Клоуны всегда рыжие

Ценг бросил на него усталый взгляд: — Ты всегда умеешь поднять боевой дух. — Стараюсь, — подмигнул Рено, хотя лицо его оставалось напряжённым. — Так что, какой план? Продолжаем ползти по этим ржавым катакомбам или рискнём устроить диверсию и отвлечь монстра чем‑нибудь погромче? Ценг огляделся. Перед ними расходились три узких прохода — все одинаково мрачные, заваленные хламом, с пробивающимися сквозь щели редкими лунными лучами. — Сначала найдём точку повыше, — решил он. — Нужно оценить обстановку. Если это ловушка Руфуса, то должен быть способ её обойти. Ищи что‑то вроде лестницы или подъёма — нам нужно увидеть, что творится наверху. Рено вздохнул, но кивнул: — Понял. Лестница, подъём, вид с высоты… Только давай побыстрее. У меня уже спина болит от этих приседаний за ржавыми ящиками. И рука ноет — точно перелом. Ценг едва заметно улыбнулся и двинулся вперёд, внимательно изучая стены и нагромождения вокруг. Где‑то должен быть выход — и не только из лабиринта, но и из той игры, в которую их втянули. Ценг и Рено осторожно пробирались между грудами ржавого металла, выискивая хоть какой‑то подъём. Воздух становился всё тяжелее, запах гниения и машинного масла бил в нос, а вдалеке по‑прежнему раздавалось утробное рычание мутанта — он всё ещё рыскал где‑то поблизости. — Вот, — Ценг указал на нагромождение старых контейнеров и покосившихся бытовок, сваленных друг на друга. — Похоже, это наш шанс подняться выше. Рено окинул взглядом крутую, неустойчивую конструкцию и скривился: — Босс, эта гора выглядит так, будто готова рухнуть от чиха. Ты уверен? — У нас нет выбора, — коротко ответил Ценг. — Если поднимемся, сможем осмотреться и найти выход. Держись за мной и ступай только туда, куда я скажу. Они начали карабкаться вверх. Каждый шаг требовал предельной осторожности: ржавые листы прогибались под весом, болты и куски арматуры норовили выскользнуть из‑под ног. Рено, несмотря на боль в повреждённой руке, цеплялся за выступы и подтягивался, шипя сквозь зубы. — Если выживу, — проворчал он, — потребую премию за альпинистские навыки. И страховку от падения с высоты на ржавые гвозди. Ценг лишь усмехнулся, не оборачиваясь. Он осторожно проверял каждую опору, прежде чем перенести вес, и подавал Рено руку там, где подъём был особенно сложным. Наконец они взобрались на вершину горы хлама. Перед ними открылась панорама лабиринта — бесконечные ряды ржавых конструкций, переплетение проходов и тупиков, тёмные провалы и островки света, пробивающегося сквозь щели. Ценг прищурился, изучая окрестности. — Вон там, — он указал влево, где между двумя рядами высоких ангаров виднелся просвет. — Видишь? Там нет такого плотного нагромождения. Похоже, это выход к окраине трущоб. Если проберёмся туда, сможем выбраться на открытую местность. Рено прищурился: — Да, но чтобы туда попасть, придётся спуститься и пройти через участок, который выглядит ещё мрачнее этого. И, кстати, монстр как раз там — слышишь? Из‑за ближайшего ангара донёсся низкий рык. Монстр был где‑то рядом, возможно, всего в паре десятков метров. — Значит, нужно действовать быстро и тихо, — решил Ценг. — Спускаемся с этой стороны, обходим зону его активности по дуге. Если он нас заметит, отвлекаем его броском чего‑нибудь тяжёлого и бежим к просвету. Они осторожно начали спуск. Каждый шаг давался с трудом — металл скрипел, осыпались мелкие обломки, но они старались двигаться как можно тише. Когда до земли оставалось несколько метров, монстр снова зарычал — на этот раз ближе. — Пора, — бросил Ценг. Он схватил большой кусок ржавой трубы и с размаху швырнул его в противоположную сторону. Грохот от падения металла эхом разнёсся по лабиринту. Монстр мгновенно отреагировал — его тяжёлые шаги направились к источнику звука. — Бежим! — Ценг рванул вперёд, Рено следом. Они проскочили мимо ряда покосившихся контейнеров, нырнули в узкий проход, перепрыгнули через груду обломков. Воздух свистел в ушах, сердце колотилось, но они не останавливались. Ещё несколько поворотов — и перед ними открылся просвет. Последний рывок — и они выскочили из лабиринта хлама на открытую площадку у окраины трущоб. Ценг остановился, тяжело дыша, и обернулся. За их спинами мрачно темнели очертания металлических джунглей, из которых они только что выбрались. Где‑то внутри всё ещё раздавался рык мутанта, но теперь он казался далёким, почти нереальным. Рено опёрся здоровой рукой о стену ближайшего здания, пытаясь отдышаться. — Ну что, босс, — хрипло произнёс он, — теперь можно официально заявить: мы выжили. И даже не потеряли ни одной конечности. Почти. Он кивнул на свою перевязанную руку. Ценг усмехнулся и хлопнул его по плечу — осторожно, чтобы не задеть рану: — Да. И теперь у нас есть кое‑что поважнее. Доказательства. Мы знаем, что зачистка была ловушкой. И мы выясним, кто именно её организовал. Рено выпрямился, его глаза сверкнули: — Тогда, босс, предлагаю не терять времени. Пока кто‑то не решил, что нам нужно устроить ещё один «несчастный случай». — Нужно найти укрытие, — сказал Ценг. — Передохнуть, оценить ситуацию и решить, что делать дальше. Ты говорил, у тебя где‑то здесь квартира? — Да, — кивнул Рено. — В паре кварталов отсюда. Не дворец, конечно, но крыша над головой есть, и дверь запирается. К тому же, почти все знают, что я там больше не живу. Идеально для того, чтобы отсидеться и придумать план. — Веди, — коротко приказал Ценг. Они двинулись вперёд, стараясь держаться в тени домов и избегать освещённых участков. Улицы трущоб оживали после ночи: где‑то слышались голоса, хлопали двери, звенела посуда. Но район был настолько запущенным, что никто не обращал внимания на двух мужчин в потрёпанной одежде — один прижимал к груди перевязанную руку, другой настороженно оглядывался по сторонам. Рено ловко петлял между домами, сворачивал в узкие проходы, перепрыгивал через груды мусора. — Почти пришли, — бросил он через плечо. — Тут всего пара поворотов осталось. Наконец они остановились перед старым пятиэтажным зданием с облупившейся штукатуркой. Лестница на второй этаж висела на честном слове, перила отсутствовали, но Рено уверенно поднялся наверх и остановился у двери с облупившейся краской. — Добро пожаловать в мои апартаменты, — он криво усмехнулся, доставая ключ. — Не роскошно, зато надёжно. Дверь скрипнула, пропуская их внутрь. Внутри было тесно, но опрятно: узкая кровать, стол с лампой, пара стульев, на стене — карта Мидгара с пометками. В углу стоял старый шкаф, рядом — полка с книгами и парой фотографий. Рено щёлкнул выключателем — тусклая лампочка осветила комнату. — Располагайся, босс, — он бросил куртку на стул. — Сейчас проверю, что у меня есть из припасов. Хотя вряд ли. И, может, найдётся что‑то для перевязки — надо бы обновить повязку на руке. Ценг прошёл к окну, выглянул наружу. Улица внизу была пустынна. Он повернулся к Рено: — Ты был прав насчёт Руфуса, — тихо сказал он. — Всё слишком чётко сходится. Зачистка, засада, монстр… Он хотел нас убрать, и убрать так, чтобы не осталось следов. Рено, копавшийся в ящике стола, замер. — И что теперь? — он достал бинт и антисептик, начал осторожно снимать старую повязку. — Мы не можем просто сидеть здесь. Он поймёт, что мы выжили, и пришлёт новых охотников. — Значит, мы должны действовать первыми, — Ценг сел на стул напротив. — Нам нужны доказательства. Записи, свидетели, что угодно, что покажет: приказ о зачистке был не просто ошибкой, а спланированной ловушкой. Рено усмехнулся, морщась от боли, пока обрабатывал рану: — То есть мы берём инициативу в свои руки? Идём в наступление против самого Руфуса? — Именно, — кивнул Ценг. — У нас есть преимущество: он считает нас мёртвыми. Пока он не знает, что мы здесь, у нас есть время. Рено закончил перевязку, поднял глаза на Ценга: — Я устал, как последняя сволочь... Впрочем... Подсечку рыжий провел почти молниеносно, однако Ценг перехватил его здоровую руку, крутанул и повалил на кровать. Рено вывернулся, засмеялся и снова атаковал. Они катались по ветхому ложе, хватая друг друга за плечи, за бока, за одежду. Дыхание участилось, майка Рено задралась, открывая загорелую кожу. Ценг почувствовал жар чужого тела, запах одеколона, смешанный с лёгким ароматом оружейного масла и сигарет. — Ааа... так не честно. У меня рука повреждена. — Ты первый начал. Не навоевался ещё? В какой-то момент Ценг прижал Рено к постели всем весом, фиксируя его запястья над головой. Рыжий тяжело дышал, глядя снизу вверх блестящими глазами. Ухмылка никуда не делась, но в ней теперь было что-то другое. — Сдаёшься? — тихо спросил Ценг. — Только если ты меня поцелуешь, — нагло ответил Рено. Ценг замер. Сердце колотилось. Потом медленно наклонился и коснулся губами его рта. Поцелуй получился жёстким, голодным — все те месяцы сдержанности вырвались наружу. Рено ответил сразу, выгнувшись под ним. Они не стали вставать. Ценг отпустил запястья, и руки Рено тут же скользнули под его рубашку, стягивая её вверх. Ткань полетела в сторону. Горячая кожа прижалась к горячей коже. Ценг провёл ладонью по груди Рено, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, как быстро бьётся его сердце. Запах тела, антисептика, металла и возбуждения кружил голову. — Чёрт… сколько я этого хотел, — выдохнул Рено, целуя его шею, плечо, ключицу. Его пальцы запутались в тёмных волосах Ценга. — Я тоже, — признался Ценг хрипло, опускаясь ниже. Он провёл языком по животу Рено, чувствуя, как тот вздрагивает. Руки скользили по бёдрам, стягивая штаны. Полуобнажённые тела блестели от пота. Каждое прикосновение было одновременно нежным и жадным — пальцы Ценга гладили, сжимали, исследовали. Рено стонал тихо, не стесняясь, выгибаясь навстречу. Они двигались медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Ценг целовал его шею, оставляя лёгкие следы зубов, а Рено запускал пальцы в его волосы, шепча что-то бессвязное и дерзкое одновременно. Когда напряжение достигло пика, они замерли вместе, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Поединок давно превратился в нечто первобытное — злость, напряжение и долгое желание вырвались наружу. Рубашка Ценга была полностью разорвана и сброшена на пол. Его красивое, атлетичное тело блестело от пота: чётко очерченная грудь, рельефный пресс, длинные линии мышц на животе и узкие бёдра. На плече уже наливался свежий синяк. — Если, что скажем , что это тебя мутант так помял, — хохотнул Рено. Его майка задралась до самых ключиц, открывая подтянутый, жилистый торс со старым шрамом. Рыжие волосы прилипли к влажной шее и вискам, губа была разбита. Они лежали вплотную. Новый поцелуй получился не менее жадным и глубоким чем первый Рено застонал в голос. Их языки сплелись — сначала с любопытством, потом всё настойчивее, влажнее, голоднее. Руки Ценга скользнули вниз по мокрой спине Рено, крепко сжали его талию, а затем опустились ещё ниже. Ладони уверенно легли на упругие ягодицы рыжего, сжимая их через ткань штанов и прижимая Рено сильнее к себе. Рено ответил тем же: его руки жадно спустились по спине Ценга, нырнули под пояс брюк и обхватили крепкие, подтянутые ягодицы. Пальцы впились в горячую кожу, разминая её. Не выдержав, Рено распустил затяжку на брюках Ценга и запустил руку внутрь. Его пальцы обхватили горячий, твёрдый член — и в этот момент он замер на долю секунды. Рено приподнял бровь, не прерывая поцелуя. Гладкая, чистая головка, бархатистая и чувствительная кожа без крайней плоти. Это было неожиданно, но чертовски возбуждающе. Член Ценга лежал в его ладони тяжёлый, горячий и идеально гладкий. Рено обхватил горячий, гладкий член Ценга и провёл по нему ладонью, наслаждаясь непривычным ощущением. Он замер на секунду, потом слегка отстранился от поцелуя, тяжело дыша. — Ты обрезан? — вырвалось у него хрипло, с приподнятой бровью и искренним удивлением в голосе. Ценг лишь молча кивнул, глядя ему прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то между amusement* и нетерпением. Он прекрасно знал, что сейчас последует целая очередь вопросов: «Когда?», «Почему?», «Больно было?» и прочая рыжая хрень. Рено — тот персонаж, который мог ляпнуть такое даже в разгар страсти. И да. Это прозвучало очень в его стиле: дерзко, прямолинейно, с любопытством уличного парня. Не дав Рено открыть рот снова, Ценг резко притянул его за затылок и впился в губы глубоким, жадным поцелуем, практически затыкая им все дальнейшие слова. Язык настойчиво проник в рот рыжего, заглушая любой возможный звук. Одновременно его рука сильнее сжала член Рено, медленно проводя по всей длине, и тот невольно застонал Ценгу в губы. Когда они на секунду оторвались, чтобы вдохнуть, Ценг хрипло прошептал прямо в его приоткрытые губы: — Потом. Сейчас заткнись и целуй меня. Рено коротко, нервно усмехнулся, но спорить уже не стал. Вместо этого он снова жадно впился в губы Ценга, крепче сжимая в ладони его гладкий, чувствительный член. В ответ Ценг расстегнул ремень Рено и запустил руку глубже. Его длинные пальцы обхватили член рыжего — уже полностью возбуждённый, тяжёлый, с крайней плотью, которую он сразу же мягко оттянул назад, обнажая влажную головку. Рено выгнулся и хрипло выдохнул в поцелуй. Они двигались почти синхронно — руки внутри расстёгнутых, но не снятых брюк, ладони жадно ласкающие друг друга. Пальцы Ценга крепко мяли ягодицы Рено, иногда скользя между ними и дразня. Рено отвечал тем же: одной рукой продолжал поглаживать и сжимать гладкий, обрезанный член Ценга, наслаждаясь непривычным ощущением, а второй — крепко сжимал его ягодицу, притягивая ближе, чтобы их бёдра тёрлись друг о друга. Оба были уже полностью возбуждены, тяжело дышали, покрытые потом. Ткань брюк и белья промокла от пота и предэякулята. Поцелуи стали мокрыми, глубокими, почти отчаянными. Ценг прижал Рено сильнее к кровати, нависая над ним, и на мгновение отстранился, чтобы посмотреть вниз — на свою руку в штанах рыжего и на то, как тот выгибается ему навстречу. В его глазах горело жадное любопытство и желание. — Ты такой горячий… — хрипло прошептал Ценг, снова захватывая губы Рено в долгий, чувственный поцелуй. Они не разделись полностью. Брюки так и остались приспущенными на бёдрах, расстёгнутые ровно настолько, чтобы дать рукам полную свободу. Но этого было более чем достаточно. Разгорячённые, полуобнажённые тела прижимались друг к другу, руки исследовали самые чувствительные места, а поцелуй всё длился и длился — жадный, нежный и невероятно интимный. Потом просто лежали на постели. Рено придвинулся ближе, положил голову Ценгу на грудь, лениво водя пальцем по его животу. — Мм… знаешь, я до сих пор в шоке, — тихо промурлыкал он низким, чуть хрипловатым голосом, в котором всё ещё сквозила довольная ухмылка после их возни. — Такой строгий, идеальный начальник… а там всё гладко... Чёрт, это было неожиданно... Он слегка прикусил губу и добавил ещё тише, почти шёпотом, проводя пальцем по самому краю: — А, что это правда не больно? — спросил он шёпотом, будто боялся, что Ценг вдруг передумает отвечать. Ценг невольно улыбнулся, глядя сверху вниз на эту сосредоточенную мордашку. Теплая волна умиления прокатилась по груди. Он тихо фыркнул, а потом не выдержал и засмеялся — низко, с хрипотцой. — Рено… — выдохнул он сквозь смех, запустив пальцы в его волосы и слегка дёрнув. — Ты серьёзно сейчас спрашиваешь? Я с этим живу почти тридцать лет, а ты ведёшь себя так, будто я редкий экспонат в музее. Он приподнял бровь, пытаясь сохранить строгое лицо, но уголки губ предательски дрожали. — Нет, мне не больно. Уже очень давно. А вот тебе сейчас будет, если продолжишь так мило пялиться и задавать вопросы, как девственник на исповеди. Рено прыснул, уткнувшись лицом ему в грудь, и оба одновременно расхохотались — тихо, тепло, с лёгкой дрожью в телах. Ценг покачал головой, всё ещё посмеиваясь: — Идиот. Самый сексуальный идиот, которого я знаю. *amusement — быстрое удовольствие