Вопрос выбора

      

Exit Music (For a Film) – Radiohead

      Соседи Чуи оказались местными авторитетами. Они называли себя Флагами, вдохновившись какой-то глупой мобильной игрой, пользовались уважением даже среди старших ребят, постоянно дебоширили и являлись главным ночным кошмаром всего персонала приюта.              Флаги часто делали потуги разговорить его, но Чуя игнорировал их также, как других детей, пытающихся с ним взаимодействовать. Однако если на остальных такая тактика действовала безупречно, Флаги упрямо не оставляли своих попыток. В какой-то момент это настолько достало Чую, что тот наорал на мальчуганов, оскорбив при этом каждого из них. Он даже не помнил, что именно говорил, просто старался задеть как можно сильнее. Те спокойно все выслушали, а после принялись выражать непонятную для Чуи радость от того, что тот наконец с ними заговорил. Это было дико.              Чуя пытался отгородиться от сумасшедших пацанов всеми возможными способами. Он выдавал их шалости воспитателям, грубо огрызался, никогда ни в чем не помогал. А те все равно таскали ему булочки из буфета, прикрывали опоздания, приносили учебники, если он забыл, и даже покупали для него в городе всякие вещи. Среди таких вещей были: свитер, мягкая игрушка в виде маленькой лисы, плед, теплые носки, дорогие шоколадные конфеты и многое другое, чего Чуя никогда не принимал, всегда оставляя подарки на чужих кроватях. Флаги впихивали их обратно до тех пор, пока он с горем пополам не сдавался.              Несмотря на это, Чуя не собирался нечего менять в своем поведении. Ему ведь просто нужно дождаться, когда его заберут из этого противного места. Так он думал.              А потом в самый обычный день произошел случай, изменивший для маленького Чуи все.       —Эй, Чу, ну-ка брысь отсюда. — манерно помахал рукой, нависший над его кроватью Липман.              Из всей этой бандитской шайки Липман раздражал больше всего. Высокомерный, жеманный, он только и умел, что трепаться. Смазливое лицо всегда было наполнено льстивой уступчивостью, высветленные волосы идеально укладывались, а пару расстегнутых пуговиц приютской формы открывали вид на гладкую мужскую грудь. Чуя старался не смотреть на Липмана лишний раз.              —С какой стати? — огрызнулся он, не отвлекаясь от своей книжки.              —С такой, что теперь я буду спать на этой кровати.              —Ты видимо меня плохо расслышал. — поднял наконец прищуренный взгляд Чуя, — С какой такой…              Он не успел договорить. Липман, закатив глаза, поднял его за шкирку, пронес через комнату и бросил на самую дальнюю кровать от окна, на которой спал сам. Чуя знал, что очень похудел за полгода, проведенные в приюте, но то, что даже Липман смог с такой легкостью поднять его слабое тело, унижало.              —Эй! Что ты творишь?! Я не собираюсь спать на твоей кровати, откуда мне знать, чем ты на ней занимался!              —Тише, Чуя. — мягко прервал его возмущения Айсмен. Он всегда был таким – тихим, спокойным, добрым. Парадоксально, что при этом все драки, в которых участвовали флаги, устраивались преимущественно Айсменом. С ничего не выражающим лицом тот беспощадно разбивал лица своим противникам. Чуя никогда в этом не признается, но в душе он очень восхищался подобной силой. — Липман освободил тебе кровать, потому что возле окна спать такой зимой очень холодно. Тебя продует.              —Сколько раз повторять, не нужна мне ваша забота! Почему вы просто не оставите меня в покое?!              —Я согласен с Чуей. — неожиданно бросил Альбатрос, сложив руки на груди. — Почему он ведет себя с нами, как высокомерное говно, а мы должны ему в ответ жопу подтирать?              —Альб. — припечатал Пианист. Он всегда был своеобразным голосом разума в компании, охлаждающим чужой пыл, смягчающим острые углы.              —Что Альб? Все мы здесь такие бедные и несчастные, всех жизнь помотала. Вот только не я, не ты, Пианист, такого себе не позволяли. Да если бы мы тогда так разговаривали со старшими, от нас бы мокрого места не осталась!              В назревающий конфликт вмешался Док:       —Альб, ну посмотри ты на пацана, он же совсем тут без нас загнется, и так вон трупиком таскается. У тебя был Пианист, потом появились мы. Ты никогда не оставался один, понимаешь?              Из разговоров, иногда невольно им подслушиваемых, Чуя знал, какая непростая судьба выпала Доку. Почти все свое детство тот промотался по трущобам, пока случайно не был обнаружен одним небезразличным полицейским, распределившим бездомного мальчика в этот приют. Подобный опыт сформировал в Доке циничную, безразличную ко всему натуру, которая тем не менее почему-то грезила о спасении людей. Отсюда пошла кличка "Док" - из желания связать свою жизнь с медициной. Может по той же причине тема одиночества откликнулась в том в достаточной мере, чтобы заступиться за Чую, к которому он всегда относился насмешливо свысока.              —О-о-о, — иронично рассмеялся Альбатрос, — поверь мне, Док, я знаю, что значит остаться одному. А вот наш малыш Чу не знает. У него ведь есть мамочка, которая заберет его отсюда, как только отсидит. Мамочка, которая грохнула папашку, наверняка защищая любимого сыночка, не так ли, Чу?              —Откуда ты знаешь? — прорычал Чуя, сжимая кулаки.              —Альбатрос, завали ебало. — угрожающе проговорил Айсмен, но того было уже не остановить. Со злой улыбкой он продолжил:              —Оттуда, что ради тебя, неблагодарное ты чмо, Липман разговорил нашу Ритку, а потом, узнав о твоей слезливой истории, уболтал ее дать адрес помойки, в которой засела твоя мамаша. По счастливому совпадению батя Айса работает в той же тюряжке. Его усилиями в телефоне Пианиста теперь есть номер, который позволит устроить вам, так сказать, приватный разговор. Все еще не нуждаешься в нашей заботе?              Чуя, ошалевший от полученной информации, смотрел на Альбатроса с широко раскрытым ртом.              —Где телефон? — быстро выпалил он.              Личный телефон выдавался обычно на пару часов раз в неделю, в остальное время хранясь у воспитателей. Тем не менее иметь его было большой привилегией. У Пианиста всегда были какие-то непонятные связи вне стен приюта, хоть из все тех же подслушанных разговоров, Чуя знал, что родителей у того нет. Наверняка телефон был получен тоже благодаря этим странным связям.              —В дереве.              Чуя гневно нахмурился.              —Ты шутишь надо мной?              —Нет это правда. Телефон спрятан в дупле большого дуба во дворе.              Он моментально направился к двери, хватаясь за ручку, но та не поддалась.              —Ай-яй, Чу… — издевательски протянул Альбатрос. — Забыл, что мы единственные, кого закрывают на тихий час? Придется подождать.              Чуя не мог больше ждать. Он подбежал к окну, распахнув то настежь. В лицо ударил морозный воздух. Комната располагалась на втором этаже, если он упадет с такого расстояния, то сломает что-нибудь в лучшем случае, в худшем останется инвалидом.              —Эй, пацан, что ты творишь?! — кричал кто-то сзади, но ему было все равно.              Чуя разогнался и, использовав оконную раму как трамплин, прыгнул. В полете он схватился за толстую ветку дерева, растущего в паре метров от их окна. Она была покрыта льдом. Пальцы Чуи почти соскользнули. Холод адски пек руки, но он, перебирая ими и все еще веся на ветке, направился к стволу.              —Чуя!              Не обращая внимания на пробирающий до костей мороз, Чуя искал под ногами опору, каждый раз спускаясь все ниже, пока не достигнул достаточного расстояния, чтобы спрыгнуть. Приземлился в сугроб и, не отряхиваясь, побежал.              Нужный дуб рос в небольшом отдалении от приюта, там, где почти никогда никто не ходил. Чуе пришлось пробираться сквозь горы снега, бывшие ему почти по грудь.              Встав на цыпочки, он стал судорожно рыться в дупле. Рука нащупала нечто мягкое. Это нечто было сложенным несколько раз шерстяным шарфом. Распутав его, Чуя достал свой драгоценный приз. Синий шарф упал на снег.              Какое-то время потребовалось, дабы разобраться в работе телефона и найти список контактов. Трясущимися руками он нажал на тот, что был подписан как «Малышу Чу». Приложив прохладный телефон к уху, стал вслушиваться в гудки.              —Да? — прервал их низкий мужской голос.              —Здравствуйте, — пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы собственный голос не дрожал, — я б-бы хотел поговорить с мамой.              —А-а-а, ты тот шкет, за которого мой сынуля так просил! — воскликнул в узнавании мужской баритон. — Ты как раз вовремя. Подожди я все устрою, пока твою маму еще не увели.              Слышится какая-то возня, а затем в трубке раздается такой заветный звук:              —Чуя?              —Мамочка! К-как ты? У тебя все хорошо?              —Зачем ты звонишь мне? У тебя что-то случилось?              —Н-нет, мама, нет… У меня все в порядке. Я п-просто хотел узнать, как ты. — зубы жутко стучат друг о друга, но усилием воли он заставляет язык шевелиться: — Мамочка, п-прости меня пожалуйста. З-за то, что ты т-там, за то, что Ф-ф-филипп думал, что я…              —Чуя, замолчи. — резко обрывает она. — Я не хочу это слушать. Никогда не звони мне больше.              —Что? Но м-мама я же…              Вызов завершился. В панике он стал набирать номер еще и еще, но абонент был уже недоступен.              Телефон внезапно выхватили, кинув устройство на шарф. Его руки начали быстро растирать.              —Сдохнуть захотелось, блядь?              На Чую накинули легкую рубашку, а его самого подхватили под колени, забросив на чью-то голую спину. Копна золотых волос оказалась прямо перед онемевшим лицом.              —Держись нормально.              И Чуя схватился за Альбатроса, в попытке согреться приближаясь к ледяной коже как можно ближе.              Так они дошли до особняка, где навстречу уже бежал Пианист с куртками в руках и сапогами, сам при этом едва одетый. Альбатрос спустил Чую, закутал того в куртку, надел на его промокшие носки сапоги и только после этого оделся сам.               Из здания спешно вышла Рита-сан в сопровождении Айсмена. С писклявыми криками она довела их до кабинета медсестры, в котором Чуе с Альбатросом оказали необходимую помощь. Затем разложили их на соседних кроватях под тремя одеялами каждого. Флаги в полном составе сидели в палате пока их не выгнали, однако Чуя не слышал, о чем они говорили, даже когда те обращались к нему. Все ощущалось как в тумане, как во сне.              —Эй, Чуя. — донеслось с соседней кровати.              Была уже ночь. Они остались в темной комнате одни.              —Прости меня. За телефон, за то, что говорил. — сухо покаялся Альбатрос.              —Ты ошибался.              —Да-да. Я знаю, я поэтому и распинаюсь тут перед тобой.              —Нет. Не в этом.              Альбатрос недоуменно хмыкнул.              —А в чем тогда?              —Я не нужен маме. Она не заберет меня.              —С чего ты так решил? Если она на тебя немного прикрикнула это еще не значит…              —Она не простила меня. Это я зарезал отца. Из-за меня он разозлился. Мама взяла на себя вину. Она не простила.              Мальчик на соседней кровати пораженно замолчал.              Какое-то время в палате было слышно только их тихое дыхание, а также треск старого особняка под напором зимнего сквозняка.              —У меня никогда не было отца. — едва уловимо вдруг разнеслось по комнате. — Мамаше своей я тоже не был нужен. Она видела меня только когда хотела достать дозу. Кричала, выгоняла из дома, не пускала без нее. Это было жутко, Чуя. Очень страшно. Но когда я возвращался, мама всегда любила меня. А потом… — ровный голос дрогнул. — А потом она не пришла в себя. Захлебнулась в собственной рвоте. После дозы. После дозы, которую принес я.              Чуя ничего не ответил.              В тишине, подсвечиваемой лунным светом, засыпала боль, разделенная на двоих.       

***

      Чуя был очень недоволен.               Помимо Чуи на его дополнительных по физике, устраиваемых по личной инициативе преподавателя, присутствовало еще два очкастых прыщавика и одна очень привлекательная девчонка. Все вместе они составляли клуб ботанов, одержимых физикой настолько, чтобы отсиживать на этих ненормированных занятиях по два часа почти каждый день с начала сентября. И это было прекрасно. Просто великолепно. Это была личная отдушина Чуи. Его маленький храм науки.              Но в храме завелся злой дух. Можно даже сказать демонический.              На его дополнительные занятие по физике приперся Дазай. Теперь вместо любимого предмета он мог сосредоточиться только на обжигающем взгляде на своей спине.              —В классической картине Большой взрыв – это начало всего: пространство, время и материя появились из точки бесконечной плотности, то есть сингулярности! Так вот, ребятоньки, тут то и начинается самое интересное! — восторженно вещал их слегка ебанутый преподаватель Каджи-сенсей, — Хотя взрывы, конечно, всегда интересны… — пробубнел про себя он, а после тряхнул лохматой головой и, активно жестикулируя, продолжил: — Но суть! Суть в том, что квантовая гравитация предполагает, что сингулярности не существует! Вместо «начала из ничего» был отскок. То есть Вселенная сначала сжималась, достигла предельной плотности, а потом «отскочила» и начала расширяться – это мы и называем Большим взрывом!              Канджи-сенсей, несмотря на легкую помешанность, а возможно как раз благодаря ей, отлично завлекал. С началом подробного разъяснения Чуя полностью ушел в интересную теорию, забыв о придурке за последней партой.              Физика была одним из немногих предметов, дававшихся ему не слишком сложно во многом потому, что физику он обожал. Если с другими дисциплинами приходилось прикладывать огромные волевые и умственные усилия, то процессом изучения очередных формул он искренне наслаждался.              Прозвенел звонок, прервав Канджи-сенсея на фразе. На самом увлекательном! Чуя не мог оставить свой интерес неудовлетворенным. Он подошел к учителю, дослушивая лекцию в индивидуальном порядке. Ну как сказать индивидуальном, еще три таких же ботана с горящими глазами нависали над учительским столом. Какого-то хрена среди них затесался предатель, откровенно пялящийся на Чую. Это уже было не в какие ворота, но ему было слишком интересно дослушать Канджи-сенсей, чтобы предпринимать сейчас меры в сторону Дазая.              —Ало, да-да я уже еду, скоро буду! — ответил на телефонный звонок Канджи-сенсей. Опустив телефон, он издал вздох полный разочарования, обращаясь уже к ним: — Как бы ни прискорбно было сообщать вам это, ребятоньки, но оказывается у меня только что родился сын. Придется ехать к жене.              Чуя не совсем понимал как на это реагировать, поэтому на всякий случай сочувствующе покачал головой.              Канджи-сенсей стал поспешно закидывать вещи в жёлтую сумку с лимонным принтом, а любимые ботаники Чуи, вернувшись в реальность, принялись испуганно оглядываться на демона Дазая. Привлекательная девчонка попыталась с ним зафлиртовать.              Так. Это уже слишком.              —Дазай! — прорычал он, за локоть вытаскивая расслабленно ухмыляющегося придурка из аудитории, — Что ты забыл в моем святилище?!              —Твоем святилище, Чуя? — промурлыкал тот.       —Да! Ты оскверняешь тут все своим присутствием!              —Не-не, Чу, — покачал пальцем у его лица Дазай, — я как раз таки разбавляю эту траурную атмосферу. Я как будто в сумасшедший дом попал, честное слово.              Чуя громко простонал в свои ладони.              —Нет. Ты тут больше не появляешься. Я все сказал. — покачал головой он, уходя прочь от вездесущего Дазая.              Конечно же, тот собачкой последовал за ним.              За целый день Дазай успел вынести Чуе мозг с особой кропотливостью истинного садиста. Он предполагал, что тот каким-то образом поменял свое расписание, потому что теперь совместных уроков у них стало в разы больше. Пилящий душу взгляд был лишь малой частью персональной кармы Чуи Накахары. Неконтролируемый треп Дазая о безумном, таком, как например, виды пирсинга на членах, сменялся на полный игнор, чередующийся с внезапными хитрыми ухмылочками. Это был какой-то психоделический пиздец. Интересно, так смазливый ублюдок мстит за уже дважды разбитые губы?              Чуя как обычно нес сумку придурка. У большинства в такое время заканчивались уроки, но некоторые несчастные до сих пор таскались по пустынным коридорам. Среди таких несчастных был болезненного вида парень, ждущий кого-то у окна. Он имел короткие черные волосы, выкрашенные на концах двух удлиненных прядей в белый. Парень строчил что-то в телефоне, однако, увидев их, позвал:              —Дазай.              Тот остановился. Вся его легкая смешливость мгновенно сменилась холодной отстраненностью.              —Тебе что-то нужно, Рюноске?              —Мне нет. — непроницаемо отозвался Рюноске. — Ацуши попросил передать тебе приглашение. Он не может выловить тебя в школе. Может, потому что ты его избегаешь?              Губа Дазая едва заметно приподнялась в раздражении. Если бы Чуя так пристально не всматривался в его лицо, он не уловил бы этого мимолетного движения. Ни одной интонацией не выдав промелькнувшего чувства, парень спокойно спросил:              —Что за приглашение? Ему было мало прошлого раза?              —Обычный субботний вечер с пиццей и фильмами. Ацуши специально выбрал твои любимые Звездные войны. Он очень хочет, чтобы ты пришел.              —Ну, это его проблема. — бросил Дазай, собираясь было уходить, однако Чуя решил вмешаться.              Он успел познакомиться с Ацуши. Это был милейший паренек, который в первый день помог найти ему нужный кабинет. Сущий ангел во плоти. Чуя не представлял, чем такой человек мог не угодить. Хотя это Дазай, чему тут удивляться.              —А почему нет, Дазай? Разве ты не говорил мне сегодня, что у тебя нет планов на выходные? — соврал Чуя.              Ни с кем другим он бы себе подобного не позволил, но Ацуши был слишком милым, чтобы быть обиженным придурком Дазаем. А еще это лохматое гондонище настолько достало за день, что Чуя просто мелочно хотел насолить поганцу.               Вопреки ожиданиям, тот не стал оправдываться. Вместо этого, разбитые губы растянулись в ухмылке:              —А, ну да. Ты прав. Кстати, Рюноске, познакомься – это мой новый лучший друг Чуя Накахара. — На этом моменте Чуя, вежливо оскалившись, невозмутимо пожал Рюноске руку, проклиная в душе противного Дазая. — Он тоже огромный фанат Звездных воин, поэтому никак не сможет пропустить такой вечер, правда, Чу?              Чуя натянуто улыбаясь покачал головой:              —Ну что ты, Дазай. Меня же не приглашали, куда мне?              —Ничего страшного. Ты же теперь мой лучший друг, своим человеком будешь.              —Да не-е. Не хочу смущать вас своим присутствием!              —Чу-уя, не будь таким скромником. Все будут только рады твоему присутствию!              —Дазай прав. Приходи в эту субботу, Ацуши наверняка обрадуется. — негромко прервал их Рюноске.              Чуя, представив себе милого котенка по имени Ацуши, понял, что не сможет отклонить приглашение, пусть даже от его мрачноватого друга. Придурок Дазай вполне вероятно не придет, а стоило вообразить, как Ацуши расстроиться еще и от того, что Чуя проигнорировал его вечер со звездными войнами… Нет. Такой картины, пусть гипотетической, Чуя не вынесет.              —Да, конечно, я приду. — по дурной привычке потер шею он.              Рюноске кивнул, возвращая свое внимание телефону.              Назревающую неловкость прервал Дазай. Он, панибратски приобняв Чую, отвернул того от Рюноске, легко подталкивая вперед. При этом бинтованная ладонь задержалась на его теле чуть дольше необходимого, невесомо проводя кончиками пальцев по спине. Это движение пустило ряд мурашек вдоль позвоночника, отчего он инстинктивно вздрогнул.              —Все в порядке, Чуя? — невинно поинтересовался Дазай.              —В полном. — буркнул, продолжив путь.              А затем, конечно же, Дазай опять решил подергать чужие настрадавшиеся нервы.              —Чем Чуя планирует сегодня заниматься? Наверняка опять буянить, как дикое животное, и попадать в тюрьму? Тебе не привыкать.              —В отличии от некоторых, я планирую работать. Знаешь, что это такое, придурок Дазай?              —Неразвитым словарным запасом из нас двоих страдаешь только ты.              —Зато я не страдаю манией величия.              —Это ты к чему? — любопытно склонив голову, обернулся на него тот.              —Ни к чему. Ты просто высокомерный гандон.              —А-а-а. Стало понятнее. Спасибо, Чу.              Чуя закатил глаза.              Выйдя из здания школы на парковку, он остановился.              —Сегодня я не смогу провести тебя.              —Почему? — слегка прищурился Дазай.              —Потому что у меня смена через… — Чуя достал телефон, проверяя время, — Черт…              Танидзаки уже искал его. Из-за задержки на лишние разговоры он слегка опаздывал. Чуя ненавидел опаздывать.              —Так не пойдет, Чуя! — надул свои разбитые губы придурок. — Это прямое нарушение нашего договора!              —И что мне теперь сделать, обосраться? — недовольно бросил Чуя, печатая ответ Танидзаки.              —Нет. Ну только если сильно хочется. Тебе всего лишь нужно взять меня с собой на работу.              —Че? — поднял взгляд он.              —Мне всегда было интересно посмотреть на трупы, а ты мне должен. Все просто.              —С чего ты решил, что тебя пустят?              —Ты договоришься, да Чу?              —Не-а.              —Иначе я буду кидать камни тебе в окно, — начал загибать длинные пальцы Дазай, — рассказывать всем, кого там встречу о том, что ты ешь свои козявки…              —Так! Всё, хватит. Я не ем свои козявки.              —А они будут думать, что ешь.              В который раз за день он отчаянно простонал.              Дазай сведет его в могилу своими фокусами.              —Ладно! Чертов Дазай, чтоб тебя…              Чуя натянул на плечо несопротивляющегося придурка его сумку, после чего протянул тому свой рюкзак.              Дазай недоуменно выгнул бровь.              —Придурок, как ты прижиматься ко мне будешь?              —Прижиматься?              Чуя не сдержал ухмылки от этой очаровательной растерянности на вечно непроницаемом лице.              —А ты пешком что ли идти собрался?              —Да хоть и пешком, но не на твоей тарахтелке!       —Надевай рюкзак или проваливай. — легко отмахнулся он. — У меня сейчас нет времени с тобой нянчиться.              Парень показательно закатил глаза, но послушно закинул рюкзак на плечи, направившись к байку.              —Стоять! — рявкнул Чуя, отчего тот едва уловимо вздрогнул. Вот он – сладкий вкус мести.               Дазай обернулся с недовольно скептичным выражением на лице.              Хмыкнув, Чуя стащил с мотоцикла шлем, небрежно надев тот на косматую голову. Ее владелец от неожиданности что-то негодующе пробурчал и Чуя, не сдержавшись, весело постучал по шлему.              —Зачем это? — голос придурка был слегка приглушен.              —Затем, что я не хочу, чтобы ты разбился.              —…А ты?              —За меня не переживай, мой принц. — ухмыльнулся он. — Тебе сейчас нужно волноваться о себе. Это спортивный байк, упасть с него как нехуй делать, так что придется прижиматься ко мне максимально близко. Ты понял?              Парень отвернул голову, что-то пробубнев себе под нос.              —Я серьезно, Дазай. Это очень важно.              —Да понял я! Поехали уже.              Он усмехнулся на эту вспышку гнева и запрыгнул на байк, дожидаясь, пока Дазай неловко уместиться сзади. Тот отсел так далеко, как только смог. Чуя, цыкнув, схватил парня за крепкие бедра, резко придвинув ближе. В ответ он услышал из-под шлема тихий звук неясного происхождения. Проигнорировав возможные возмущения, Чуя наощупь нашёл руки Дазая, располагая их на своем животе.              —Держись крепко, чёртов Дазай. Не хочу потом отдирать твои внутренности от асфальта.              Тот нечего не ответил, вместо этого несмело перехватывая его торс сильнее.               Парой уверенных движений он завёл байк, плавно выруливая с парковки. Ветер бил в лицо, чужие пальцы до боли сжимали рубашку, но все внимание Чуи было сосредоточено исключительно на дороге. Хоть он старался маневрировать мотоциклом со всей возможной осторожностью, передвигаясь гораздо медленнее, чем обычно, Дазай все равно жался ближе, судорожно вдавливаясь в его тело на поворотах.               Остановился Чуя на небольшой парковке, окружённой уже слегка пожелтевшими деревьями. Он аккуратно припарковался, дав своему пассажиру возможность слезть с мотоцикла прежде, чем ставить тот на подножку.              Пассажир, немного пошатываясь, встал на землю, упираясь руками в колени.              —Что, не понравилась поездочка? — посмеиваясь поддел Чуя.              Дазай снял шлем. Кожа немного побледнела, однако, кроме этого, нечего не выдавало былого напряжения.              —Это худший из всех возможных способов умереть.              Чуя опять рассмеялся.              Он забрал шлем и закрепил тот на байке, а потом, легко хлопнув парня по плечу, произнес:              —Пошли, придурок, подниму тебе настроение трупами.              Дазай, хмыкнув, пошагал следом.              Здание было очень старым, а также выполненным в около готическом стиле. Внутри пытались периодически делать косметический ремонт, но каменную кладку и напольную черно-белую плитку заменять не стали.              За стойкой регистрации расположилась Наоми – хорошая знакомая Чуи. С лёгким румянцем на щеках она, запрокинув голову, сладко простонала.              —Привет Наоми. — флегматично поздоровался он.              —Ох, Чу-у… Ах!               По телу девушки прошла дрожь, после чего из-под стойки показалась рыжая макушка её крайне смущённого брата. Наоми немного отдышалась и, довольно улыбаясь, сказала:              —Приветики, Чу! Ты сегодня с другом?              —Да, привет Наоми, привет Танидзаки. — Лаборант Танидзаки неловко пробубнел ответные любезности, вытирая покрасневшие губы рукавом белого халата. — Придурок хочет посмотреть на жмуриков. Он ничего трогать не будет, просто полюбуется.              —Да-да, хорошо Чу, я тебе доверяю — помахала рукой Наоми.              —Ага супер. Танидзаки, ты идёшь?              —Эм… Нет, я ещё немного задержусь… — проговорил тот, утаскиваемый девушкой за галстук.              Чуя в свою очередь потянул за собой в раздевалку Дазая, любопытно наблюдавшего разворачивающуюся прелюдию.              Стоя напротив металлических шкафчиков, он сбросил с себя косуху, после чего неспешно стянул школьные брюки, оставаясь в красных боксерах и серых носках. Затем принялся растёгивать рубашку, пуговицу за пуговицей, дабы надеть на ее место простую бордовую кофту, которая хорошо скрывала пятна крови благодаря своему цвету.              —Весело у тебя тут… — отстранённо заметил Дазай, неотрывно следящий за его движениями.              —И не говори. — застегнув ремень на рабочих джинсах, бросил Чуя и накинул сверху белый халат. — Ну пошли, чего застыл?              Они зашли в большое, полукруглое помещение с высокими деревянными окнами во все стены, отчего оно хоть и было светлым, всегда оставалось крайне промерзлым. Тут и там располагались столы, а у прямой каменной стены были в ряд выставлены стальные белые ящики, хранящие мертвецов.              Закинув ноги на стол с трупом, на стуле рядом расслабленно отдыхал Док, поедающий бутерброд.              —О, Чу! Хе-хе... Я уж было думал ты кони двинул.              —Как я мог тебя оставить? — улыбнулся оный.              —Хе-хе… А что это за мальчик? Новенький лаборант?              —Я Осаму Дазай, лучший друг Чуи Накахары. — представился придурок, едва уловимо сверкнув лисьими глазами.       Док приподнял брови и незаинтересованно махнул плечами.              —Ясненько. Будешь, Дазайка? — протянул он откусанный бутерброд.              Тот, непринужденно перегнувшись через труп, забрал бутерброд, с аппетитом его доедая. Док насмешливо хмыкнул, но в черных глазах Чуя, к своему ужасу, прочёл одобрение.              —Чу, покопайся сегодня в этом красавчике, хе-хе. У меня операция на сердце, нужно бежать. — неспешно встал он, отряхивая белоснежный халат, на котором можно было разглядеть пару отчетливых красных пятен. — Да не напрягайся ты так, малыш Чу. Не на моем сердце.              —Как мне с этим работать без тебя?              —Никак. Оформи нашего клиента по классике пока лаборантик не явился. Танидзаки ведь опять выгуливает свою колбаску, хе-хе.              —Фу, Док, боже… — скривился Чуя, на что тот лишь довольно хихикнул.              —Не скучаете мальчики, — Уходя, он, не оборачиваясь, наставнически покачал указательным пальцем: — и не трогайте ничьих колбасок! У местного контингента они весьма вяленькие, хе-хе... Пока-пока!              Хлопок тяжелой двери побудил Чую наконец заняться делом. Он занес в журнал необходимую информацию, оценил состояние инструментов и холодильников, подготовил формалин. Дазай все это время с интересом разглядывал лежащий на столе труп.              В помещение влетел взъерошенный Танидзаки, без лишних разговоров надевая перчатки и приступая к работе. Док никогда не ругал их с сестрой за бурную половую жизнь на рабочем месте, однако его шуточки порой были хуже любой психологической пытки.              Разрезая бледную кожу трупа, Танидзаки доставал органы, взвешивал, оценивал их цвет и состояние, искал опухали. Чуя помогал, иногда сам придерживая чужие внутренности, записывал нужные данные или подавал инструменты.              Спустя, по ощущением, часа два Танидзаки, предварительно зашив порезы, поместив органы в контейнеры и, при поддержке весьма внушительной физической силы Чуи, устроив тело в морозильную камеру, устало снимая перчатки констатировал:              —Сделаем передышку.              —Ага, — вяло отозвался он. — Схожу на перекур.              Дазай, сидевший на стуле в углу, поднялся и выгнул спину, приподняв рельефные руки вверх, тем самым лениво растягиваясь. Рубашка слегка задралась, оголяя подтянутый пресс с небольшой полоской темных волос, ведущей вниз.              Парень поймал его взгляд, насмешливо выгнув бровь.              Чуя нахмурился, ретируясь к двери.               После того, как он повесил халат в раздевалке, накинув вместо него косуху, в которой оставил сигареты, они вместе с придурком молча вышли на улицу.              На полупустой парковке уже горели редкие фонари. Воздух был по вечернему прохладным и Дазай, стоявший под боком, едва уловимо поежился. Чуя незаметно закатил глаза, переложил пачку с зажигалкой в карман джинс, стянул с себя косуху и быстро накинул ее на чужие плечи.              На опешивший взгляд он буркнул:              —Не хочу, чтобы она провоняла, так что попридержи пока.              Парень широко улыбнулся, однако промолчал.              Какое-то время они провели в удивительно комфортной тишине, наблюдая за закатным небом.              —Доволен? — нарушил её Чуя.              —М? — растерянно отозвался Дазай, оказывается, все это время почему-то рассматривающий его, а не закатное небо.              —Ты увидел своего первого жмурика. Как ощущения?              —Хм-м, — постучал по подбородку тот, — я не успел как следует его изучить. Тебе придётся показать мне ещё парочку в следующий раз.              Чуя медленно выдохнул дым, не став спорить.               Внезапно, Дазай расстегнул висящую на плече сумку, начав активно в ней рыться.              —Вот. — отвёл взгляд он, протягивая книгу.              —Это же «Квантовая гравитация: от микромира к мегомиру» Фильченкова и Лаптева! Откуда она у тебя? Я думал, что потерял её.              —Значит не потерял.              Если бы на месте Дазая был кто-то другой, Чуя обязательно распалился бы в благодарностях. Данное издание было очень сложно достать, к тому же у него не осталось денег на новое. Однако это все еще Дазай, потому Чуя отвернулся от стоящего рядом парня, скрывая всю степень охватившей его радости.              —Не жди, что я расцелую тебя тут в благодарность. — пробурчал он.              —А если не тут?              —Че? — не сразу уловил Чуя, а как только уловил мигом помрачнел. — Что это ты предлагаешь, Дазай?              Придурок едко рассмеялся.              —Я еще ничего не предлагаю, Чуя. Но если тебя так заносит в эту степь…              Глубоко затянувшись, он неторопливо встал напротив придурка. Выдохнул дым уже в эту наглую ухмылку, прервав очередной словесный понос. Парень закашлялся.              —Тебе лучше не шутить так со мной, Дазай.              —А не то что? — похрипывая после кашля бросил тот, прослеживая своими темными глазами путь сигареты к губам Чуи. — В очередной раз изобьёшь меня? Тянет на пожестче?              Хмыкнув, он опять выпустил дым, но в этот раз Дазай предусмотрительно отвернулся, ненадолго прервав их напряженный зрительный контакт.              —Что поделать, если ты так любишь боль?              —Ненавижу боль.              —Тогда я буду причинять тебе ее как можно больше.              Дазай по-хищному медлительно приблизился к Чуе вплотную.              —Попробуй. — на тяжёлом выдохе проговорил ему почти в лицо.              —Эм… я, конечно, не хочу прерывать, чем бы это ни было, но может закончим с работай и свалим побыстрее домой? Наоми возмущается.              Если бы Танидзаки знал, как в этот момент Чуе было похуй на его Наоми.              Дазай моментально отстранился. Красивое лицо из обескураженного и потерянного за долю секунды преобразилось в холодное и отчужденное.              —Я вызову такси. Увидимся в школе.               Кинул на прощанье он, быстро удаляясь в неизвестном направлении.              Уже позже, отстраненно разглядывая в руках Танидзаки вскрытое сердце их сегодняшнего клиента, Чуя осознал, что Дазай унес с собой его любимую косуху.