Soulmate season

Маклин

У Смитти красивые пальцы — длинные и прямые, словно он должен играть на фортепиано, а не стискивать хоккейную клюшку. Или же Уилл может касаться этими пальцами кожи Маклина, пробегая легкими движениями по напряженным мышцам, заставляя мурашки носиться по коже… Сейчас Смит расслабленно удерживал руль одной рукой, второй то и дело поднося ко рту стакан с айс-латте. С трубочкой. Маклин старался не залипать, но все равно залипал: и на губы, и на пальцы. Пришлось смириться, что теперь это обычное состояние Селебрини. После дня рождения и того момента, когда Маклин, поддавшись желаниям, чуть все не испортил, ему удавалось держать себя в руках. Селебрини старался не думать о том, что Смитти ведь не оттолкнул. Что когда Мак оставил легкий поцелуй на шее друга, тот только выдохнул, но не отшатнулся как от прокаженного. Не было ни недоуменных взглядов, ни раздражения. Вид у Уилла был такой, словно все хорошо. Будто ему приятны касания Маклина. Они, черт побери, провели потрясающий вечер за разговорами и обсуждениями, а потом уснули на одной постели. Селебрини размышлял об этом постоянно, в голове крутилась фраза Коннора: «Сдается мне, ты хочешь его. А он, похоже, хочет тебя. Или у вас уже?..» — что конкретно может быть «уже», Мак даже боялся думать. Он не гей. Совсем нет. Но Уилл явно пробудил в Селебрини что-то особое, что-то новое и оттого пугающее. Идея поцеловать Смитти преследовала Маклина с утра до вечера. Каждый раз, когда они разговаривали, тренировались, ужинали, расслабленно валялись на кровати, смотрели фильмы… И когда они ехали на очередную игру. Мак просто не мог перестать думать об этом. Селебрини размышлял о личной жизни Уилла. Пытался по крупицам составить картину, но постоянно тормозил себя. Смит осторожно скользнул по теме бисексуальности, что, конечно, заставило мозг Маклина взорваться. И хоть Уилл кратко поведал о нескольких недолгих интрижках с девушками, Селебрини не осмелился задать вопрос, а было ли что-то у Смитти с… парнями. Достаточно того, что Уилл вообще нехотя ответил на вопросы. Но сделал он это в своей манере — без подробностей и лишних эмоций. Было и было. Думать о девушках в объятьях Смитти оказалось неприятно. Не то чтобы Маклин ревновал. Вовсе нет. Совсем… Или же все-таки ревновал? То, что Мака бесит повышенное внимание кого угодно к Уиллу — факт. И то, что Селебрини бесится, когда внимание самого Смитти достается не ему — тоже. Но все это можно объяснить привязанностью и слегка детской позицией Маклина в дружбе. В общем, после поцелуя в шею Селебрини окончательно запутался. Поэтому решил не действовать, а наблюдать. Не самое легкое занятие для активного человека. После летнего лагеря и предсезонки начались игры. Они оба — и Мак, и Уилл — набрали форму и чувствовали себя идеально, чтобы попробовать довести Акул до плей-оффа. Первые игры дома порадовали заполненной Сап-ареной. Маклину казалось, что так много болельщиков не приходило ни разу за весь прошлый сезон. Радость перемешивалась с пониманием, что даже начало отличалось от прошлого года. Команда стала сильнее: прошлогодние новички обрели уверенность, появились новые юные дарования, штаб Сан-Хосе смог заполучить парочку опытных защитников… И, конечно, химия Уилла и Мака расцвела окончательно. В прошлом сезоне они научились чувствовать друг друга на льду, но теперь это превратилось во что-то действительно необъяснимое. На раскате, скамейке, на льду в процессе борьбы за победу — Селебрини и Смит всегда вместе. Болельщики в восторге, тренерский штаб доволен, сокомандники души не чают в них обоих… Все отлично, все прекрасно, только вот Маклин не может заставить себя отвести взгляд от губ и рук Смитти. Мысль, что подобное уже довело Селебрини до греха, прошлась электричеством по телу. Мак отвел глаза, смущенно вспоминая, как несколько часов назад, принимая душ дома, задумался об Уилле, а тело отреагировало так, что Маклину пришлось уткнуться лбом в прохладный кафель. Казалось, вот-вот случится паническая атака, но все оказалось проще. Уж возбуждение сложно с чем-нибудь перепутать. Селебрини шумно дышал, ощущение жара внизу живота сводило с ума, а из головы не выходили обрывки воспоминаний: спящий Уилл — расслабленный и комфортный; Уилл в джерси БУ с кроваво-красной фамилией Селебрини на спине; Уилл, выдыхающий что-то похожее на стон, когда губы Маклина коснулись теплой кожи… Уилл, Уилл, Уилл. Черт, рука автоматически сжала член, но действий никаких не понадобилось. Мак не помнил, когда вообще кончал просто от мыслей. Вслед за потрясающим чувством удовольствия и облегчения появился страх. Еще несколько долгих минут Маклин приходил в себя, пытаясь понять, что это вообще было. Он кончил от мыслей об Уилле? Серьезно, блять? — У тебя с утра все получилось? Ты удовлетворен? — расслабленно поинтересовался Смит, не отводя взгляда от дороги. — Что? — вздрогнул Маклин, испуганно оглядываясь на друга. Сердце застучало быстрее. — О чем ты? — Ты должен был созвониться с Sony, да? — приподняв одну бровь, Уилл захватил губами трубочку напитка, поигрывая языком. Мак думал, что вспыхнуть сильнее уже невозможно. Что же, он ошибался. — А, да, точно, — нервно проговорил Селебрини и шумно выдохнул. Неосуществимые и дикие желания, в конце концов, прикончат его. Маклин умрет или от инсульта, или от стыда. — Да, все в порядке. Они в деле. Думаю, дальше от меня мало что требуется — со всем будет разбираться агентство. Sony сообщат, когда нужно будет отснять материал. — Это здорово, чувак. Sony — очень крутые. Думаю, реклама будет потрясающей! — улыбнулся Уилл и прикусил кончик трубочки. Маклину захотелось выйти из машины прямо на ходу. С еще большим страхом Селебрини ждал начало выездной серии. Весь прошлый год они с Уиллом вполне комфортно сосуществовали вместе по номерам отелей. Бывало, что засыпали на одной кровати, слишком вымотанные, чтобы разбредаться по своим местам. А теперь Маклин с ужасом думал, что если атмосфера домов Тоффоли или Марло еще хоть как-то останавливала дикие желания, то гостиничные номера буквально располагали к тому, чтобы пуститься во все тяжкие. Именно поэтому первая же выездная игра стала для Маклина такой сложной. — Мак, да что с тобой? — напряженно проговорил Смитти, целенаправленно оттаскивая Селебрини в сторону. Игра с Кингс шла откровенно плохо. Маклин терял передачи, у Аскарова явно неудачный день, и защитники будто не отошли от шестичасового перелета. Акулы проигрывали уже две шайбы, а оставалась последняя двадцатиминутка. Уилл старался, но… Но без Маклина магия перестала работать. И сейчас у них есть буквально несколько минут, прежде чем в раздевалке появится тренер. — Все нормально! — отводя взгляд, грубо ответил Селебрини. Мало того, внутри все напряженно, так еще появилось чувство, что он подвел команду. Но Маклин просто не мог сконцентрироваться на игре. Это ужасно и заставляет нервничать еще больше. Уилл удерживал поникшего и злого Селебрини в углу раздевалки за предплечье — там, где никому из сокомандников не придет в голову прятаться в ожидании тренера. И там, где их разговор никто не услышит. Маклин хотел сбежать. От неприятного чувства поражения и собственной беспомощности на льду, от освистываний болельщиков на арене Лос-Анджелеса и от Уилла. От него больше всего. Потому что запах пота, перемешанный со знакомым древесным ароматом — это слишком для Селебрини. Не сейчас, когда команда проигрывает, и хочется лезть на стенку. — Эй, ну же, посмотри на меня, — голос Уилла стал тише. Маклин несколько секунд упрямо смотрел в сторону, а потом все же перевел взгляд на друга. Лицо у него обеспокоенное, рот слегка приоткрыт, ведь Уиллу всегда не хватает дыхания на льду. На щеках румянец, а голубые глаза блестят от застывшего волнения. Мак сглотнул ком в горле. Уилл выглядел таким искренним. Таким, каким бывает в основном наедине с Маклином и, может, с близкими друзьями и семьей. В остальное время Смит сохраняет холодное дружелюбие и закрытость. Но сейчас… Даже в таком виде Смитти вызывал желание у Маклина. Более того, особенно в таком виде. Из-за ворота джерси Уилла виднелась цепочка с кулонами, и Маклин предпочел смотреть на нее. Ошибка… На шее Смита застыли капли пота — примерно в том месте, где Селебрини однажды оставил поцелуй. Мак тут же представил, как слизывает влагу с теплой кожи. То, как с губ Уилла срываются уже совсем не тихие и хрипловатые стоны. И то, как Смитти сам тянется к Маклину, только бы их тела не разъединялись — чтоб быть ближе настолько, насколько возможно… Черт. Если у него встанет прямо сейчас, то будет максимально неудобно. Хотя куда уж дальше. — Мы выйдем на лед и забьем три шайбы, слышишь? По шайбе за каждую смену. Ты и я. И, возможно, старик-Тофф, — спокойно проговорил Уилл, заставляя Маклина вернуться в реальность. В раздевалке слишком жарко. Или же этот жар веет от самого Селебрини? Потому что по ощущениям он пылает. Может быть, стоит измерить температуру. — За двадцать минут, — сипло ответил Маклин, чувствуя, как крепко Уилл держит его за предплечье. — Три? Никакого овертайма? — Никакого овертайма, — подтвердил Смитти и улыбнулся, в глазах появился азарт — тот самый, от которого в душе Маклина что-то расцветало. Он обожал соревноваться и быть первым. Но еще сильнее он обожал, когда именно Уилл кидал ему вызов. Это пробуждало в Селебрини что-то первобытное и дикое. То, что отбрасывало страхи назад, заставляя двигаться к цели. — Думаю, Кингс уже мысленно выбирают ресторан для празднования. Предлагаю подпортить им вечер. Как тебе идея, Сэлли? Сэлли. Маклин вздрогнул. Команда пыталась так называть его, но он высказал откровенное и твердое мнение: «Никогда и ни за что». Потому что Сэлли — это слишком мило. А Маклин не милый. Он превращается в зверя, оказавшись на льду. Поэтому никакого «Сэлли». Только «Мак», «Маклин» или «Селебрини». Но то, как Уилл произнес: «Сэлли»… Черт. По коже Маклина побежали мурашки. — Договорились, — буркнул Селебрини, пытаясь уйти, но Уилл ему не позволил. Сильнее дернул за руку, отчего Мак буквально влетел в друга, с трудом оставаясь на коньках. — Какого хрена, Смитти?! — Я не расслышал ответ, Сэлли, — невозмутимо ответил Уилл прямо в лицо Маклину. Горячее дыхание коснулось и так раскрасневшегося лица Селебрини, и он застыл, всматриваясь в потрясающие голубые глаза Смита. Тот смотрел прямо, уверенно, без грамма стеснения из-за близости, которая возникла из-за его же действий. Маклин не заметил, как затаил дыхание. — Так мы забьем эти шайбы? Три штуки, Мак. Ты сделаешь это для меня? Если бы Селебрини смотрел на происходящее со стороны, то знатно охренел бы. Благо, что сокомандники привыкли к чересчур близким отношениям Уилла и Мака. И да, хорошо, что оставался еще один период. Иначе Маклин бы затянул друга в ближайшее пустое помещение, чтобы… Чтобы сделать все, чего желает. Именно в этот момент Селебрини накрыло окончательное осознание, что так дальше продолжаться не может. Ему жизненно необходимо попробовать губы Уилла на вкус. Возможно, Мак не гей. Или гей. Или еще кто — какая разница? Важен только Уилл и то, что он позволяет нарушать личные границы, судя по всему, вполне наслаждаясь этим. Чертов Бедард снова оказался прав. Маклин хочет Уилла. Блять. Как такое вообще могло произойти? Но есть ли разница — как именно? — Да, — наконец, смог ответить Маклин, гипнотизируя взглядом приоткрытые губы Смита. — Мы забьем три долбанные шайбы. Никакого овертайма. Возможно, я оформлю дубль. «С тобой. И для тебя, Смитти», — хотелось добавить Маклину, но он промолчал. — Отлично, — мягко улыбнулся Уилл. — Идем послушаем, что скажет Варсо. Но какая разница, да? У нас уже есть план. Смит не отпустил руку Маклина, ведя обратно к их местам в раздевалке. Никто из команды и глазом не моргнул. А Селебрини чувствовал, как внутри разгорелся пожар. И не только из-за неуемного желания по отношению к Смитти. Удивительно то, как легко у Уилла получилось разжечь внутренний огонь и азарт Маклина. Но он решил не задумываться о том, что Смит мастерски применил искусство манипуляции. Да, Мак не против, если это значит, что Уилл будет оставаться в непосредственной близи… Конечно, они выиграли эту игру. Конечно, Акулы забили три шайбы, не дав Кингс шанса на овертайм. И, да, Маклин оформил дубль.