Холод твоего мира — тепло моей души

"Злость его была не из-за нарушенных правил. Злость была из-за одиночества моего поступка. Из-за правды, которой я не разделил с ним, когда он её так ждал."

Дождь за окном постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось. В комнате стало совсем тихо — только потрескивала свеча на столе да изредка всхлипывал Инён, уткнувшись в плечо Чимина. Омеги сидели кто где — на диване, на полу, на подлокотниках кресел, — и каждый думал о своём. — Подождите, — вдруг подал голос Чимин, поднимая голову. Он посмотрел на Инёна в упор. — А мы пробовали с ним связаться? С Тэилем? — Я... я же сказал, что оставлял, — тихо сказал Инён. — Подожди, — Чимин взлохматил волосы, вскакивая с дивана. Он заходил по комнате, натыкаясь на брошенные подушки. — Ты оставил весточку, а если он её не нашёл? Если он вообще не знает, что ты ищешь встречи? — Но как он может не знать? — всхлипнул Инён. — Мы же договаривались... если что-то случится, я оставлю записку в дупле. Он должен был проверить. Он всегда проверял. — Всегда проверял, — повторил Чимин задумчиво. — А сейчас не проверил. Значит, либо не может, либо... — он запнулся. — Либо что? — Инён поднял на него заплаканные глаза. Чимин помолчал, потом выдохнул: — Либо с ним что-то случилось. У них же там патрули не хуже наших, а вдруг его заперли? Или перевели? Или... — Чимин, — Киван остановил его взглядом. — Не пугай раньше времени. — Я не пугаю, я думаю! — Чимин всплеснул руками. — Смотрите: Инён оставил ему весточку. Один раз сходил проверить — ночью, с риском для себя. И ничего. Но если бы он просто передумал, разве не пришёл бы хоть раз, чтобы сказать? Чтобы объяснить? Он же альфа, они так не делают, они же... — Они всякие бывают, — тихо вставил Джиа, но Чимин отмахнулся. — Нет, я знаю, что говорю. Я у Юнги спросил бы, но... — он запнулся и махнул рукой. — Неважно. Важно другое. В комнате повисла тишина. Потом Кичин медленно проговорил: — Ты хочешь сказать... мы могли бы сами сходить на то место? — Да! — Чимин щёлкнул пальцами. — Именно! Мы же знаем, где они встречались. Инён, ты же можешь показать? Инён поднял голову, и в глазах его мелькнул ужас. — Вы... вы хотите пойти туда? — Он замотал головой, отодвигаясь от Чимина. — Нет. Нет, нет, нет. Я не позволю. — Что значит "не позволишь"? — Чимин нахмурился. — То и значит, — Инён встал, хотя его трясло. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в голосе. — Вы с ума сошли? Это же граница! Без альф на границу нельзя, это закон. Если вас поймают... если старейшины узнают, что вы пошли туда без сопровождения... вас же накажут! Всех! — Инён... — начал Чимин. — Нет! — Инён отшатнулся от его протянутой руки. — Вы не понимаете. Это не просто «нарушение». Это прямой запрет стаи. Омегам запрещено выходить за пределы без альфы. Если вас встретят чужие, то вообще неизвестно, что будет. Я не имею права рисковать вами. — Инён, послушай... — попробовал Джиа. — Нет, это вы послушайте! — Инён повысил голос, и в глазах его блестели слёзы, но говорил он твёрдо. — Я уже взрослый. Я сам сделал свой выбор, когда пошёл к нему. Сам полюбил. Сам забеременел. И если теперь меня накажут — это моя ответственность. А вы здесь ни при чём. Я не хочу, чтобы из-за меня у всех были проблемы. Чтобы вас наказывали, ругали, запирали по домам... — Инён, — Кичин поднялся и подошёл к нему. Он был старше, спокойнее, и от его голоса веяло такой уверенностью, что Инён невольно затих. — Ты прав. Это нарушение. И если нас поймают, нам влетит по первое число. Мужья будут злиться, старейшины накажут, может, даже под домашний арест посадят. Всё это может быть. — И вы всё равно хотите идти? — прошептал Инён. — Хотим, — кивнул Джиа. Инён смотрел на него, и в глазах его боролись надежда и отчаяние. — Но если вас поймают... — Не поймают, — твёрдо сказал Джиа. — Если будем умными и осторожными. А мы будем. Нам нужно только всё правильно организовать. Тут в разговор вмешался Чимин: его глаза горели азартом — видимо, идея с походом на границу уже полностью завладела им. — Так, слушайте все сюда! — Чимин хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Я всё распределил. Сидите и слушайте, чтобы потом вопросов не было. Он заходил по комнате, как заправский командир, загибая пальцы. — Значит, так. На границу идём втроём: я, Джиа и Чонгук. Джиа — потому что у него голова варит лучше всех, и если что — договорится с кем угодно. Чонгук — потому что он следопыт, спасибо за это Тэхёну, так вот без него мы как слепые котята. А я — потому что я быстрый и, если что, отвлеку внимание. — Скромности тебе не занимать, — фыркнул Наён, но Чимин пропустил это мимо ушей. — Теперь остальные, — продолжил он. — Наён, Кичин и Киван, вы будете наблюдателями. Исан, ты сидишь у себя дома, окна на главную улицу. Смотришь, когда альфы с патруля возвращаются. Как только увидишь, что кто-то из наших мужей или старейшин раньше времени топает в эту сторону — сразу звоните нам. — Понял, — кивнул Исан. — Кичин, ты берёшь на себя площадь и дом старейшин. Если там какое-то шевеление, если старейшины собираются или кто-то из альф туда заходит — тоже сигналишь. — Принято. Чимин повернулся к оставшимся. — Вы двое, — он указал на Кивана и Наёна. — Вы остаётесь здесь, в доме Инёна. Это самый важный пост, поняли? Вы — наше прикрытие: сидите здесь, пьёте чай, разговариваете, смейтесь, создаёте шум. Если папа Инёна вернётся раньше времени — вы должны сделать вид, что мы все здесь с самого утра. Что мы все вместе пришли поддержать Инёна. Что никто никуда не уходил. — А если спросит, где конкретно каждый? — спросил Наён. — Говорите, что не видели, типа кого-то видели на кухне, кого-то в комнате, во дворе, — Чимин говорил быстро и уверенно. — Не переигрывайте, но и не провалитесь. Главное — чтобы никто не заподозрил, что кого-то нет. Инён, ты понял? Инён кивнул, хотя видно было, что ему страшно. — А если папа придёт и спросит, где вы? — уточнил он. — Скажешь, что мы пошли погулять к речке, — Чимин усмехнулся. — Мол, не захотели сидеть в четырёх стенах. Это же правда — мы правда погуляем, только не у речки. — Логично, — кивнул Джиа. — Теперь про наблюдателей, — Чимин повернулся к Исану и Кичину. — Вы не просто так сидите. Вы — наши глаза и уши. Если заметите, что большинство альф начинает возвращаться с патруля раньше обычного — сразу звоните нам. Если увидите, что кто-то из наших мужей идёт в сторону Инёна — тоже звоните. Если что-то подозрительное — вообще звоните. — А если ты не ответишь? — спросил Исан. — Значит, пишите или звоните Джиа или Чонгуку. У нас у всех телефоны будут включены, — Чимин похлопал по карману. — Мы будем на связи, если ситуация станет критической — развернёмся и пойдём назад: нам нельзя рисковать. Он обвёл взглядом комнату, проверяя, все ли поняли. Вроде бы все кивали. — И ещё, — добавил он. — Мы выходим завтра на рассвете. Встречаемся здесь же, в доме Инёна. — Поняли, — эхом отозвались омеги. Чимин довольно улыбнулся, довольный своей организаторской работой. — Чимин, — голос Джиа звучал спокойно, но в нём чувствовалась насмешка. — Тут, конечно, всё красиво расписано, но ты случайно ничего не забыл? Чимин нахмурился. — Что забыл? Я всё учёл. — Да ну? — Джиа приподнял бровь и медленно обвёл взглядом комнату, остановившись на Чонгуке. — Ты вообще в курсе, кто перед тобой стоит? Чимин моргнул, не понимая. — В смысле? — В прямом, — Джиа усмехнулся. — Чонгук — муж Тэхёна. А Тэхён, если ты забыл, — сын вожака. И тут в комнате повисла тишина. — И ты думаешь, — продолжил Джиа, — что если что-то пойдёт не так и старейшины начнут расследование, они не спросят с него в первую очередь? Не придут к нему домой? Не начнут задавать вопросы его альфе? Чимин медленно закрыл рот и посмотрел на Чонгука. Тот стоял бледный, вцепившись в подоконник. — Чёрт, — выдохнул Чимин. — Я как-то... не подумал. — А надо было, — покачал головой Джиа. — Чонгук, ты сам понимаешь, что если нас поймают, тебе достанется больше всех? Не только за нарушение, но и за то, что опозорил семью вожака? Чонгук сглотнул, но голос его прозвучал удивительно твёрдо: — Понимаю. — И ты всё равно идёшь? — Иду. Джиа посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Хорошо. Тогда мы обязаны сделать всё, чтобы нас не поймали. Ради тебя в том числе. Чимин, всё ещё чувствуя себя виноватым, шагнул к Чонгуку. — Прости, я правда не подумал. Если ты хочешь отказаться... — Нет, — Чонгук покачал головой. — Я уже решил, я пойду с вами. Джиа похлопал его по плечу. — Давай, Чимин, рассказывай дальше. Как мы будем пробираться через патрули? Чимин кивнул, собираясь с мыслями, но Чонгук его опередил. — Я знаю, — тихо сказал он. — Тэхён иногда рассказывал. У них есть график, есть места, куда они заходят редко, потому что там сложно пройти. Овраги, старые буреломы, где звери не ходят. Если мы пойдём через северный склон, как Инён сказал, там есть тропа, которой пользуются только олени. Люди туда не суются — слишком круто. — Откуда ты знаешь? — удивился Чимин. — Тэхён водил меня туда, — Чонгук слегка покраснел. — Мы... ну, гуляли. Чимин понимающе кивнул. — Значит, у нас есть примерная карта в голове. — Но есть проблема, — Чонгук закусил губу. — Чтобы выйти к той тропе, нам нужно пересечь старую дорогу. А по ней как раз ходят патрули. Утром, на рассвете, там должна быть смена. Если мы успеем проскочить между... — Между сменами? — подхватил Джиа. — Сколько у нас времени? — Минут десять, может, пятнадцать, — Чонгук пожал плечами. — Если повезёт. — Значит, будем рассчитывать на везение, — сказал Чимин. — И на то, что мы быстрые и тихие. — Главное, чтобы патрульные на тот момент не были в обличии своего волка, иначе нас быстро унюхают. — А обратно? — спросил Киван. — Вы же возвращаться будете. — Обратно — по той же тропе, — ответил Чонгук. — Только нужно будет попасть в окно между патрулями. Если Исан и Кичин увидят, что альфы начали возвращаться, они нам скажут, и мы ускоримся. — Значит, решено, — огласил Чимин, похлопав в ладоши. Неожиданно раздался стук в дверь. Тук-тук-тук. Три чётких, сильных удара — звук был такой уверенной, тяжёлой руки, что, казалось, дрогнули стёкла в окнах. — Кто это? — одними губами прошептал Наён. Исан, сидевший ближе всех к двери, бесшумно поднялся и на цыпочках подошёл к глазку. Прильнул к нему — и замер, побелев как полотно. Обернувшись к остальным, он приложил палец к губам и одними губами произнёс: — Тэхён. В комнате будто воздух закончился. Чонгук почувствовал, как сердце проваливается куда-то в пятки. Тэхён. Здесь. Сейчас. Чимин лихорадочно замахал руками, показывая — молчать, замереть, не дышать. Все омеги превратились в статуи. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то прижал руки к груди, боясь, что стук сердца услышат на улице. Чонгук смотрел на дверь и чувствовал, как внутри всё холодеет. Тэхён стоял по ту сторону. Его альфа. Который думает, что его омега просто задержался у друга. Который даже не представляет... — Открывай, — одними губами прошептал Джиа, показывая Исану. Исан кивнул, глубоко вздохнул и повернул ручку. Дверь открылась, и на пороге появился Тэхён. Он был в простой толстовке и тёплых штанах — видимо, уже собирался ложиться, когда решил пойти за своим омегой. Взгляд его сразу скользнул внутрь, в комнату, и нашёл Чонгука. — Чонгук, — голос его прозвучал низко, с лёгким укором. — Ты вообще время видел? Чонгук открыл рот, но не смог выдавить ни звука. — Я знал, что ты задержишься, — Тэхён шагнул через порог, окидывая взглядом всю компанию. — Но не настолько же. Уже час ночи. — Прости, Тэ, — выдавил наконец Чонгук, чувствуя, как горло перехватывает. — Мы тут... заговорились. — Я вижу, — Тэхён усмехнулся, оглядывая собравшихся. — У вас тут целое совещание. Он прошёл в комнату, и омеги невольно расступились, давая ему дорогу. Тэхён остановился посреди гостиной, и все вдруг остро ощутили, насколько здесь стало тесно. Его присутствие заполняло собой всё пространство. — А чего так тихо? — вдруг спросил Тэхён, и в голосе его послышалась усмешка. — Я заходил к вам в мастерскую — там такой шум стоял, что стены дрожали. А сейчас сидите, как мышки, будто и дышать боитесь. Он говорил это легко, почти шутливо. Но Чонгук похолодел. Шутка попала слишком близко к правде. Чимин, который всегда был самым бойким, дёрнулся было ответить, но Джиа незаметно наступил ему на ногу. Но это не особо помогло, и Чимин, видя, как Чонгук побледнел, не выдержал — отодвинул Джиа и шагнул вперёд. — Тэхён! — заорал он с преувеличенным энтузиазмом. — Ты чего своего омегу контролируешь, как маленького? Мы тут, между прочим, важные вопросы решаем! Инёну жизнь спасаем! А ты приходишь, тишиной недоволен! Сейчас мы такой шум поднимем, что все соседи проснутся! — Чимин, дай сказать! — закричал Джиа, подскакивая. — Тэхён, а ты как вообще? С патруля? — А я говорю, что нельзя так поздно одного отпускать! — подхватил Кичин, наклоняясь. — Но мы тут присматриваем! — Ой, Тэхён, ты бы видел, что Инён устроил! — Киван хлопнул ладонью по столу. — Мы ему полдня мозги вправляли! — А Чонгук наш вообще герой! — добавил Наён. — Он нам такие схемы рисовал! Они говорили наперебой, создавая тот самый шум, который Тэхён ожидал увидеть. Чонгук стоял, вжавшись в спинку дивана, и смотрел, как его друзья отчаянно пытаются спасти ситуацию. И вдруг до всех одновременно дошло. Тэхён. Стоит перед ними. Сын вожака. Альфа, перед которым любой омега должен вести себя почтительно. А они сейчас... они что, орали на него? Перебивали? Назвали его по имени без всякого уважения, как ровню? Шум резко стих. Омеги замерли, глядя друг на друга с полным ужасом в глазах. — Ой, — выдохнул Наён, и лицо его вытянулось. — Господин Тэхён... — начал Джиа, и в голосе его появились непривычные нотки. — Простите великодушно. Мы это... заболтались совсем. Забылись. — Да-да, простите, господин Тэхён, — подхватил Кичин, склоняя голову. — Мы не хотели вас перебивать. — Господин Тэхён, простите нас, — Исан и Киван закивали одновременно, чуть ли не кланяясь. В комнате повисла уже в какой раз за весь день напряжённая тишина. Все омеги смотрели в пол, боясь поднять глаза на сына вожака. Только Чонгук смотрел на Тэхёна и видел, как лицо мужа меняется. Тэхён перевёл взгляд с одного склонённого омеги на другого, и усмешка сползла с его лица. Глаза потемнели, стали серьёзными, даже холодными. Он смотрел на них — долгим, тяжёлым взглядом. В этом взгляде не было злости, но было что-то, от чего у Чонгука внутри всё оборвалось. Что-то изучающее. Внимательное. Словно Тэхён видел их насквозь. — Чонгук, — сказал он тихо. — Пошли домой. И развернулся к двери. Чонгук пошёл за ним, чувствуя спиной взгляды друзей. На пороге он обернулся. Инён смотрел на него с мольбой и виной. Чимин — с тревогой. — До завтра, — одними губами прошептал Чонгук и вышел на улицу, где ночь уже окутала всё поселение. Когда Чонгук подошёл, Тэхён молча взял его за руку — не спрашивая, просто сжал ладонь и повёл за собой. Они шли по пустынной улице. Чонгук смотрел на их переплетённые пальцы и думал о том, что завтра утром сделает то, после чего, возможно, эта рука больше никогда не сожмёт его ладонь… — Тэ... — начал он, но голос сорвался. — Поговорим дома, Чонгук, — тихо сказал Тэхён, не глядя на него. Чонгук закрыл глаза и позволил вести себя в темноту. «Что он заметил? Что он понял? И что будет, когда мы окажемся дома?» Тишина давила на уши тяжелее, чем любой крик. Чонгук снова бросил взгляд на их переплетённые пальцы и чувствовал, как с каждым шагом внутри разрастается ледяной ком. Тэхён не сжимал его руку, как обычно — тепло, крепко, надёжно. Он просто держал, будто проверял, что Чонгук никуда не денется. Они завернули за угол, и впереди показался их дом. Тэхён открыл дверь, пропустил Чонгука вперёд, затем закрыл за ними. Щелчок замка прозвучал слишком громко. В доме было тепло. На кухне тихо гудел чайник — Тэхён, видимо, поставил его перед уходом. В гостиной горел торшер, создавая уютный полумрак. Всё дышало покоем. Кроме Чонгука. Он стоял посреди прихожей, не зная, куда деть руки, и чувствовал себя чужим в собственном доме. Тэхён снял толстовку, повесил на крючок. Повернулся к Чонгуку. — Раздевайся. Чонгук сначала растерялся, но после послушно стянул куртку и повесил рядом с толстовкой Тэхёна. — На кухню иди, — Тэхён кивнул в сторону гостиной. — Чай будешь? Чонгук хотел сказать «нет», хотел убежать в спальню и спрятаться под одеяло, но вместо этого кивнул и поплёлся на кухню. Он сел за стол, обхватил себя руками. Дрожь никак не проходила. Тэхён поставил перед ним кружку с чаем — горячий, с мёдом, именно так, как Чонгук любил. Сам сел напротив, положив руки на стол. Какое-то время они просто сидели молча. Чонгук смотрел в кружку, Тэхён смотрел на Чонгука. — Чонгук, — наконец сказал он. Голос его был тихим, но в этой тишине он звучал слишком громко. — Посмотри на меня. Чонгук поднял глаза. Взгляд Тэхёна был тяжёлым, но не злым. В нём читалась усталость, тревога и что-то ещё, что Чонгук не мог распознать. — Что случилось? — Ничего, — выдохнул Чонгук слишком быстро. — Правда, Тэ. Мы просто сидели, разговаривали, я не заметил времени... — Чонгук, — перебил Тэхён. — Я не вчера родился. Я видел ваши лица. Все эти поклоны, эти "простите, господин Тэхён"... Вы вели себя так, будто я застукал вас на месте преступления. — Мы просто испугались, — Чонгук сглотнул. — Ты сын вожака, они просто немного забылись, начали орать, перебивать... Потом дошло, и мы испугались, что ты рассердишься. Тэхён покачал головой. — Чонгук, я твой муж, а не господин. Я никогда не требовал от тебя и твоих друзей этих дурацких поклонов. И вы это знаете. Так почему вы смотрели на меня как на приведение? Чонгук молчал, не зная, что ответить. Правда жгла язык, но он не мог её произнести. — Ты дрожишь, — Тэхён протянул руку и накрыл его ладонь своей. — Смотри, руки трясутся. Ты замёрз? Или... что-то другое? — Всё хорошо, — прошептал Чонгук, отводя глаза. — Правда. Тэхён вздохнул. Убрал руку, откинулся на спинку стула. Взгляд его стал задумчивым, изучающим. — Знаешь, — сказал он тихо, — я всегда думал, что между нами нет секретов. Что ты можешь рассказать мне всё что угодно, и я пойму или хотя бы попытаюсь понять. — Тэ... — Дай договорить. — Тэхён поднял руку, останавливая его. — Я не знаю, что происходит. Но я вижу, что ты напуган. Не просто устал или переживаешь за Инёна. Ты напуган. Чонгук почувствовал, как глаза начинает жечь. Он сжал кулаки под столом, пытаясь сдержать слёзы. — Со мной правда всё хорошо, — Чонгук сам удивился, с какой улыбкой это выдал, хотя внутри дрожал. Тэхён молчал, смотрел на него. Чонгук чувствовал этот взгляд кожей. — Ты точно в порядке? — спросил Тэхён наконец. — Ты какой-то... бледный. — Устал, — Чонгук пожал плечами, стараясь, чтобы жест вышел расслабленным. — День тяжёлый. За Инёна переживаю, ты же знаешь. А тут ещё эта ситуация со всеми. Он снова улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит естественно. Тэхён смотрел на него ещё несколько секунд, и Чонгук готов был поклясться, что видит в его глазах тень сомнения. Но Тэхён ничего не сказал. — Ладно, — он поднялся и убрал свою кружку в раковину. — Идём спать. Завтра рано вставать, у меня патруль с утра. Чонгук кивнул и тоже встал, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения. Неужели поверил? Неужели пронесло? Он пошёл в ванную, умылся, почистил зубы, глядя на своё отражение в зеркале. Из зеркала на него смотрел бледный, испуганный омега с красными глазами и дрожащими губами. — Ты справишься, — прошептал он себе. Когда он вошёл в спальню, Тэхён уже лежал в постели, глядя в потолок. Чонгук переоделся в пижаму и скользнул под одеяло, прижался к его боку, как делал каждую ночь. Тэхён обнял его машинально, притянув к себе. — Спокойной ночи, — шепнул Чонгук в его плечо. — Спокойной, — ответил Тэхён. Но Чонгук чувствовал, что тот не расслаблен. Рука, лежащая на его талии, была напряжена. Дыхание — слишком ровное, слишком контролируемое. Тэхён не спал: он думал. И Чонгук знал — его альфа ему не поверил. Просто не стал давить. Пока не стал. — Прости меня, — беззвучно прошептал Чонгук в темноту. — Пожалуйста, прости. Он лежал, притворяясь спящим, и слушал, как тикают часы на стене. Каждый удар приближал рассвет. Каждый удар приближал тот момент, когда он сделает то, после чего, возможно, уже никогда не сможет лежать вот так — в объятиях своего альфы, чувствуя себя в безопасности. А Тэхён лежал рядом, глядя в потолок широко открытыми глазами, и думал о том, что его омега впервые в жизни ему врёт. И о том, что завтра он обязан выяснить, в чём причина. *** Утро наступило слишком быстро. Чонгук открыл глаза от того, что в комнате было уже светло. Сердце ухнуло куда-то вниз — он проспал! Он посмотрел на часы и замер. Семь утра. Они с Чимином договаривались встретиться затемно, ещё до рассвета. А сейчас... Он вскочил с кровати, схватил джинсы, натянул их, прыгая на одной ноге, и одновременно пытался надеть футболку через голову. В коридор вылетел пулей, даже не обувшись. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал он, влетая в ванную. Умылся наскоро, плеснув водой в лицо и почистив быстро зубы, пригладил мокрые волосы и выбежал обратно. Всё это заняло не больше семи минут, но для Чонгука они тянулись вечность. Он скатился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и влетел в кухню. И замер. Тэхён сидел за столом. Он был уже одет, в своём одеянии; перед ним стояла кружка с чаем, но он не пил, а просто смотрел на дверь, будто ждал. Ждал Чонгука. Их взгляды встретились. Чонгук почувствовал, как сердце проваливается куда-то в пятки. Тэхён не ушёл на патруль. Тэхён сидел здесь и смотрел на него. — Куда так рано? — голос Тэхёна прозвучал спокойно, даже слишком. В нём не было злости, не было раздражения. Только ровная, изучающая интонация. Чонгук замер в дверях, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Я... — голос его сорвался. Он сглотнул, пытаясь собраться. — К Инёну. Мы договаривались. — В семь утра? — Тэхён чуть приподнял бровь. — Вы вчера до часа ночи сидели, а сегодня снова с утра пораньше? — Мы хотели... — Чонгук запнулся, лихорадочно соображая, что сказать. — Мы хотели поддержать его... ну, с самого утра. Чимин сказал, что надо собраться, пока все альфы на патрулях, чтобы... чтобы не мешали. — Чтобы не мешали, — повторил Тэхён. — Да, — кивнул Чонгук, чувствуя, как предательски дрожат губы. — Ты же знаешь, как у нас, омег. Когда собираемся, шумим, мешаем всем. — Чонгук хотел ударить себя ладонью в лицо от того, что он несёт, но на такой случай он ничего не придумывал, думая, что альфа рано утром уйдёт на патруль. Тэхён смотрел на него долго. Очень долго. Чонгуку показалось, что прошла вечность, прежде чем Тэхён медленно кивнул. — Садись, — сказал он, кивнув на стул напротив. — Позавтракай. — Тэ, я не могу, меня ждут... — Я сказал — садись. Голос был всё так же спокоен, но в нём появились грубые нотки, которым Чонгук не мог перечить. Он послушно сел, чувствуя, как руки трясутся. Тэхён пододвинул к нему тарелку с блинами — они ещё были тёплыми, значит, Тэхён приготовил их совсем недавно. — Ешь. Чонгук взял вилку, отломил кусочек блина, положил в рот. Жевать было трудно — кусок в горло не лез. Тэхён сидел напротив и смотрел. Не отрываясь. Чонгук чувствовал этот взгляд кожей — тяжёлый, внимательный, цепляющийся за каждую мелочь. За то, как дрожат его пальцы. За то, как он отводит глаза. За то, как часто бьётся жилка на шее. — Ты плохо спал, — сказал Тэхён, и это был совсем не вопрос. — Нормально. — Врёшь. Чонгук промолчал, уткнувшись в тарелку. — Чонгук, — Тэхён наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. — Посмотри на меня. Чонгук поднял глаза. Взгляд Тэхёна был тяжёлым, но не злым. В нём читалась усталость, тревога и что-то ещё, что Чонгук не мог распознать. — Ты что-то задумал, — сказал Тэхён. — Я не знаю что, но чувствую. Ты дрожишь, как осиновый лист. У тебя глаза бегают. Ты вчера всю ночь ворочался. — Тэ, я просто переживаю за Инёна... — Я знаю, что ты переживаешь за Инёна, но это точно не всё: ты что-то скрываешь. Чонгук молчал. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. — Я не буду тебя пытать, — Тэхён откинулся на спинку стула. — Ты сам скажешь, когда будешь готов. Но знай: если ты влезешь в какую-то авантюру, я об этом узнаю. И тогда разговор будет другим. — Тэ... — Ешь давай. — Тэхён кивнул на тарелку. — Проводить тебя? — Нет! — Чонгук дёрнулся и тут же пожалел об этом. — То есть... не надо. Я сам дойду. — Хорошо. Чонгук торопливо доел, чувствуя, что каждый кусок встаёт поперёк горла. Поднялся, поставил тарелку в раковину. — Я пойду, — сказал он. — Иди. Чонгук уже был в прихожей, натягивал куртку, когда услышал за спиной: — Чонгук. Он замер. — Я сегодня патрулирую северный склон, — Тэхён стоял в дверях кухни, глядя на него. — Если что — я там. Чонгук почувствовал, как кровь отливает от лица. Северный склон. Именно там была та самая тропа, по которой они собирались идти к границе. — Хорошо, — выдавил он. — Удачного патруля. — Ага. Чонгук выскочил за дверь и почти бегом бросился к дому Инёна. Сердце колотилось где-то в горле. Тэхён знал. Не мог не знать. Он специально сказал это. Северный склон. Там, где они собирались пройти. Или это просто совпадение? Чонгук влетел в дом Инёна, даже не постучав. В гостиной уже были все. Чимин метался по комнате, Джиа сидел в кресле с каменным лицом, Киван и Кичин стояли у окна, вглядываясь в улицу. Наён и Исан жались в углу. — Ты где был?! — набросился на него Чимин. — Мы тебя полчаса ждём! — Тэхён задержал, — выдохнул Чонгук. — Он сказал, что сегодня патрулирует северный склон. Тишина повисла в комнате. — Это может быть совпадением, — неуверенно сказал Наён. — Тэхён мне редко рассказывает, где именно проходит патрулирование в тот или иной день, — нервно сказал Чонгук. — Что будем делать? — спросил Кичин. Все посмотрели на Чонгука. Он стоял бледный, сжав кулаки, и смотрел в одну точку. — Я всё равно пойду, — сказал он наконец. *** Они вышли из дома Инёна и направились к лесу. Небо было серым, моросил мелкий дождь. Чонгук шёл первым, ведя их по тропе, которую когда-то показал ему Тэхён. Лес встретил их настороженной тишиной. Дождь приглушал звуки, делал мир зыбким и нереальным. Чонгук двигался осторожно, каждые несколько шагов останавливаясь и прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставлял себя дышать ровно. — Далеко ещё? — шепнул Чимин у него за спиной. — Минут двадцать, если никого не встретим, — так же тихо ответил Чонгук. Они пошли дальше. Тропа становилась всё уже, деревья смыкались над головой, создавая живой туннель. Где-то вдали послышались голоса — низкие, альфьи. Чонгук замер, прижавшись к стволу дерева. Чимин и Джиа замерли следом, превратившись в статуи. — Патруль, — одними губами сказал Чонгук. Из-за поворота показались трое альф, к счастью, в человеческом обличии; они шли не спеша, переговариваясь о чём-то своём. Чонгук вгляделся в их лица — знакомые, те, с кем он иногда здоровался по утрам. Тэхёна среди них не было. — Это передовая группа, — прошептал Джиа. — Если они здесь, значит, основной патруль где-то рядом. Чонгук кивнул. Он знал это. Знал, но не мог отступить. Альфы прошли мимо, даже не взглянув в их сторону. Дождь скрывал запахи, делал омег невидимыми для волчьего чутья. Один из них остановился буквально в трёх метрах от того места, где прятался Чонгук, поправил ремень и двинулся дальше. А Чонгук… Чонгук вообще забыл, что нужно дышать. — Быстрее, — поторопил Чимин. — У нас мало времени. Они почти бежали, стараясь ступать бесшумно. Тропа виляла между деревьями, уводя всё дальше от стаи, всё ближе к границе. И тут Чонгук снова замер. Впереди, на тропе, маячили фигуры. Не одна, не две — несколько. Чонгук прижался к дереву, жестом показывая остальным замереть. Сквозь пелену дождя он всматривался в альф. Тэхён стоял чуть поодаль от остальных, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону. Рядом с ним был Юнги; они о чём-то переговаривались, слишком тихо, чтобы можно было расслышать. Чимин сзади тихо выдохнул. Джиа положил руку ему на плечо, призывая к молчанию. Альфы рассредоточились по поляне. Кто-то присел на корточки, рассматривая следы на земле. Кто-то стоял, опершись на дерево. — Надо обходить, — одними губами сказал Джиа. — Здесь не пройдём. Чонгук кивнул. Он знал другой путь — длиннее, опаснее, но другого выхода не было. Он медленно, бесшумно попятился, уводя своих вглубь леса. Каждый шаг давался с трудом — под ногами хрустели ветки, дождь шумел по листьям, но альфы были слишком близко. Когда они отошли на достаточное расстояние, Чонгук выдохнул. — Там овраг, — прошептал он. — Придётся лезть через него. — Веди, — кивнул Чимин. Овраг оказался глубже, чем помнил Чонгук. Они спускались, цепляясь за корни деревьев, скользя по мокрой глине. Чимин чуть не упал, но Джиа подхватил его. На дне оврага было темно и сыро. Чонгук повёл их вдоль ручья, стараясь не шуметь. — Долго ещё? — спросил Чимин, когда они выбрались на другую сторону. — Мы уже близко, — ответил Чонгук. Они пошли дальше. Тропа снова вильнула, и вдруг лес расступился, открывая небольшую поляну. — Здесь, — выдохнул Чонгук. — Это здесь. Поляна была пуста. Только высокая трава, мокрая от дождя, и старый дуб в центре. Чонгук подбежал к нему, запустил руку в дупло. Пусто. — Ничего, — прошептал он, чувствуя, как надежда начинает угасать. — Должно быть что-то, — Чимин уже обшаривал траву вокруг. — Он же говорил, они здесь встречались. Должен быть хоть какой-то знак... — Смотрите, — Джиа указал в сторону. В нескольких метрах от дуба, прижатый камнем, лежал скомканный листок бумаги. Чонгук подбежал, схватил его дрожащими руками. Бумага была мокрой, размокшей, чернила расплылись. Но несколько слов всё ещё можно было разобрать. Чонгук вгляделся в кривые, торопливые буквы: «Я заберу тебя к себе. Жди. Тэиль». — Он... — голос Чонгука сорвался. — Он написал... — Что там? — Чимин заглядывал через плечо. — «Я заберу тебя к себе», — прочитал Чонгук вслух, и слёзы потекли по его щекам. — Он не бросил его… не бросил… Джиа взял листок, вгляделся в расплывшиеся буквы и медленно кивнул. — Значит, он был здесь не так давно, записка ещё не успела рассыпаться. — Надо возвращаться, — Чонгук сжал листок в кулаке. — Надо рассказать Инёну. Немедленно. *** Обратный путь был не легче. Дождь усилился, тропу развезло, и идти по мокрой глине становилось всё труднее. Чонгук вёл их той же дорогой, стараясь не попадаться на глаза патрулям. Два раза им приходилось замирать и ждать, пока альфы пройдут мимо. Но в этот раз им везло — дождь скрывал и звуки, и запахи. Когда до стаи оставалось совсем немного, Чимин, который шёл последним, вдруг поскользнулся на мокрой глине и с громким шлепком рухнул прямо в огромную лужу. — Ах ты ж... — выдохнул он, пытаясь подняться и тут же оскользаясь снова. Чонгук и Джиа замерли, прислушиваясь. Не услышал ли кто? Но в лесу было тихо, только дождь шумел по листьям. Чимин сидел в луже, весь мокрый, в грязи с головы до ног, и с таким выражением лица, что Чонгук не выдержал — прыснул, зажимая рот рукой. — Ты чего ржёшь?! — зашипел Чимин, пытаясь встать. — Я тут, между прочим, чуть жизнь не отдал за этот поход, а он ржёт! — Тише ты, — Джиа тоже давился смехом, подходя к нему и протягивая руку. — Вставай давай, герой. Чимин ухватился за его руку, поднялся, но ноги снова разъехались на глине, и он чуть не утянул Джиа за собой. — Да что ж такое! — простонал Чимин, вцепившись в руку Джиа мёртвой хваткой. — Ненавижу этот дождь! Ненавижу эту грязь! Ненавижу этот лес! — Тихо ты! — зашипел Чонгук, но смех душил его, и слова выходили сдавленными. — Сейчас патруль прибежит на твои крики! — А пусть прибегают! — Чимин наконец-то выбрался из лужи, но выглядел так, будто в ней искупался. — Я им всё скажу! Что они дороги не чистят! Что ямы не засыпают! Что... Джиа заткнул ему рот ладонью и потащил в сторону стаи. Чонгук, всё ещё трясясь от беззвучного смеха, пошёл следом, прикрывая рот рукой. Они прошли ещё метров сто, и Чимин, отдышавшись, снова завёл: — Вы видели эту лужу? Она же глубокая, как море! Я думал, я утону! Я там на дне, может, жемчуг нашёл, а вы ржёте! — Жемчуг, — выдохнул Чонгук, снова начиная смеяться. — В луже. Чимин, ты гений. — Я серьёзно! — Чимин отряхивал грязь с куртки, но это было бесполезно — она въелась во всё. — Я теперь до конца жизни буду грязный! Кто увидит — засмеёт! — Не знаю насчёт других, — начал говорить Джиа, но в голосе его тоже слышались смешинки. — Но вот Чонгук будет тебе всю жизнь это напоминать. — Не буду, — Чонгук мотнул головой, но улыбка расползалась до ушей. — Ну, может, чуть-чуть. — Предатели, — буркнул Чимин, но в глазах его тоже заплясали искорки. — Ладно, идём уже. Инён заждался, и я весь воняю. Они вышли к околице, и Чонгук вдруг остановился, глядя на Чимина. — Слушай, ты так пойдёшь? — он кивнул на его грязную одежду. — А что мне делать? — Чимин развёл руками. — Раздеваться? — Можно тебя через забор провести, — предложил Джиа. — Там, где огороды, никто не увидит. — Давайте, — Чимин вздохнул. — Лишь бы никого не встретить. Они обошли стаю стороной, пробираясь через огороды и перелезая через заборы. Чимин умудрился ещё раз поскользнуться, но на этот раз удержался на ногах, выдав такую тираду, что Чонгук и Джиа зажимали не только свои, но и рот Чимина. Когда они наконец добрались до дома Инёна, Чимин выглядел как ожившее пугало — мокрый, грязный, с веткой в волосах. — Боже, — выдохнул он, заходя в прихожую. — Я живой. Чудом. — Ты похож на лешего, — честно сказал Джиа. — Сам ты леший, — огрызнулся Чимин беззлобно, а скорее отчаянно. Они ввалились в дом мокрые, грязные, но с драгоценной запиской в руках. Инён, увидев их, всплеснул руками. — Вы чего такие?! — воскликнул он, подбегая. — Вы же заболеете все! Раздевайтесь быстро! — Мы немного... — начал Чонгук, но Инён уже тащил их в ванную. — Никаких немного! — перебил он. — Сейчас дам сухую одежду. У меня найдутся старые вещи папы, они вам великоваты, но хоть сухие. А ты, — он ткнул пальцем в Чимина, который оставлял за собой мокрые следы, — ты вообще в душ марш! Ты на себя посмотри! Ты будто искупался в луже и решил в ней же переночевать. Чимин попытался возразить, но Инён уже впихнул его в ванную и захлопнул дверь. — Чтоб отмок как следует! — крикнул он через дверь. — И волосы помой, у тебя там ветка! Из-за двери донеслось неразборчивое ворчание, но вода зашумела. Инён метнулся в спальню и через минуту вернулся с охапкой одежды — старых, застиранных футболок и спортивных штанов, которые действительно были велики размера на два. — Держите, — сунул он Чонгуку и Джиа. — Переодевайтесь, пока совсем не околели, я пока чай поставлю. Чонгук и Джиа переглянулись и молча принялись стаскивать мокрую одежду. Чонгук натянул огромную футболку, которая висела на нём мешком, и штаны, которые пришлось несколько раз подвернуть, чтобы не наступать на штанины. — Красавцы, — усмехнулся Джиа, оглядывая их отражение в тёмном окне. — Главное, что сухие, — Чонгук передёрнул плечами. В доме было тепло, но его всё равно знобило. Чонгук пошёл на кухню, где сидели остальные, и протянул Инёну размокшую записку. Инён взял её дрожащими руками, вгляделся в расплывшиеся буквы — и вдруг всхлипнул, прижимая листок к груди. — Он... он не забыл, — прошептал он. — Он придёт. — Придёт, — твёрдо сказал Чонгук. — Обязательно придёт. Чонгук сел на диван, но тут же вскочил и подошёл к окну. Посмотрел на улицу — дождь всё ещё лил, серые тучи закрывали небо. Вздохнул и снова сел. — Чонгук, ты как? — спросил Кичин, усаживаясь в кресло. — Нормально, — автоматически ответил Чонгук, но тут же понял, что врёт. Он был не нормально. Совсем не нормально. Внутри всё дрожало. Не от холода — от холода он уже согрелся. Дрожала какая-то глубинная, звериная часть его существа. Волк внутри метался, не находя места, принюхивался, настораживал уши, скулил. — Чонгук? — Джиа нахмурился, заметив его состояние. — Ничего, — отмахнулся Чонгук, но пальцы сами собой сжались в кулаки. Он чувствовал. Отчётливо, как никогда. Тэхён был где-то рядом. Не в доме, нет — но где-то совсем близко. И его настрой... Чонгук не мог понять, что именно, но волчье чутьё кричало об опасности. — Что с тобой? — Джиа подошёл и сел рядом. — Ты бледный. — Тэхён рядом, — выдохнул Чонгук. — Я чувствую его. — Где? — Не знаю. Но он близко. И он... — Чонгук зажмурился, пытаясь уловить больше. — Он не в духе. Я не знаю, что случилось, но он злой. Очень злой. Из ванной вышел Чимин — чистый, распаренный, в таких же огромных трениках и футболке. Волосы торчали в разные стороны. — Фух, жить буду, — объявил он, но, увидев лицо Чонгука, замер. — Ты чего? — Тэхён рядом, — повторил Чонгук. Чимин присвистнул и тоже подошёл к окну. — Где? Не вижу. — Я не глазами чувствую, — Чонгук прижал руку к груди. — А волком, он где-то тут… И что-то не так. Инён вышел из кухни с подносом, уставленным чашками. — Чай готов, — начал он, но, увидев их лица, поставил поднос на стол. — Что случилось? — Чонгук говорит, что господин Тэхён где-то рядом, — тихо сказал Наён. Инён побледнел. — Думаешь, он вас выследил? — Не знаю, — Чонгук покачал головой. — Но волк не успокаивается. Он как на иголках. И Тэхён... я чувствую его настроение. Он не спокоен... Он злится. В этот момент дверь распахнулась без стука. Все замерли. На пороге стоял Тэхён. Он был мокрый с головы до ног — дождь стекал по его лицу, волосы прилипли ко лбу. Но, кажется, он этого не замечал. Взгляд его был тяжёлым, суровым, таким, от которого у любого омеги подгибались колени. Рядом с ним стоял Юнги. Тоже мокрый, тоже с каменным лицом, обводящий комнату внимательным взглядом. Тэхён медленно оглядел присутствующих, и его взгляд остановился на Чонгуке. Взгляд скользнул по его одежде — по огромной футболке, которая была ему явно велика, по спортивным штанам, которые пришлось подвернуть в несколько раз. Тэхён нахмурился, и Чонгук физически почувствовал, как напряжение в комнате выросло ещё больше. Утром Чонгук уходил в своей одежде. Тэхён помнил каждую деталь, а сейчас на нём было чужое, старое, бесформенное тряпьё. Вопрос «где твоя одежда?» повис в воздухе, но Тэхён не задал его вслух. Только желваки заходили на скулах. Он шагнул в комнату. Медленно, не торопясь, прошёл мимо застывших омег. Чонгук стоял ни жив ни мёртв, чувствуя, как взгляд мужа прожигает его насквозь. Тэхён остановился прямо перед ним. На мгновение задержал взгляд на его лице, потом опустил глаза ниже. Футболка, великоватая и чужая, сползла с плеча Чонгука, оголяя ключицу. Движение было таким быстрым, что Чонгук даже не успел моргнуть. Тэхён резко, почти грубо, дёрнул футболку вверх, поправляя её на плече. Пальцы на мгновение задержались на ткани, словно проверяя, надёжно ли теперь. — Не свети, — коротко бросил он. Голос был низким, с рычащими нотками. Чонгук сглотнул и кивнул, боясь вымолвить слово. Тэхён прошёл вглубь комнаты и сел на диван, откинувшись на спинку. Жестом показал Юнги, чтобы тот тоже заходил. Юнги закрыл за собой дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по омегам, но он старательно избегал смотреть на кого-то конкретно. Только мельком, чисто по-альфьи оценивая обстановку, но тут же отводил глаза. Чужие омеги — не его дело, его дело — только его омега, который стоял так же в чужой одежде с мокрыми волосами, и к нему у него было вопросов не меньше, чем у Тэхёна к Чонгуку. — Ну? — Тэхён посмотрел на Чонгука. — Я жду. В комнате стояла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Никто не двигался, все пытались даже не дышать. И вдруг до всех одновременно дошло — запахи. В этой маленькой комнате они висели в воздухе плотной пеленой. Страх. Чистый, животный страх, который омеги не могли контролировать. Он исходил от каждого, и, конечно же, альфы чувствовали это каждой клеткой. Юнги чуть прикрыл глаза, втягивая воздух, и на лице его появилось странное выражение — смесь понимания и тревоги. Тэхён же сидел неподвижно, как каменное изваяние, и только желваки ходили на скулах. Чонгук понял, что молчать нельзя. Что кто-то должен заговорить, разрядить эту гнетущую тишину. — Тэхён... — начал он, и голос его предательски дрогнул. — Ты... ты как здесь? Тэхён снова перевёл на него взгляд. Холодный, тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего. Чонгук почувствовал, как волк внутри сжимается в комок. — Интересно, — голос Тэхёна прозвучал низко и ровно, — почему мой омега стоит в чужой одежде, когда утром уходил в своей? Чонгук открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Язык будто прилип к нёбу, слова застряли где-то в горле колючим комом. Тэхён смотрел на него не мигая. Взгляд был тяжёлым, давящим, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Чонгук видел, как Тэхён сдерживался изо всех сил. — Я спрашивал тебя утром, — голос Тэхёна прозвучал тихо, но в этой тишине каждое слово било наотмашь. — Спрашивал и не один раз. Чонгук сглотнул. В горле пересохло. — Ты смотрел мне в глаза и говорил, что просто идёшь к Инёну. Что вы будете сидеть, пить чай, разговаривать, что идёшь в конце концов его поддержать, — Тэхён говорил ровно, без повышения тона, но от этого становилось только страшнее. — А сам пошёл на границу. Через патрули. Под дождь. В лес, где тебя могли убить свои же, если бы заметили. Он не договорил. Только шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу, стирая капли дождя. Или что-то ещё. Чонгук видел, как дрожат его пальцы. Тэхён никогда не дрожал. Никогда. — Тэ... — начал он, но Тэхён поднял руку, останавливая его. — Не надо, — сказал он тихо. — Не здесь. Он обвёл взглядом комнату. — Вы все, — Тэхён обвёл их рукой. — Вы хоть понимаете, что могли погибнуть? Все до одного? — Тэхён, мы хотели как лучше... — начал Чимин, но Тэхён посмотрел на него — и Чимин осекся. — Чимин, — Тэхён покачал головой, и в его голосе не было злости, только усталость и какое-то горькое понимание. — Я тебя с детства знаю. Ты всегда лезешь в авантюры, всегда хочешь всех спасти. Но здесь не игрушки, здесь речь о границе, о законе. Тэхён сделал паузу, давая словам улечься, и продолжил уже жёстче: — Вы вообще думали, для чего законы придуманы? По-вашему, просто так, по приколу? — голос его стал твёрже. — В законе чётко сказано: омеги не имеют права приближаться к границам без сопровождения альф. Не потому что мы хотим вас контролировать. А потому что там, на границе, вас убьют. Даже не спросят, кто вы и чей. Просто убьют. И всё. И никакой альфа потом не сможет вас вернуть. Омеги нервно переглянулись. — А если бы вас заметили инийцы? — продолжал Тэхён, немного повышая голос, но тут же снова беря его под контроль. — Думаете, они стали бы разбираться, кто вы и зачем пришли? Для них вы — враги, нарушители границы. Их право — убить на месте. И никто бы не узнал, где вы и что с вами. Никто бы не пришёл на помощь. Он обвёл взглядом всех, задерживаясь взглядом на каждом. — Вы не просто собой рисковали. Вы рисковали своими семьями. Своими альфами, которые с ума сойдут от неизвестности. Вы об этом подумали? А дети? У многих из вас есть дети — как бы они пережили потерю своего папы? Как бы жили с этим? Тишина была ему ответом. Тэхён выдохнул, провёл рукой по лицу, сбрасывая напряжение. Потом перевёл взгляд на Чонгука. — То, что вы нашли, — сказал он. — Отдай мне. Чонгук вздрогнул, полез в карман и достал размокший, скомканный листок, который зачем-то снова забрал, и протянул Тэхёну дрожащей рукой. Тэхён взял, развернул, вчитался в расплывшиеся буквы. Читал долго, молча. Потом поднял глаза на Инёна. — «Я заберу тебя к себе», — прочитал он вслух. — Он... он не бросил меня, — прошептал Инён. — Не бросил, — согласился Тэхён. — И это единственное, что сегодня было сделано правильно — вы нашли доказательство, что он жив и хочет тебя забрать. Он сунул записку в карман. — Эту бумажку я заберу. И передам отцу. Не для того, чтобы вас наказали, а чтобы он знал — у инийцев есть альфа, который готов забрать нашего омегу. Это может помочь в переговорах. — Ты... ты не скажешь, что мы ходили? — удивился Джиа. — Я скажу, что нашёл это во время патруля, — Тэхён усмехнулся. — Я не идиот, подставлять вас под удар. Но если вы ещё раз сделаете что-то подобное, я вас лично сдам вашим альфам и старейшинам. Вы меня поняли? Омеги закивали, как заводные куклы. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука. Тот стоял, опустив голову, и чувствовал, как по щекам текут слёзы. — Чонгук, — позвал Тэхён. Голос его вдруг стал мягче. — Идём. Дома поговорим. Тэхён поднялся. Подошёл к Чонгуку, взял его за руку — не грубо, но крепко, собственнически. — Идём. — Тэ, он мокрый, — вдруг подал голос Юнги от двери. Тэхён остановился. Посмотрел на Чонгука — на его мокрые волосы, на чужую футболку, на босые ноги в тапках Инёна. — Где твоя одежда? — спросил он. — Мокрая, — прошептал Чонгук. — Мы под дождь попали. Инён дал переодеться. Тэхён кивнул. Отпустил его руку. — Переодевайся, я жду на улице. И вышел, не оглядываясь. Юнги задержался на пороге, но прежде чем выйти, перевёл взгляд на Чимина. Короткий, красноречивый жест головой — «собирайся». Чимин побледнел так, что, кажется, даже губы потеряли цвет. — О нет, — выдохнул он. Юнги вышел, плотно закрыв за собой дверь. Чонгук стоял посреди комнаты и дрожал. Чимин подскочил к нему. — Ты как? — зашептал он. — Он тебя убьёт? — Не убьёт, — тихо сказал Джиа. — Он его любит. Но дома... дома будет серьёзный разговор. — Я знаю, — выдохнул Чонгук. — Чонгук-щи, — Инён быстро подошёл к нему. — Если что... если он будет слишком зол... ты скажи, что это я тебя уговорил. Что я просил. Я не хочу, чтобы ты из-за меня страдал. — Глупый, — Чонгук покачал головой и слабо улыбнулся. — Тэхён не из тех, кто верит в чужие уговоры. Он знает, что я сам принимаю решения. — Но всё равно, — Инён сжал его руку. — Ты для меня столько сделал. Я не хочу... — Инён, всё будет хорошо. Да, может, Тэхён меня наругает, да, может, закроет дома на какое-то время и ещё кучу «да», но я не жалею и тебя подставлять не собираюсь. Я сам принимал решения, — твёрдо сказал Чонгук. Инён, не найдя слов, что сказать, просто крепко обнял его. — Спасибо… спасибо большое. Я никогда это не забуду. Когда они отстранились друг от друга, Чимин подошёл к Чонгуку и положил руки ему на плечи. — Слушай, — сказал он серьёзно. — Ты держись там. Если что — мы рядом. В смысле, морально. Физически нас, наверное, тоже запрут по домам, но морально — мы с тобой. — Спасибо, — Чонгук слабо улыбнулся. — Я справлюсь. Он быстро переоделся в свою одежду — она была всё ещё сырой, но лучше, чем чужая. Натянул куртку, сунул ноги в кроссовки. У двери обернулся. — Вы как? — Мы нормально, — махнул рукой Чимин, хотя видно было, что его самого трясёт. — Иди. Разбирайся со своим альфой. — Инён, — Чонгук посмотрел на него. — Держись. Мы что-нибудь придумаем. Теперь у нас есть доказательство. Инён кивнул, прижимая руки к груди. В глазах его блестели слёзы: ведь даже сейчас, когда Чонгуку самому нужна поддержка, он всё равно думал о нём. Чонгук вышел. Чимин посмотрел на дверь, за которой скрылся друг, вспоминая, что его и самого там ждёт Юнги, и вздохнул обречённо. — Ну всё, — сказал он. — Похоже, сегодня у нас обоих тяжёлый вечер. Чимин поплёлся к выходу, но на пороге обернулся: — Если я завтра не появлюсь... вы там это... передайте Чонгуку, что он был лучшим другом. — Всё будет нормально, я в этом уверен, — кивнул Джиа. — А теперь иди, пока дождь не разошёлся. И Чимин вышел. На улице моросил дождь. Тэхён стоял у калитки, глядя в небо. Услышав шаги, повернулся. Взгляд его был тяжёлым, но когда он увидел Чонгука в своей одежде, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, что-то в его лице дрогнуло. — Идём, — коротко сказал он и зашагал в сторону дома. Чонгук пошёл следом. Сердце колотилось где-то в горле, но в груди теплилось странное спокойствие. Тэхён был рядом. Злой, разочарованный, но главное рядом. И это не только про его физическое присутствие…