Вопрос выбора

      Дазай ужасно спал. Целую ночь он не мог заснуть от неясного восторга, охватившего все его естество. Огромное количество самых разных мыслей посещало голову, однако у него впервые за долгое время не возникало желания заглушать их. Несмотря на жалкие пару часов сна, он чувствовал себя готовым свергать горы. Ну или одну конкретную гору.              Вчера новость об освобождении Чуи Накахары потрясла стены его учебного заведения, а уже сегодня Чуя должен был вернуться в школу.              После встречи с его загадочными друзьями Дазай мог предположить, что Чую хотя бы не прикончат сразу или даже когда-нибудь выпустят, но скорость, с которой тот вышел на свободу воистину поражала. Еще удивительнее, что после всей этой истории Чуя продолжит свое обучение в их школе. Дазай не знал, кто за это ответственен, однако был очень благодарен этому человеку за возможность отомстить Чуе Накахаре.              Теперь он сможет поставить наглеца на место, ответно унизить, и наконец, Дазай сможет его присвоить.              Школа находилась не слишком далеко от его квартиры. Обычно он заказывал такси, либо прогуливался вместе с Тачихарой. Сегодня же захотелось пройтись одному, а еще, неожиданно, Дазай обнаружил в себе давно забытое желание послушать музыку. Погода была восхитительной, в наушниках звучали приятные аккорды, нечего не могло испортить этого чудесного настроения.              Дазай ждал на парковке. До начала урока оставалось тридцать минут, когда алый мотоцикл решил наконец-таки показаться. Чуя с пронзительным ревом припарковался, на этот раз, правда, не настолько рискованно. Он поставил байк на подножку, после чего, сняв шлем, встряхнул своей рыжей гривой. Почувствовав слежку, Чуя нашел взглядом ее источник. Знакомая сцена повторяла себя.              Дазай ярко улыбнулся, маша тому рукой. На лице Чуи было просто замечательное выражение, как будто тот съел три лимона подряд. Оставив свой шлем и поудобнее перехватив черный кожаный рюкзак, рыжий постарался как можно скорее удалиться, но Дазай никогда не сдается так просто.              —Чуя! Чу-у-у-уя! — начал кричать он, направляясь следом. — Куда же ты? А как же налаживание приятельских отношений со своим однокурсником?              Остановившись, Чуя с видимым усилием втянул в себя воздух, расслабляя плечи.              —Что тебе надо, уебок? — устало, но с прежнем внутреннем огнем, произнес, поворачиваясь к Дазаю.              Да, отсидка в тюрьме немного его помотала. Под глазами залегли тени, а сам парень был явно невыспавшимся. В остальном Чуя оставался очень даже ничего.              —И такая у тебя благодарность к человеку, обеспечившему тебе свободную жизнь? — весело полюбопытствовал Дазай.              Чуя скривился. Видимо мысль о чужом содействии в его освобождении вызывала не самые приятные чувства.              —Ты был обязан дать показания. Ты не имел право отказаться.              —Серьезно? Правда думаешь, что я не мог отказаться?              —А что, для тебя закон уже не писан? — презрительно бросил рыжий.              Они стояли в небольшом отдалении от школы. Мало кто приходил настолько заранее, так что за исключением проскальзающих мимо редких учеников, бросающих на них любопытные взгляды, никого еще не было.              —Этот самый закон, Чуя, имеет право принудить меня к даче показаний только через суд, который не успел состояться, кстати, благодаря мне.              Чуя сложил свои сильные руки в кожаных перчатках на груди, приподняв бровь.              —И чего ты ждешь от меня? Благодарностей?              —Для начала было бы неплохо.              —Для начала? — он едко хмыкнул. — А что тогда потом?              —А потом посмотрим на твое поведение.              —Ты бы поаккуратнее был со словами, Дазай.              —Ого, а ты все-таки знаешь мое имя? — Дазай выдержал паузу, предвкушая реакцию на свои следующие слова: — Я уж думал Чуя начнет называть меня хозяин.              —Что ты несешь, блядь? — придвинувшись ближе, прорычал ему в лицо рыжий. — Какой в пизду хозяин?              —Ну как же, — он не смог сдержать довольной улыбки, — ты ведь теперь моя собачка, Чуя.              —С какой стати?              —С такой, что я могу быть твоим алиби. А могу быть бедным мальчиком, которого ты шантажом заставил дать нужные показания. Как думаешь, кому с большей вероятностью поверят, тебе или мне?              —Какая же ты сука, Дазай. — в сердцах выпалил Чуя.              —Скорее это ты теперь моя сука, Чуя. — с мрачным удовольствием отозвался Дазай.              Рыжий прикрыл глаза, совершая несколько циклов дыхания. Сняв с тела напряжение, он спросил:              —Ну и? Что ты от меня хочешь?              Дазай так далеко еще не думал.              —Для начала… — протянул он, — называй меня хозяин.              —Нет. — отрезал Чуя и собрался было уходить, но Дазай вовремя спохватился:              —Ладно-ладно, понимаю дрессировка требует время. — Убедившись, что Чуя не планирует опять от него убегать, он надменно продолжил: — Ты неплохой боец, мне такие нужны. Так что, как верный пес, ты будешь защищать меня.              Чуя не выглядел впечатленным данными условиями. Опять сложив руки на груди, он спокойно ответил:              —Хорошо. Что-то еще?              —Ну… Ты должен носить мои вещи.              —Это все?              —И еще всегда быть рядом со мной… — Дазай поспешил пояснить: —чтобы защищать.              —Мг. — кивнул Чуя. — То есть правильно ли я понимаю: мне нужно везде тебя сопровождать, носить твои вещи и защищать тебя? Я все перечислил?              Дазай не ожидал от коротышки настолько делового подхода к их соглашению, однако такая заинтересованность даже похвальна.              —На данном этапе, да.              —Ну пошли тогда, — Чуя насмешливо добавил: — принцесса.              Дазай одарил его скептичным взглядом, благоразумно решив не реагировать на подобного рода детские провокации.              —Тебе нужно знать мое расписание. Сейчас у меня история с Федором.              —У меня тоже история, только я в душе не ебу кто такой Федор. — и вдруг, с этими словами Чуя зачем-то берет его за плечо.              У Осаму странно перехватывает дыхание. Почему Чуя его трогает? Он хочет ударить его?              —Ты сумку мне свою собираешься давать или нет? — раздраженно нахмурился тот.              Дазай быстро убрал руку с сумки, позволяя Чуе ее стянуть.              —Хороший песик Чуя. Если будешь так быстро учиться, может я даже награжу тебя.              —Ты можешь наградить меня только своим отсутствием. — тяжело вздохнул Чуя и, не глядя следует ли за ним Дазай, направился в сторону школы.       Дазай отметил какой неторопливой и спокойной была поступь рыжего. Он редко встречал людей с таким темпом ходьбы, хотя, возможно, дело было в маленьких ножках коротышки.              Чуя остановился посреди школьного коридора, достал телефон из весящего на одном плече рюкзака и сфотографировал расписание. Телефон был явно новый, даже последней модели. Вопрос откуда у рыжего такие деньги оставался открыт.              После этого они в таком же странном молчании направились к кабинету. Дазай хотел пару раз нарушить эту непонятную тишину, но кроме шуток про собак ему в голову ничего не лезло, а Чуя подавно не собирался облегчать его положения.              Они вместе зашли в кабинет. В том уже находилось пару человек, включая подскочившего при виде Чуи Дзено.              —Где ты сидишь? — ровно поинтересовался рыжий.              —Последняя парта посередине.              Чуя молча кинул его сумку на стол. Та с оглушительным грохотом приземлилась. Дазай порадовался, что успел достать из нее телефон.              Дзено никак это не прокомментировал, гораздо больше взволнованный криминальным прошлым Чуи. Он вскользь поздоровался с Дазаем, держа курс прямиком к парте, которую выбрал Чуя. Это был первый стол у стены, отлично просматриваемый с места Дазая.              —Привет! Я Сайгику Дзено, очень приятно с тобой наконец познакомиться!              Чуя на такое бурное приветствие сдержанно улыбнулся, крепко пожав протянутую ладонь.              —Чуя Накахара, взаимно.              —Слушай, даже не знаю, как правильно спросить… Ты можешь не отвечать, просто подмигнуть там или намекнуть, но в общем ты же Ткач, да? Или все-таки ложное обвинение? Если ложное, можешь рассказать, о чем тебя опрашивали, какие-то детали?              Когда дело касалось психов, Сайгику Дзено и сам становился психом. На такой до глупости бестактный поток слов Чуя лишь выгнул бровь.              —Нет, Сайгику, я не Ткач. Извини за это? — ухмыльнулся он.              Дзено, слегка разочарованный таким ответом, понятливо кивнул. Почуяв в Чуе свободные уши, он принялся с упоением рассказывать о каких-то своих бредовых теориях касаемо этого дела. Дазай безучастно наблюдал как рыжий внимательно слушает безумца, вдумчиво тому кивает, даже хвалит некоторые предположения, иногда предлагая свои. Дзено был в восторге.              —Че как, Дазай? — за соседнюю парту опустился Тачихара. Он проследил за направлением взгляда друга, после, усмехнувшись, отметил: — Похоже наш Дзено наконец нашел себе маньяка для изучения.              Дазай никак не отреагировал. Он не знал почему, но тупой треп Дзено никогда еще не бесил больше, чем сейчас.              Заткнуться Сайгику заставил только зашедший со звонком учитель. Федор являлся любимым преподавателем Дазая. Не только потому, что Осаму в тайне был большим фанатом истории, а по причине того, что только Федор мог преподносить ее максимально приближенно к виденью самого Дазая. Они часто сходились во мнениях касаемо мотивов тех или иных исторических личностей, причинно-следственных связей и прочего. Обычно главным предметом редких споров становились только религиозные течения.              Федор имел очень уравновешенный характер. Он был кристаллически спокоен, никогда не реагировал на провокации, хотя при этом пользовался огромным уважением среди учащихся. На его лекциях всегда стояла идеальная тишина и ученики, искренне заинтересованные умелой подачей материала, прерывали ее только задавая вопросы, на которые учитель терпеливо отвечал.              Федор поздоровался, неспешно разложил свои вещи, а затем принялся вести урок. Он никогда не использовал тетрадей, учебников или заметок, читая весь материал из собственной головы. Очень редко пользовался ноутбуком или интерактивной доской. Вид его был опрятен, однако было заметно, что Федор не уделял ему первостепенное значение. Темные волосы не являлись грязными, но явно не подстригались уже несколько месяцев, так же, как и всегда идеально чистый белый костюм с фиолетовыми полосками, никогда им не менялся на другую одежду. Костюм представлял собой не полноценную тройку, а скорее плотную рубашку, застегивающуюся под самое горло, и такого же фасона штаны. Учитель вправлял большие не по размеру штанины в высокие черные ботинки и ходил так в любое время года. Первое время некоторые ученики пытались подшучивать над таким экстравагантным внешним видом, но Федор умело переводил ракурс внимания на самих смельчаков, очень мирно и по-доброму заставляя их чувствовать себя ничтожествами.              —Синтоизм по-другому путь богов – это исконная, я бы даже сказал основополагающая религия Японии, глубоко укоренённая в ее культуре и истории. — своим тихим, но доходящим до каждого в помещении голосом вещал Федор. — Я уверен, вы уже слышали о синтоизме, но не знали его правильное название. Например, всеми известные Ками – божества или духи, присутствующие в природе, явлениях, предках или выдающихся людях являются ключевой составляющей синтоизма. Так как синтоизм – это политеистическая религия, она включает в себя множество богов или же в нашем случае Ками. Может кто-то сумеет сходу назвать пару?              В классе послышался нестройный хор голосов. Федор приподнял ладонь в останавливающем жесте, спокойно приказав:              —По одному.              Голоса мгновенно утихли. Девушка с первой парты, кажется Юмико, первая подняла руку.              —Да, Юмико?              Еще одной интересной особенностью Федора было то, что он в лицо знал каждого учащегося. Юмико, слегка поерзав на стуле, принялась тараторить с рвением истинной отличницы.              —Аматэрасу – богиня солнца, считалась прародительницей императорской семьи, Сусаноо – бог ветра и моря, Инари…              —Достаточно, Юмико, вы молодец. — мягко прервал ее Федор. — Кто ни будь еще?              —Арахабаки.       Только когда Федор обратил свой прищуренный взгляд на него, Дазай осознал, что это странное имя было сказано его собственным ртом.              —Повторите пожалуйста, Дазай.              Но Дазай не мог. Имя вылетело из головы. Он не мог вспомнить какого бога только что назвал. Дазай безмолвно уставился на Федора. Некоторые ученики заинтересованно оборачивались – Дазай очень редко позволял себе проявлять подобное неуважение к Федору. Среди таких учеников нашелся и Чуя, одаривший его нечитаемым взглядом.              Подождав немного ответа, Федор решил пойти на уступки своему любимому ученику, переспрашивая:              —Правильно ли я вас расслышал, вы назвали Арахабаки?              Тело неконтролируемо вздрогнуло. Когда Федор говорил это имя, Дазай тут же его вспоминал, а потом оно как будто терялось где-то на просторах памяти.       —Да. — он не позволил внутреннему смятению отразиться в голосе.              Федор слегка приподнял уголки губ.              —Это очень интересно, что вы его упомянули. — обратился лично он, а потом принялся рассказывать уже всей группе: — Арахабаки не настолько известен, как та же Аматэрасу или другие боги японского пантеона. Когда в Японии начал развиваться синтоизм, многие боги, которые считались забытыми, получили вторую жизнь. Одним из них стал Арахабаки, который считается примитивным божеством, обещающим силу и стабильность своим последователям. Но у него есть и другая, более темная сторона. — Федор выдержал небольшую паузу, а после с едва уловимыми мрачными нотками продолжил: — Так как ему поклонялись все северные районы Японии, Арахабаки нередко становился символом для развязывания кровопролитных войн, считаясь богом страшного разрушения. На мой скромный взгляд, Арахабаки один из самых неоднозначных и вместе с тем интересных персонажей японского пантеона. — Дав словам повиснуть в воздухе, Федор так же ровно как до этого возвратился к лекции: — Поподробнее вы сможете ознакомиться с ним сами. Вернемся к историческому развитию синтоизма и его влиянию на формирование политического строя Японии…              Федор продолжил вести урок, а Дазай понял, что в этот раз имя Арахабаки почему-то отложилось в памяти. Каждый раз, стоило ему подумать о странном боге, в голову стреляло какой-то невыносимой болью. Мигрень не являлась редкостью для него, просто еще никогда она не била с такой силой. Может правда сотрясение? Хотя, помимо головной боли, нет больше никаких симптомов.              Он решил списать странное ощущение на свою обычную мигрень, которая действительно могла усилиться после того, как рыжий его отколошматил и постарался вникнуть в материал. Чуя больше не оборачивался на Дазая, но это не помешало тому периодически устремлять в коротышку свой изучающий взор. Рыжий внимательно слушал преподавателя, Дазай бы даже сказал, слишком внимательно. Неужели наш смелый рыцарь оказался в душе обычным ботаником?              Со звонком, Дазай мельком наблюдал, как Чуя неспешно собирает вещи, и старался сделать тоже самое медленнее, чем коротышка, чтобы проверить, будет ли тот ждать.              —Ну, принцесса, куда теперь путь держишь? — расслабленно бросил Чуя, стоя у выхода, сходу забрав сумку подошедшего Дазая. Всё таки ждал.              Сайгику пораженно замер. Тачихара недоуменно нахмурился, открыв рот для резкого ответа, однако Дазай опередил его:              —Разве, как хорошая псинка, ты не должен знать распорядок своего хозяина? — холодно усмехнулся.              Вся легкая насмешливость мгновенно спала с Чуи.              —Может мне тебе еще и жопу подтирать?              —Будешь если потребуется. — с ледяным спокойствием отозвался он.              Чуя ядовито оскалился.              —А ты сам так и не научился?              —Тебе нужно меньше гавкать, Чуя. Плохих псов наказывают.              —А тебе нужно меньше выебываться. Может тогда хоть кто-то будет по-настоящему в тебе заинтересован.              Сука.              Как он посмел?              —Не забывай в каком ты положении и чего тебе может стоить подобная наглость. — Дазаю казалось, он сейчас не сдержит себя и задушит Накахару прямо у этого кабинета.              Дзено, почувствовав, как сильно переменилась атмосфера, встал между ними, натянуто улыбаясь, и попытался замять ситуацию:              —Ну-ну ребят, не надо ссориться…              Чуя на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, после чего молча уставился на Дазая.              Дазай не знал, что чувствовал. Это была какая-то дикая совокупность самых разных ощущений, преобладающим из которых было желание схватить Накахару за мерзкие медные патлы, а дальше увидеть боль на этом дерзком лице, увидеть страх, беспомощность, нужду. Он стиснул зубы, приказывая своему телу успокоиться.              —Иди следом, шавка. Молча.              И не дожидаясь пока тот найдется с ответом, Дазай пошел к нужному кабинету. В этот раз он не подстраивал свой шаг под спокойную поступь Накахары.

      

***

       Сегодня ему пришлось выслушать столько историй убийств, что Дазай готов был сам кого-нибудь убить. Желательно Дзено.       —Ты можешь себе представить? Она заставила его съесть свою же ногу! Вот это я понимаю, матриархат в семье.       Чуя единственный рассмеялся. Ни недовольно пьющий из трубочки сок Тачихара, ни внимательно слушающий этот треп Тэтте, шутки не оценили. Ладно может Тэтте оценил у себя в голове, Дазай не помнил, когда тот последний раз смеялся или хотя бы улыбался.              Дазай был сегодня еще немногословней чем обычно. Он почти не вступал в разговоры, предпочитая наблюдать. Ему нужно было хорошо изучить своего врага, то есть Накахару, дабы в последующем иметь на того больше рычагов давления.              После злополучного урока истории они с Накахарой друг друга игнорировали. Рыжий ждал Дазая в коридоре под конец каждого занятия, в тишине забирал его сумку и так же молча они доходили до следующего кабинета. Иногда обстановку скрашивал либо болтающий Дзено, либо Тачихара, тоже игнорирующий Чую, ну или в крайнем случае молчаливый Тэтте.              Сейчас был перерыв перед последним уроком, и его компания друзей, сидя на широкой школьной лестнице, решила устроить себе небольшой перекус, насладившись уходящим летним теплом.              —На самом деле женщины в большинстве своем гораздо разумнее мужчин, Сайгику. — весело отметил Чуя.              —Ну-у сложно сказать… — обдумал его убеждение Дзено. — Хотя с учетом того, что почти все насильственные смерти происходят по вине мужчин, может ты в какой-то степени прав. — Вдруг блондина озарила как всегда наисветлейшая идея: — А знаете, что я понял? Мы же ни разу не обсуждали женщин! Вот Тэтте! Ты у нас такой молчун, наверняка тебе нравятся властные женщины, которые будут тобой помыкать.              Брюнет, тщательно взвесив свой ответ, со всей серьезностью признал:              —Я никогда еще не был с женщиной.              Дзено подождал продолжение фразы, однако ее не последовало. Он недоуменно приподнял брови:              —И все?              —Все. — кивнул Тэтте.              Дзено разочарованно вздохнул, вяло откусил взятый из упаковки крекер, и спросил:              —Что на счет тебя, Дазай? Какие девушки тебя привлекают?              —Такие, как Гин Акутагава. — не задумываясь, бросил он.              —М-м-м, красавица Гин, могу тебя понять. Значит чистые и невинные?              Сообразив, что Дазай не собирается отвечать, блондин невозмутимо обратился к Чуе с предыдущим вопросом.              Плечи рыжего как-то поникли, когда он задумчиво отвел свои синие глаза. А это интересно. Неразделенная любовь?              —Мне всегда нравились веселые девушки. Которых приятно радовать.              Тачихара презрительно фыркнул, вкидывая:              —Сейчас уже не нравятся?              Чуя смерил его спокойным взглядом.              —Сейчас уже не нравятся.              —Неужто ты из заднеприводных, Чуя? — чуть ли не впервые за день решил заговорить первым Дазай.              Тачихара загоготал. Казалось, с этим смехом из него выходит вся скопившаяся за это время неприязнь к Накахаре.              —А ты в активном поиске? — ничуть не смутился Чуя.              —А ты предлагаешь?              Какое-то время они просто пилили друг друга взглядом, ожидая кто первый сдастся в этой маленькой игре.              —Предложат тебе только проститутки, Дазай. — оскалился Чуя.              —Не знал, что ты оказываешь такие услуги. — в тон ответил он.              —Ладно, парни полегче... — вмешался Дзено и поспешил перевести витавшие в воздухе искры: — Смотрите, там же Джун! Может спросим какие девушки нравятся ему?              —Эй, Джуни! — закричал Тачихара. Джун, который все это время сидел один под каким-то деревом, уплетая бутерброды, испуганно вздрогнул. — Пади-ка сюда.              Сато поежился, огляделся по сторонам, но все же натужно поднялся, направляясь к парням. Он молча остановился напротив, опустив голову.              —Мы тут задались одним интересным вопросом… — глумливо начал Тачихара, — Какие девушки тебе нравятся, Джуни?              Сато промолчал, сжавшись еще сильнее.              —Ну же, чего ты? А-а-а, точно! Тебе же нравятся члены. Как мы могли забыть, правда, Дазай?              Он с удивлением обнаружил, что не чувствует в себе привычного желания унизить Сато, что ему будто даже неловко сейчас это делать. Было ощущение, что если Дазай прикоснеться к Джуну хотя бы словесно, то это будет означать, что и он такой же.              Чуя насмешливо выгнул бровь.              —Да, Дазай, правда?              —А тебя так интересует, что этот жирдяй делает в постели, Чуя? — сохраняя внешнюю невозмутимость отбился он.              —Меня нет, а вот тебя видимо да.              —Не проецируй на меня свои мерзкие фантазии.              —Ага, Накахара, че то ты совсем прихуел! — злобно бросил Мичизу.       —Не лезь, Тачихара. — приказал Дазай, сохраняя при этом зрительный контакт с Чуей.              Лицо Тачихары скривилось сперва в замешательстве, потом в обиде. Тэтте, как всегда, оставался безучастным к конфликту до тех пор, пока не потребуется физическая сила, а Дзено в этот раз с возникшим любопытством наблюдал за развивающейся сценой.              —Что, уже не боишься меня? — хмыкнул Чуя.              —С чего бы хозяину бояться своей собаки? — легко ответил Дазай.              Это могло продолжаться бесконечно, однако прозвенел звонок и он с неясным разочарованием осознал, что необходимо возвращаться в здание школы.       

***

      

ocean eyes – Billie Eilish

      Дазай сидел на своем привычном месте, наблюдая как Чуя пытался понять какое-то правило, старательно объясняемое ему учителем.              Последнее занятие у них оказалось совместным. Это был даже больше факультатив, чем реальный урок, на который ходило всего пару человек. Дазай помимо родного знал еще пять языков. Они очень легко ему давались, поэтому он взял дополнительный французский, только чтобы чем-то забить расписание, не выбирая лишний раз какую-нибудь физкультуру, которую недолюбливал.              Кое Озаки, безумно красивая женщина, тот самый учитель, пытающийся что-то объяснить старательному ученику, тяжело вздохнув, обратилась к Дазаю:              —Дазай-кун, тебе же хорошо дается это правило, помоги потом Чуе-куну с ним. — совершенно бесцеремонно поставила перед фактом Кое.              Дазай слишком устал за день, чтобы отнекиваться, поэтому лишь показательно закатил глаза, соглашаясь. Чуя обернулся на него, скривился, однако нечего не ответил, исходя из нежелания надоедать преподавателю еще больше.              Остаток французского пролетел незаметно. Чуя пытливо вникал в материал, Дазай вглядывался в эти жалкие попытки.              Со звонком рыжий, даже не собрав свои вещи, сразу направился к Кое задавая ей кучу каких-то вопросов касаемо лекции. Дазай скучающе ждал, оперевшись на косяк двери. После того как интерес Чуи был наконец удовлетворён, то есть примерно через минут десять, тот стал неторопливо складывать принадлежности в рюкзак, настолько погруженный в размышления, что не заметил его выходя из кабинета. Чуя поплелся по коридору и Дазай поспешил того нагнать.              —И куда собрался мой пес без хозяина?              Чуя вздрогнул, вынырнув таким образом из состояния своей странной задумчивости.              —Мне что тебя и до дома провожать? — буркнул он.       —Конечно, Чуя. Ты уже забыл, что должен всегда быть рядом со мной, чтобы охранять?              Коротышка тяжело вздохнул.              —Ты далеко живешь?              —В шаговой доступности.              —Хорошо.              Чуя остановился, а затем повернулся к Дазаю, опять беря того за плечо. Взору предстало его хищное, вечно дерзящее лицо. Выражаемая им сейчас крайняя усталость не могла преуменьшить колючую привлекательность угловатых черт, так ярко подчеркиваемых небрежной медью волос. Заходящее солнце падало в глаза напротив, превращая их в синюю бездну, которая неизбежно утягивает Осаму в свою глубину.              —Ну? — раздраженно бросил обладатель глаз цвета океана.              Дазай скинул с себя странное наваждение, уже привычно отпуская сумку, дабы Чуя мог ее стянуть.              В тишине они вышли на улицу. Он не мог сказать, что тишина эта была какой-то напряженной или неловкой, но ему почему-то безумно хотелось нарушить ее, что-нибудь спросив у Чуи. Хотелось, чтобы тот начал говорить своим спокойным голосом с пронизывающей до костей хрипотцой. Ему впервые за очень долгое время хотелось кого-то по-настоящему выслушать.              Но конечно исключительно для того, чтобы потом использовать это против Накахары, заставив того пресмыкаться.              —Расскажи, что ни будь о себе, Чуя. — Тот посмотрел на него так, будто он сказал самую большую чушь в мире, отчего Дазай поспешил добавить: — Это поможет мне в твоей дальнейшей дрессировке.              —Иди нахуй. — ровно отозвался коротышка.              Дазай, не задетый таким грубым отказом, беззаботно заговорил:              —Ладно, тогда начнем нашу первую тренировку с демонстрации тебе нормальной коммуникации на примере успешно социализированного человека, то есть меня. И так, меня зовут Осаму Дазай, я люблю крабов, хороший виски и… все. Теперь твоя очередь.              —Меня зовут Чуя Накахара, а ты можешь пойти нахуй.              —М-м-м, — в деланной задумчивости протянул Дазай. — Хорошо, тогда я попробую угадать. Тебя зовут Чуя Накахара и ты любишь физику, французский язык и мотоциклы.              Чуя пораженно на него уставился.              —Откуда ты знаешь?              Осаму стало смешно с этого искреннего непонимания. Он хихикнул.              —Я просто телепат.              Чуя помолчал немного, а после досадливо цыкнул.              —Это и так очевидно.              —Что я телепат? — весело уточнил Осаму.              —Что ты долбоеб.              Осаму не смог сдержать легкий смех. Чуя смотрел на него каким-то странным взглядом, который поспешил отвести в момент, когда Дазай его заметил.              —Ну… — С нехарактерной для себя неуверенностью начал рыжий: — еще мне нравится вино.              Дазай удивился, но быстро нашелся с ответом, боясь упустить этот неясный момент.              —Ты разбираешься?              Выражение Чуи приняло крайне огорченный вид.              —Нет, с чего бы? Качественные вина стоят очень недешево.              —Я бы мог дать тебе попробовать. — быстро предложил Дазай. — У меня дома есть пара коллекционных.              Чуя резко остановился, как будто вспомнив с кем разговаривает. Повернулся к нему и гневно гаркнул:              —Мне не нужны твои блядские подачки, Дазай!              Тот опешил от такой бурной реакции, однако никак не выдал этого внешне.              —Ну-ну собачка, смирно. — он приподнял руки ладонями к Чуе, но данный жест распалил того еще больше.              —Сука, если бы ты только знал, ебаное ты ничтожество, как я тебя ненавижу.              За то время, что их перепалки приняли в какой-то степени азартный характер, Дазай успел забыть этот полный ярости взгляд, которым Чуя одарил его еще тогда на парковке. Сейчас он смотрел в завораживающие глаза цвета океана и не видел в них того спокойного юношу, который ухмылялся ему на крыльце, признавался в своей любви к вину или внимательно слушал преподавателя. Он опять видел человека, от всей души желавшего ему смерти.              —Почему?              Дазай искренне жаждал узнать ответ на этот вопрос.              —Неужели ты не помнишь? Или ты, блядь, специально делаешь вид? Хочешь поиздеваться, мразь?              В голосе Чуи, помимо злости, было столько скрытого надлома, что Осаму не смог найти в себе сил пошутить или грубо тому ответить.              —Чуя, я правда не понимаю, о чем ты…              —Пошел нахуй, Дазай. — мрачно припечатал тот. — Захлебнись своими ебучими винами.              С этими словами Чуя бросил сумку ему под ноги, а потом ушел, не оборачиваясь.              Осаму безучастно наблюдал за стремительно удаляющейся фигурой. Грудь чудовищно разрывало вязкое, болезненное чувство, а голова болела так сильно, что Осаму на секунду закрыл глаза.              Открыть их он уже не смог.