Multiverse #28

Сноудин тонул в привычной, ленивой полудрёме. В доме Короля Мультивселенной, который снаружи выглядел как самое обычное деревянное жилище двух братьев-скелетов, царил форменный бардак. Из-за отсутствия хозяина, ушедшего в Антипустоту перетереть за жизнь с Эррором, приюченные Сансы окончательно расслабились. Папирус ушел на занятие кулинарии с Андайн, Дрим пытался отмыть кухню от следов очередного кулинарного эксперимента, Даст угрюмо точил кости в углу, а Дельта-Санс лениво отжимался от пола на одной руке. Эпик, как обычно, страдал фигней. Развалившись на диване и закинув ноги на подлокотник, он держал в руке ядовито-жёлтую резиновую курицу. С глупым, блаженным лицом Эпик сжал игрушку. Раздался оглушительный, пронзительный писк: «КУ-КА-РЕ-КУ-У-У!». Даст поморщился и запустил в Эпика тапком, но тот увернулся, продолжая ритмично и громко пищать курицей, забавляясь раздражением окружающих. В этот самый момент посреди гостиной с треском распахнулся кривой, фиолетово-чёрный портал. С их межпространственной «дачи» вернулся Инсанити. Безумный скелет тяжело дышал, его зрачки хаотично бегали, а в руках он сжимал свой верный плюшевый багет. Инсанити собирался что-то прокричать про заговор бройлеров-убийц, но очередной резкий писк резиновой курицы заставил его намертво застыть. На секунду в комнате повисла гробовая тишина. Инсанити медленно перевёл взгляд на жёлтую игрушку в руках Эпика. В его воспалённом мозгу мгновенно выстроилась безумная логическая цепочка. — Враг!.. — прохрипел Инсанити, и его голос сорвался на безумный визг. — Боевик Куриного Штаба! Они внедрились! Они хотят украсть мою тушёнку! Шпионы повсюду! Командир Пернатых, я уничтожу твой гарнизон! Прежде чем Эпик успел что либо сообразить, Инсанити швырнул свой плюшевый багет на пол и взмахнул руками. Пространство вокруг него сотряслось, и прямо в гостиной материализовались огромные, треснувшие Гастер-бластеры. Их челюсти с хрустом распахнулись. Эпик, мгновенно растеряв всю свою расслабленность, кувырком слетел с дивана, прижимая резиновую курицу к груди, как самое дорогое сокровище. Огненные лучи колоссальной мощности разом прошили дом Короля насквозь. Заднюю стену, диван и половину кухни просто испарило. Дрим едва успел выставить золотой щит, чтобы защитить Даста, а Дельта, выругавшись, выпрыгнул через окно, увлекая за собой остальных. Взрывная волна вынесла Эпика и Инсанити на заснеженную улицу Сноудина. Жители городка, уже привыкшие к странностям жильцов королевского дома, при первейших звуках взрывов слаженно, без паники, начали эвакуироваться в сторону Жаркоземья. Инсанити не собирался останавливаться. Он выскочил на заснеженную площадь, безумно хохоча и выкрикивая несвязный бред про секретные военные базы бройлеров. Вокруг него из-под земли начали сотнями вырываться острые кости, которые веером полетели в Эпика. Эпик принял вызов. Его левый глаз ярко вспыхнул фиолетовым пламенем. Одним взмахом руки он призвал свои массивные Эпик-бластеры, которые заслонили его от летящих снарядов. В небе над Сноудином развернулась настоящая артиллерийская дуэль. Фиолетовые лучи Эпика сталкивались с багровыми лучами Инсанити, порождая страшные взрывы. Стовековые сосны с корнем вырывало из земли, снег мгновенно таял, превращаясь в грязную жижу, а земля под ногами скелетов ходила ходуном. — Сдайся, Эпик! Ты укрываешь генерала пернатых! Куриный Штаб заплатит за шишки! — орал Инсанити, запуская очередную волну гигантских костей. — Чувак, это просто резиновая игрушка! Остынь! — кричал в ответ Эпик, ловко маневрируя между взрывами и призывая костяные стены, чтобы блокировать безумные атаки товарища по таймлайну. Поняв, что дальний бой из бластеров не приносит мгновенной победы над куриным шпионом, Инсанити резко сменил тактику. Его бластеры исчезли, а сам он, издав дикий звериный рык, рванул вперёд на четвереньках, как собака, на ходу материализуя в руке длинную, острую как пика кость. Эпик среагировал мгновенно: в его руке соткался фиолетовый костяной меч. Скелеты сшиблись в центре разрушенной площади. Звук удара их костяного оружия напомнил звон настоящей стали. Инсанити атаковал яростно, хаотично и абсолютно непредсказуемо, нанося рубящие удары сверху вниз. Эпик, обладая колоссальным боевым опытом, крутился волчком, парировал выпады и ловко уворачивался, но безумная, сырая сила Инсанити заставляла его отступать, оставляя глубокие борозды на подтаявшем снегу. В какой-то момент Инсанити совершил обманный манёвр и со всей силы пнул Эпика в грудь. Тот отлетел назад, пробив спиной деревянную вывеску магазина. Костяной меч Эпика развеялся в воздухе, а сам он на секунду дезориентировался. Видя, что противник открыт, Инсанити отбросил своё костяное оружие в сторону. Его глазницы полностью потемнели, а на лице застыла жуткая, оскаленная улыбка. Он решил перейти в жестокую, бескомпромиссную рукопашную схватку. Инсанити коршуном налетел на поднимающегося Эпика. Первый же его удар кулаком пришёлся Эпику прямо в челюсть — послышался глухой треск кости. Эпик откинул голову назад, но тут же перегруппировался. Пропустив мимо уха мощный боковой хук, Эпик резко нырнул под руку Инсанити и нанёс ему сокрушительный апперкот снизу вверх, отчего безумный скелет на мгновение оторвался от земли. Но Инсанити будто не почувствовал боли. С маниакальным упорством он схватил Эпика за шиворот его фиолетовой куртки и с размаху впечатал головой в обледенелую землю. Сноудин вокруг них уже лежал в руинах: дома Гриллби больше не существовало, библиотека превратилась в кучу щепок, а пост Папируса разнесло в щепки ещё в начале боя. Скелеты катались по грязи и талому снегу, яростно тузя друг друга кулаками. Инсанити оседлал Эпика сверху и начал методично, с бешеной скоростью наносить удары сверху вниз, тяжело дыша и выплёвывая безумные ругательства: — Куриный... Штаб... Не пройдёт! Запасы картошки... Будут... Нашими! Эпик, тяжело хрипя, блокировал часть ударов скрещенными руками. Наконец, улучив момент, он резко выставил колени, упёрся ими в спину Инсанити и мощным толчком перебросил безумца через себя. Оба скелета тяжело поднялись на ноги, шатаясь от усталости и ран. Куртка Эпика была разорвана, на черепе красовалась пара свежих трещин, но в его левом кармане всё ещё торчала та самая злополучная резиновая курица. Инсанити, весь покрытый грязью и копотью, тяжело дышал, его челюсть слегка подрагивала, а кулаки были сжаты с такой силой, что кости трещали. Они замерли друг против друга, готовые сойтись в последнем, решающем раунде этой абсурдной и разрушительной войны.