктивно прикрывающего её собой, устало и отстранённо поднимая взгляд на стражника:       — Много чести — сопровождать меня на Совет. Скоро Эрагон будет свитки высылать с приглашением?       Стражник иронии не оценил, но и не шелохнулся — продолжал стоять как мраморное изваяние, дожидаясь ту, что приказано было доставить. Она не стала заставлять себя ждать, запоздало кивнула мужу на прощание, зная, что он всё равно останется патрулировать небо, оттолкнулась от черепицы и стрелой пронеслась мимо стражника по направлению к залу Совета. Решив поторопиться, дабы не чувствовать конвой за спиной, Вики набрала высоту, разминая крылья. Холодный вечерний воздух хлёстко бил по щекам, заставляя слезиться глаза, но ощущение полноты свободы в полёте затмевало любые неудобства. Это были только её крупицы времени наедине с собой, со стихией, с гармонией.

***

      Массивные двери зала Совета раскрылись перед ней как идеальный механизм — без скрипа, тяжести и задержки. Всё в новой Цитадели отличалось идеальной выверенностью. Несмотря на обстановку на Небесах, её отстроили достаточно быстро как символ борьбы, стараясь отразить былое могущество и стабильность власти. На эти попытки держать хорошую мину при плохой игре Вики смотрела не без иронии — дерево, покрытое позолотой, деревом от этого быть не переставало. И всё же бессмертным нужна была даже пусть и показная стабильность — высеченная в мраморе, вобравшем в свою композицию привычную демонам готику и тягу ангелов к ампиру, вселяющая простым людям надежду в сильных мира сего. Столь в некотором роде нелепое и разношёрстное строение тем не менее стало оплотом веры в мир, всё ещё борющийся за своё «завтра».       Вики на секунду задержала дыхание, стараясь усмирить овладевающее ею волнение. Сегодняшний Совет обещал пройти так же спокойно, как и всегда, однако недавно полученные сведения всё же заставляли виться в животе тугой узел волнения. Говоря по чести, её присутствие на собраниях было абсолютно формальным, девушка быстро свыклась с этой мыслью после сыгранной роли в победе над Матерью Жизни. Она могла принести пользу Ордену на вылазках и в бою, но в зале Совета сила и способности проигрывали умению вести переговоры, координировать подразделения организации и продумывать десятки шагов вперёд, опираясь лишь на смутные данные разведки. Первое время она кусала губы от обиды, вспоминая свою бытность Советницей после победы Мальбонте. Однако негодование быстро сошло на нет, когда она увидела настоящую работу Совета — в прошлом на десяток лет на неё повесили лишь красивую мантию и веру в собственную значимость, на деле же Вики никогда и не была истинной главой, скорее красивым лицом новой власти, которому позволяли верить в силу собственных решений и полноту знаний. Да что там говорить — большую часть территорий, представленных на карте в зале новой Цитадели, она не знала до создания Ордена, ограничиваясь деятельностью в столице и ближайших территориях. Теперь же ей приходилось навёрстывать упущенное — усиленно изображая скучающее безразличие, она старалась запоминать любые крупицы информации из слов Фенцио, Эрагона и матери. Эти трое были наиболее значимыми фигурами в аппарате управления, не считая, быть может, только Люцифера, но тот скорее оставался в роли лидера демонов, стараясь не лезть в политику общего дела и не идти наперекор мнению Совета. Ордену нужны были бойцы, Люциферу — трон. И пока эти две цели шли рука об руку, а также благодаря сплочению перед лицом угрозы Всадников, негласное перемирие между главами двух армий смогло положить начало крепкому союзу.       Демон успел заметить её первым. Окинув девушку чуть насмешливым взглядом, он на секунду скривил губы в приветственной усмешке. За столь длительное время знакомства он довольно хорошо успел изучить Непризнанную, чтобы уловить в её походке едва заметное волнение. За последние несколько лет он научился даже в какой-то мере сочувствовать ей — выгрызть себе звание Советницы, пройдя путь с самых низов, и вновь очутиться не у дел — не самая приятная перспектива даже для такой, как она. В конце концов, мог понять её чувства, когда у самого из-под носа увели трон, которого он был достоин по праву рождения. Конечно, до искренней дружбы Люцифер не опускался, но старался хотя бы не задевать лишний раз и по-товарищески подставлять плечо в случае необходимости.       Но мгновение искренней заинтересованности прошло, и Сатана вновь вернулся к созерцанию карты территорий Небес, что, впрочем, на текущий момент его абсолютно не касалось, а потому он мог себе позволить не вслушиваться в бубнёж Фенцио, лишь изредка отпуская ехидные замечания в адрес излишне долгоиграющих планов и либералистичных взглядов ангела.       — Верховный Советник, — Вики приветствовала главу и членов Ордена лёгким церемониальным поклоном, стараясь не задерживать ни на ком взгляда, дабы не выдавать волнение. На самом же деле сердце начало биться заметно чаще — слова Тарнаэля и обещанная ангелам перспектива несомненно пугали.       Эрагон ненадолго оторвался от карты, кивком приветствуя девушку. Вики успела заметить едва различимую складку над бровью Серафима — такая перемена на обычно бесстрастном лице выдавала не самую приятную тему разговора:       — Садись. Мы ждали тебя. — Удостоив её недолгим взглядом, он вернулся к карте в центре стола. Голографическое изображение слабо мерцало в полумраке зала. — Я разделяю мнение Фенцио. Информации на данный момент слишком мало.       Девушка тем временем, не привлекая лишних взглядов, заняла место подальше от центра — постоянный доступ к наблюдению за ситуацией и минимальное внимание к собственной персоне импонировали ей куда больше накаляющейся гущи событий. Она подметила, как Мамон еле сдерживает желание вскочить от негодования на Фенцио, прожигающего его ледяным снисходительным взглядом:       — Нам просто нужно начать действовать. I figli di puttana devono bruciare nelle fiamme infernali negli inferi! Четыре года, Эрагон! Четыре!       Вики с тяжёлым вздохом откинулась назад, ожидая очередное представление со взрывом всевозможных эмоций — от бешенства до томного шёпота Элизы. Поймав солидарный взгляд Эрагона, Вики сделала вывод, что всё же права. Не то чтобы ей не нравилась эта парочка — скорее наоборот, они привносили свой шарм в мрачную рутину, но висящий дамокловым мечом отчёт перед главой накручивал изрядно потрёпанные за день нервы — хотелось отделаться от всего как можно скорее.       — Il mio dolce Drago, pacifica, silenzio. — Ладонь жены опустилась на его плечо нежно, но с той уверенностью, которую может себе позволить проявить лишь по-настоящему любимая женщина. — Gli strapperemo sicuramente le ossa e le metteremo in gola per far defluire il sangue dalla gola perforata, mia cara.       Элиза никогда не отличалась спокойствием, однако сейчас, кажется, полностью разделяла настроение супруга. Всем им пришлось пройти через огонь и воду, чтобы оказаться на Блуждающем острове. За четыре года они многое потеряли, включая часть армии. Бессмертные, разбросанные по всем Небесам, оставались в живых лишь потому, что не вылезали из своих укрытий, стараясь избежать примыкания к какой-либо стороне. Но при нынешних условиях даже нейтралитет мог стоить жизни.       — Hai finito? Possiamo continuare? — голос Эрагона на адском диалекте звучал непривычно холодно даже для него. — Оставьте подобные выражения для спальни.       Фенцио хрипло бормотал что-то себе под нос, вероятно, в сотый раз за вечер выслушивая негодование Мамона:       — Мы не можем ударить сейчас. Видишь эти зоны? — Ангел ткнул пальцем на серые флажки, расположенные практически по всей карте вокруг Цитадели — и чем больше был радиус, тем ярче выделялись скопления серых зон. — Практически вся территория дальше пятнадцати километров от нас не имеет чёткого статуса. Мы даже не можем точно определить, что там находится. Стоит нам отправить разведку — они или пропадают, или возвращаются как будто из Армагеддона после стычек с пешками Шепфамалума. Это я не беру в расчёт существ из порталов — мы понятия не имеем, какие из этих тварей ждут нас на дальних островах и где находятся точки противника. А у них явно есть перевалочные пункты и места постоянных стоянок.       Эрагон прервал его приподнятой рукой — достаточный жест, чтобы всё внимание переключили на главу.       — Как и сказал Фенцио, разведка несёт убытки. Мы не можем себе позволить расточительность. Ты стоишь сотни, Мамон, но они отправят тысячу. Необходимо выяснить причины потерь в кратчайшие сроки. К тому же не до конца понятно, откуда и как они вербуют бессмертных. Мы знаем, что основной лояльный центр власти они создали в Аду путём переворота. Но среди последователей есть и ангелы. — Он отстранился от стола, скрещенные за спиной руки теперь придавали его позе некоторую властность, в голосе звенел металл. — С завтрашнего дня делить разведчиков на группы по трое. Упор исключительно на информацию — в бой не вступать. При появлении противников первыми не атаковать — выжидать, прятаться или отступать, если численность превосходит. По возможности брать в плен и сообщать незамедлительно. После каждого допроса отчёты лично мне на стол. Впоследствии сделаем упор на точечные атаки, бой в лоб нам ни к чему.       Чёрные полы мундира дрогнули, когда он медленно прошёл к открытому окну. Слова теперь звучали глуше, выдавая едва заметную усталость. В тусклом свете факелов можно было разглядеть серые тени, залёгшие глубоко под глаза.       — Совет окончен. Можете идти.       Члены Ордена как по команде начали выходить из-за стола, стараясь поскорее оказаться подальше от безнадёжных отчётов и перспектив. Вики наблюдала за бессмертными, дожидаясь личной аудиенции Эрагона. Рука матери ободряюще сжала её плечо, несмотря на усталость, Ребекка сумела выдавить вымученную улыбку и одними губами прошептать дочери: «Удачи». Провожая её взглядом, Вики чувствовала почти забытое материнское тепло, перепадающее ей крупицами по особым случаям, пока спокойный голос не выдернул девушку из идиллии:       — Ты пришла без Тарнаэля. — Сухая констатация. — Слушаю тебя, Вики.       Руки легли в крест на груди, когда она пересаживалась ближе к Советнику. Привычный жест защиты от внешнего мира всё чаще проявлялся именно в этих стенах.       — Я смогла поговорить с Тарнаэлем. Он умирает. Нечто происходит на Земле, нарушая чаши равновесия, тьма переполняет одну из них. Больше он не способен держать меру, поэтому ангелы слабеют. — Она отвела взгляд в сторону. — Если так продолжится, то умрут. Шепфамалум и демоны становятся сильнее. Тёмная сторона метисов доминирует.       — Ожидаемо. — Он кивнул своим мыслям, сдвинув брови. — Что ещё?       Вики старалась не заглядывать в лицо Советника, но краем глаза подмечала, как вечерние отблески горящих уличных окон сгущают тени на его лице, обнажая болезненную бледность, на которой отчётливо проступали под глазами синевато-серые впадины. Он выглядел так, будто не забывал работу ни на секунду и только и делал, что разбирал кипы отчётов.       — Я встретила Рафаила, он уже был рядом с первородным, когда я пришла. Его сила немыслима, никогда не чувствовала настолько густую, заполняющую энергию.       — Любимец Шепфа. Какое-то время он жил в раю, поэтому тоже почувствовал и смог попасть к Тарнаэлю. — Советник стоял на ветру, не замечая пробирающего до костей морозного ночного тумана. — Первородный ушёл с ним?       — Не знаю, — она опустила голову с некоторым сожалением. — Мы вступили в короткий бой, но мне пришлось отступить... он не применял силу.       И Вики, и Эрагон молчали, не спеша расходиться. Она не знала, какие слова сейчас способны умалить разочарование от провала — появление первородного в их рядах должно было знаменовать хотя бы слабую толику надежды. Сейчас же оба понимали, что первородный в руках Шепфамалума не светит им ничем хорошим, добавляя только липкий ползущий холод ожидания следующего хода.       Вики первая сдалась натиску гнетущей тишины:       — Я оказалась слабее, мне правда жаль. Я не ожидала, что Рафаил не применит силу.       Эрагон выразил удивление только чуть приподнятой бровью:       — В твои задачи не входило убить архангела. Нужно было добыть информацию — ты добыла. Всё остальное не твоя вина.       Несмотря на довольно спокойную атмосферу диалога, Советник не мог не заметить её глаза, умело избегающие встречи с его взглядом. Он прекрасно знал, как выглядит на лице растерянность. И выглядела она вовсе не так.       Вики не успела заметить сократившуюся между ними дистанцию — только едва слышимый шелест золотистых перьев, обдуваемых ночной прохладой. Ей стало душно. Настолько душно, что комок нервов внутри живота, не отпускавший её всё собрание, натянулся до предела, заставляя слышать стук собственного пульса в ушах. Она знала, что именно он спросит, и она ждала. И молилась найти в себе смелость ответить так, как решила заранее.       — Есть что-то ещё, о чём я должен знать?       Слова повисли в воздухе морозными иглами, заставляя её сердце биться чаще, громче, сильнее, отрицая даже саму возможность солгать перед ледяным взглядом сизых глаз. Она промедлила лишь на секунду:       — Мне нечего добавить. — Ложь вышла спокойной и уверенной — такой, какой и должна была звучать, несмотря на колючий страх, сжимающий рёбра.       Секуды промедления хватило. Он знал, что она врёт. Она знала, что он знает. Но Эрагон отступил. Девушка прекрасно понимала, что это не победа — отсрочка с его стороны, поданная как милость. По неизвестным ей причинам он давал время сказать всё самой — небывалая роскошь для подчинённой. Однако Вики радовалась даже призрачной возможности — был шанс успеть похоронить слова Тарнаэля в глубинах сознания.       Выходя в мраморный коридор Цитадели, старалась изо всех сил заставлять себя сохранять спокойствие, не ускоряя темп, пока разум отчаянно кричал: «Бежать. Дальше. Быстрее». Она не заметила сверкнувшие за спиной внимательные бусины оникса, как и одиноко стоящую фигуру, задумчиво провожавшую её взглядом.       Эрагон невесомо приглаживал белые перья птицы, уходя глубоко в свои мысли, только сжатая до побеления челюсть выдавала в нём напряжение:       «У тебя мало времени, Вики Уокер. И промедление не сулит тебе ничего хорошего»