Награда за бессмертие

Завизжавший гриффиндорец быстро обернулся, услышав голос Дамблдора, и, к ужасу и отвращению Гарри, начал хныкать.    Жалкое зрелище, — подумал Гарри. Но ничего не сказал. Он просто наблюдал за происходящим. В любом случае, он мало что мог сделать, чтобы его это по-настоящему беспокоило.    — Эта… эта змея, — снова сплюнул рыжий, словно это было величайшим оскорблением, — напала на нас! Мы шли в Большой зал на ужин, и вдруг он ни с того ни с сего начал нас проклинать! Двое других мальчиков закивали в знак согласия. Гарри чувствовал себя слишком взрослым для таких детских выходок.    У него было время на такие вещи. Он участвовал в гребаной войне. Он победил темного лорда. Он умер. И вдруг его жизнь свелась к тому, что на него доносит никчемный ребенок?    Гарри снова задумался о том, как убить Смерть. Пока что его поиски не увенчались успехом.    — Это правда? — Дамблдор повернулся к Гарри. Гарри ожидал увидеть гнев в глазах профессора, но увидел лишь тот самый блеск, к которому так привык за эти годы.    Гарри ничего не ответил. Просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на Дамблдора.    Некоторое время все молчали, но прежде чем кто-то успел нарушить тишину, раздался голос. — Гриффиндорцы лгут, профессор. Я все видела. Гарри увидел, как Друэлла выходит из-за большого гобелена, который, как он знал по карте, был коротким путем в библиотеку.    — Ее здесь не было! Она просто его выгораживает! — наконец-то набрался смелости сказать когтевранец.    — Напротив, я все это время была здесь. Смотрела, как они выпустили первое заклинание, а потом продолжали колдовать, пока Гарри только и делал, что уворачивался и защищался. — Друэлла подошла к Гарри и взяла его под руку. Он с нежностью улыбнулся девушке, у которой не было причин его защищать, но она делала это по собственной воле.    — Это правда? — спросил Дамблдор у Гарри. Тот продолжал стоять, внимательно глядя на Дамблдора, чтобы понять, на чьей он стороне — змеи или льва. Он не испытывал желания оправдываться. За свои семнадцать лет он быстро понял, что люди думают так, как им хочется. Гарри просто не мешал им думать.    Дамблдор хмыкнул, прежде чем снова повернуться к жалкому трио. — Очень хорошо. Вы трое — отработка на две недели после ужина со мной и по пятнадцать очков с каждого за то, что спровоцировали драку.    — Н-но, профессор! — взвизгнул рыжик, снова.  У Гарри уже голова раскалывалась.    Дамблдор сказал что-то ещё, но Гарри уже развернулся, чтобы уйти с Друэллой. Это было приятное молчание, подумал Гарри, совсем как то, что он делил с Гермионой.    Вскоре они пришли, держась за руки. Друэлла подвела его к столу Слизерина, где он вежливо кивнул остальным друзьям Тома.  Он изо всех сил старался не обращать внимания на их лидера, но краем глаза заметил, как сузились глаза Тома от такого пренебрежительного отношения.  Гарри чувствовал, что играет с огнем, но какого черта? В конце концов, это был сам Темный лорд. Гарри уже побеждал его. Он был уверен, что справится со школьником-Волан-де-Мортом. Верно?    Скорее всего, только по именам. Чем больше Гарри вспоминал слова Смерти, тем сильнее они действовали ему на нервы. Он должен был помнить, что это был Том чертов Риддл. Том Риддл, у которого не было души. Том Риддл, убивший его родителей. Том Риддл, который неоднократно пытался убить его.   Но пока Гарри наблюдал за тем, как этот Том Риддл смеется с друзьями, терпеливо и доброжелательно отвечает на вопросы младших учеников и ведет себя как обычный, черт возьми, человек, он начал думать, что Смерть, возможно, права.    Пришло время немного поболтать со старым другом.    В тот вечер Гарри не пошёл в общую комнату, чтобы встретиться с семёркой.    Ему нужно было кое-куда ещё.   

***

  Вальпургиевы Рыцари сидели, сбившись в кучку, перед камином, смеялись и оживлённо обсуждали первый день в школе.  Том смотрел на своих друзей с нежностью, которую испытывал лишь к немногим людям в своей жизни.    Они собрались пораньше и окружили себя заглушающим заклинанием, чтобы их не услышали другие слизеринцы.    Том подождал, пока в разговоре наступит затишье, и спросил: — Что вы выяснили?   Остальные переглянулись, и первой заговорила Друэлла. — Он говорит на парселтанге. Том застыл, все его тело напряглось.    — Откуда ты знаешь? — спросил он со смертоносным спокойствием. Он не злился из-за того, что Адриан мог говорить на змеином языке, — его это невероятно заинтересовало. Он никогда раньше не встречал никого, кто владел этим языком. Он знал, что в Хогвартсе только он один мог на нем говорить. Но теперь он предположил, что это не совсем так.    — Сегодня на него напали трое студентов, — начала Друэлла, и остальные в комнате выпрямились. Том быстро понял, что все они в какой-то степени защищают мальчика, но не мог понять почему.    — Что значит напали? — рявкнул Дамиан на своего близнеца, крепко вцепившись в край стула.    — Не успели мы дойти до столовой, как двое гриффиндорцев и один когтевранец окружили его и начали колдовать. Адриан только и делал, что защищался и ставил щиты, ни разу не ответив. Я уже собиралась вмешаться, когда один из гриффиндорцев призвал змею, — она сглотнула, глядя на Тома. — Видели бы вы лицо Адриана. Я никогда такого не видела. Его глаза... горели зеленым. Я физически ощутила его магию, когда он заговорил со змеей. Это было невероятно, — Друэлла замолчала.    Том задумался. Конечно, он уже видел такое. У себя. Когда Том не мог совладать со своей магией, его глаза горели красным. Однажды, когда ему было двенадцать, он спросил об этом Дамблдора, ему было любопытно, почему не у всех так. Дамблдор объяснил, что некоторые люди рождаются с гораздо более сильным магическим ядром, чем другие, и что магия может проявляться физически, когда заклинатель не может ее контролировать.    После этого Том каждый день тренировался, чтобы не терять контроль над своей магией без необходимости.    Том откашлялся. — Имена.   — Игнатиус Прюэтт, Грегори Халбер и Брайтон Фарли.   Том кивнул, мысленно запоминая их имена, что сделали и остальные члены группы. — Хорошо, что ещё вы узнали?   — Он весьма одарён в большинстве академических дисциплин. Я слышал, как Диппет говорил, что получил все «П» на СОВ, — заметил Абраксас. Алистер присвистнул.    — С этим я бы поспорил. Вы заметили, что сегодня он знал все по травологии? Я ни разу не видел, чтобы он заглядывал в программу. Но он ответил на все вопросы профессора и не ошибся ни разу.    Том был впечатлен, но понимал, что это был всего лишь первый день занятий. Адриан вполне мог знать основы, но отставать в более сложных темах. Оставалось только ждать и наблюдать.    — Слухи о его семье правдивы, — сказал Том. Это привлекло внимание остальных шести студентов.    — Какие слухи? — фыркнул Орион, — У этой семьи в шкафу больше скелетов, чем у Экриздиса. Вальбурга ахнула и ударила мужа по плечу.    — Ne dites pas son nom! Не произноси его имя! — воскликнула она. Все знали, что Валли суеверна, и в ее глазах произнести имя, возможно, самого темного волшебника всех времен было практически преступлением.    — Прости, прости. Я просто хочу сказать, что Певереллы известны своими… сомнительными поступками. Я просто спрашиваю, о каких именно поступках говорит Том.    Все смотрели на Гонта, ожидая, что он пояснит. — Дары Смерти. Все резко вдохнули. «Дары Смерти» — это старая детская сказка. Многие в волшебном сообществе считали ее выдумкой, но те, чьи семьи знали трех братьев Певереллов, знали, что это вовсе не выдумка.    — Думаешь, они у него? — спросил Абраксас, и Том увидел, как в его голове завертелись шестеренки.    — Я видел, как он воспользовался Плащом.   При этих словах глаза всех округлились, но первым снова заговорил Абраксас. — Откуда ты знаешь, что это был не обычный плащ-невидимка? Такие плащи встречаются редко, но у него мог быть один.   Том покачал головой. — Нет, этот совсем другой. Я чувствовал его магию. Она почти черная.   Они все сидели и думали об этом. — Разве Адриан не использовал бы Старшую палочку, если бы у него были Дары Смерти? — спросила Друэлла.    Том задумался. Вопрос был справедливым. Если верить слухам, палочка была всемогущей. Кто бы не хотел иметь что-то подобное?    — Адриан какой-то другой, — наконец заключил Том. — Не думаю, что ему нужна власть. Том этого никак не мог понять. У него были свои амбиции и планы. Такая палочка значительно упростила бы их осуществление.    Еще через минуту Друэлла тихо сказала: — Он может видеть фестралов. Всех охватила печаль. Все знали, что должно произойти, чтобы кто-то смог увидеть этих жутких существ. Из них семерых на это были способны только Орион и Том.    — Разве он уже не должен был прийти? — спросила Валли, накладывая чары темпус. Том бросил взгляд на часы и понял, что Адриан опаздывает на двадцать минут.    — Думаю, нам стоит подождать. И они стали ждать. Они просидели в общей комнате до раннего утра, пока наконец не вернулся Адриан.   

***

  Тем временем…   Гарри, скрытый под мантией, пробирался по территории замка. Он направлялся к границе Запретного леса, чтобы навестить старого друга и получить ответы на некоторые вопросы.    Через несколько минут он вернулся, снял плащ и сложил его вместе с мантией. Он не совсем понимал, как призвать Смерть. В предыдущих случаях она сама являлась к нему.    Он глубоко вдохнул и выкрикнул: «Смерть!» Мгновение ничего не происходило. Затем Гарри увидел, как начали формироваться слабые завитки черного дыма, и понял, что все получилось.    — Хозяин, — поприветствовало его древнее существо.    — Смерть.   — Чем могу быть вам полезна?   — Я призвал тебя, чтобы получить ответы, — Смерть приподняла то, что Гарри принял за брови, но на самом деле это были просто кости.    Смерть ждала, пока Гарри продолжит, ее абсолютно черные глаза сузились. Гарри вздохнул. — Что я здесь делаю, Смерть? Гарри счел этот вопрос вполне справедливым. У него не было времени обдумать события, произошедшие с тех пор, как Смерть оставил его в покое почти месяц назад. Гарри хотел получить ответы.    — Ты здесь, чтобы найти счастье, Повелитель.   — Нет! — почти выкрикнул Гарри. — Нет, это не так. Здесь мне не будет счастья. Я чувствую только это горе, — с трудом выдавил Гарри, его голос дрожал от эмоций. — Оно душит меня. Кажется, что, как бы я ни старался вдохнуть, воздух не поступает. — Пожалуйста, Смерть, — умолял Гарри, хотя и не понимал, о чем просит, — Пожалуйста.   Вот Гарри стоит на месте, а в следующий миг его обхватывают тонкие костлявые руки. Гарри на мгновение застыл, осознав, что Смерть его... обнимает? Он не стал долго размышлять над этим и просто растворился в объятиях Смерти.    Прошло несколько минут или часов, прежде чем Гарри отстранился и вытер нос и глаза рукавом мантии.    Смерть говорила тихо, ее хриплый голос успокаивал, и Гарри только сейчас понял, что нуждался в этом. — Чистое счастье может родиться только из глубокого горя, дитя мое. Ибо никто по-настоящему счастливый не страдал так сильно.   — Почему я не могу сделать это в своем времени, Смерть? — взмолился Гарри, — Верни меня!   Бессмертное существо покачало головой. — Я не могу этого сделать, дитя. Тебе суждено быть здесь.   — Что? Здесь? С этим чертовым юным Волан-де-Мортом? Гарри выплюнул это имя с такой злобой, что сам удивился, как его магия не вспыхнула.    — Только по именам, дитя мое. Ты должен помнить об этом, — напомнила Смерть. — Мне пора. Мы с вами еще долго не увидимся, мастер. Желаю вам всяческих радостей, которых вы так отчаянно заслуживаете.   Гарри долго стоял на месте после того, как Смерть исчезла. Он застрял здесь. Пути назад не было. Его накрыло влажное одеяло безнадежности.    Он побрел обратно в замок, плотно закутавшись в мантию. Он снял ее, только войдя в гостиную, решив, что все уже легли спать.    Но когда он вошел в гостиную Слизерина, его встретили семь не слишком довольных лиц.    Ну и черт с ними.