Каникулы Араика 2: моя Магдалина

John met me down on the boulevard Cried on his shoulder 'cause life is hard The waves came in over my head What you been up to, my baby? Haven't seen you 'round here lately

“How to disappear” Lana Del Rey

— Что ж я делаю то? — подумала Таня, нажимая на кнопку дверного звонка, понимая, что пути назад уже нет. Одну руку ей оттягивала сумка, а другую — тяжеленная переноска, под которую Таня переодически подставляла колено. Она позвонила еще раз, в тайне надеясь, что хозяин квартиры все-таки окажется не дома и ей не придется претворять в жизнь ее же бредовую задумку. Вообще то намерения были самые положительные. Таня даже сама себе удивлялась, как это её вдруг потянуло на такой жест доброй воли. Однако в жизни случается всякое и даже самые, казалось бы, злейшие враги могут однажды примириться. Наконец послышались преближающиеся шаги, в замочной скважине повернулся ключ и дверь распахнулась. — Таня? — удивился, замерший на пороге, Араик. — Таня, — кивнула Таня и, заметив его замешательство, спросила — Не пустите? Араик молча пропустил гостью внутрь. Таня тут же огляделась. Квартира была обставлена скупо и чисто по делу, без всяких украшательств. Чувствовалось, что не хватает женской руки. — Я вообще то к вам с презентом, — сказала Таня, нервно вытирая ноги о половичок. — Да вы проходите, — пригласил её Араик, с недоверием косясь на переноску. Таня прошла на кухню и сложила сумки на стулья. — Вы знаете, мне кажется, наше с вами общение как-то не задалось, — начала она, делая вид, что не волнуется. Араик хмыкнул. Это еще мягко сказано. — Ну так вот, я подумала, что надо это исправлять. Таня открыла переноску и к величайшему удивлению Араика вынула из неё серого, потрепанного кота бандитской наружности. Кот даже не мяукнул, просто уставился на Араика желтыми немигающими глазами. — Это что? — опешил Араик. — Вы что, котов никогда не видели? — рассмеялась Таня, — Посмотрите, какой милый. Мне, кажется, вы даже чем-то похожи. Араик аж дар речи потерял от такой наглости. Таня продолжила. — Вот тут в сумке все его скромные пожитки. Я думаю, вы будете отличными друзьями. Таня посадила кота на пол и тот с абсолютно безразличным видом принялся вылизывать заднюю лапу. Наконец Араик пришел в себя. — Таня, вы совсем чокнутая? Немедленно забирайте животное и уходите. — Я не могу его забрать, — виновато пожала плечами Таня. — Это еще почему? — спросил Араик, как будто его это вообще волновало. — Маш… — Таня запнулась, — В смысле Мария Генриховна мне не разрешит. Араику уже становилось смешно от абсурдности всей ситуации: любовница бывшей жены заявилась к нему домой и требует взять под опеку какого-то облезлого котяру. — Вот, что значит начальница, — усмехнулся он. — Слушайте, Араик как-вас-там, я вообще-то пришла мириться, — вспылила Таня, — А вы мне совсем не помогаете. Вы поймите, что у него несчастного два пути: вы или улица. Ну есть у вас сердце или как? Но Араик был непримирим. — Я выбираю улицу. — Ну понятно. Ничего другого я и не ожидала, — Таня подняла с пола кота, который так и замер с высунутым языком, — Пойдем, котик. Я выброшу тебя на помойку — Не пытайтесь давить на жалость, — отрезал Араик. — А я знаю, что у вас ее нет, — парировала Таня. — Не понял. — А что тут понимать? Вы же от всех также избавляетесь, — Таню было уже не остановить, — Сначала Маш… В смысле Марию Генриховну третировали, потом Анну. Не надо ничего говорить, она мне рассказывала. А теперь так вообще все связи оборвали. А она ужасно страдает. Араик уже собирался разразиться гневной тирадой о том, что его отношения с женой, а уж тем более с дочерью это далеко не Танино дело, и был бы прав, но последняя фраза сбила его с толку. — Страдает? — Именно, — кивнула Таня и глубоко вздохнула прежде чем произнести длинную, сбивчивую речь, — вы понимаете, у нас сейчас… такой узкий круг знакомств. У меня, конечно, есть друзья, но это ведь не совсем то. Верно? Я к тому, что Маш… в смысле Марии Генриховне очень одиноко. Она, конечно, в этом никогда не признается. Но… Короче, я думаю, она скучает по вам. Не как по мужу, но как… по товарищу, что ли. И мне показалось, что было бы отличной идей вас помирить. А для этого мне самой нужно было с вами подружиться. Ну и вот, я здесь. А кота я в подъезде подобрала. Араик, оглушенный всем сказанным, опустился на стул. Таня тоже села, примостив кота на коленях, как младенца. — Вы думаете, Маша хочет меня видеть? — аккуратно спросил Араик. Таня примирительно коснулась руки Араика. — И не только Маш… В смысле. Хотя ладно. Вы знаете, недавно приходила Анна. Все только о вас и говорят. Упоминание дочери окончательно выбило Араика из колеи. Это была, пожалуй, самая болезненная его точка. Пару месяцев назад Анна вышла замуж и Араик не был приглашен. — Вот уж она то точно не хочет, — начал было Араик, но Таня его перебила. — Все девочки хотят, чтобы папы их любили, — улыбнулась она, — И большие, и маленькие. Таня снова усадила кота на пол, встала и огляделась. — У вас вот квартира новая, а новоселья так и не случилось. Вы пригласите всех, а я уж, Машу уговорю, если сопротивляться будет, — Таня подмигнула Араику, — Так что? Берете котика? Он уже тут вроде освоился. — Оставляйте, — махнул рукой Араик. Таня радостно всплеснула руками. — Я знала, что вы добрейшей души человек. Как назовете? Араик задумался. Глядя на этого кота, в голову приходили только ругательства. Но разве был он виноват, что родился уродом? — Пушак. — Не Пушок? — уточнила Таня. — Пушак это армянское имя, — пояснил Араик, — Пушак-джан — Я этого не знала, — Таня глянула на часы, — Ну что ж, я пойду. Была рада вас повидать. Араик проводил ее до двери. — Не думал, что однажды скажу это, но я тоже рад, что вы зашли. — Тогда топор войны зарыт? — Таня протянула ему руку на прощание. Араик пожал её в ответ. — Уже нечего зарывать. Перед тем, как уйти Таня еще раз оглянулась и заговорщицким тоном сообщила: — Вас наверняка будут спрашивать про нее. Подумайте, что будете говорить. Ну до свидания. — До свидания, — кивнул Араик и закрыл дверь. Он понял, что Таня имела ввиду, и действительно подумать стоило, что сказать и как это все объяснить людям. Хотя бы потому, что он не мог этого объяснить даже себе самому. А дело было вообще-то очень простым. С того момента, как Араик вернулся из Черногории он не переставал думать о Любе. Ни днём, ни ночью, ни дома, ни на работе. И мысли эти приносили сплошной раздрай в его привычный распорядок жизни. Они заставляли его надолго отвлекаться от важных занятий вроде подписания бумаг или вождения автомобиля. А так и до аварии не далеко. Араик постоянно думал о том, где она и с кем. В его воображении уже рисовались самые абсурдные заголовки, например: «Новая Любовь президента. Кабаевой нашлась замена». Почему он вдруг представил Любу в компании высокопоставленных политиков, Араик сам не знал. Однако ж даже такие бредовые фантазии его ранили. Наверное единственное, что могло бы помочь это Любина смерть, но ведь не скажешь же: «Любаша, будьте так любезны, если вас не затруднит, умрите, пожалуйста». Поборовшись с собой какое-то время, Араик не выдержал и, выдумав себе командировку в Москву, подхватился и поехал. В Москве он встретился с товарищем-адвокатом, который вел дело Любиной матери и уже через него вышел на саму Любу, которая после стольких месяцев молчания не очень то была настроена на дружескую беседу. За это время она успела постричься, что Араик не воспринял слишком серьезно, а зря, потому что в моменты кризиса именно ножницами девушки пытаются добиться хоть какого-то контроля над своей жизнью. На встречу в кафе она пришла с то ли родственницей, то знакомой Оксаной, женщиной средних лет и с языком без костей. — И все-таки, чем интересно вы были так заняты? — недовольно поинтересовалась Люба, разглядывая, как в чашке плавают чаинки. Араик чувствовал себя, как на допросе. — Я переезжал. — Новый домик купили? — встряла Оксана. — Скорее наоборот, — уклончиво ответил Араик. — Это как? — опять влезла Любина компаньонка. Араик понял, что улизнуть от ответа не выйдет. — Я развелся, — произнес он смотря на Любу, чтобы тут же поймать её взгляд, — дом оставил жене. И Люба действительно подняла на него глаза. Уже не обиженные, а скорее печальные. Но прежде, чем она успела что-то сказать, ее перебила Оксана. — Как это благородно! — воскликнула она, — Сейчас мужики даже от алиментов бегают! — Вот как, — наконец произнесла Люба извиняющимся тоном, — Мне очень жаль. Араик опустил глаза в свою чашку. — Жалеть меня не надо. Сам виноват. Оксана так и подскочила на месте. — Да как же вы, весь такой положительный, можете быть виноваты? Вот уж не поверю. Люба недовольно зыркнула на нее, но все равно обратилась к Араику. — И как вы теперь? — спросила она. Араик развел руками. — Да вот привыкаю к новой жизни. Без жены. Оксана откусила от пирожного и не пережевав его продолжила гворить. — Жена то небось гулящая, раз такого как вы потеряла. Араик почувствовал, как внутри поднимается возмущение. — Я бы попросил о моей… В смысле о Марии таких слов не говорить. Но Оксана, кажется, даже и не заметила, что сказала что-то не то и резво продолжила. — Он еще и бывшую жену уважает! Вот Люба, смотри, какие бывают, — она толкнула Любу локтем и вздохнула, — Нашей Любе бы такого мужа. Тут уж Люба не выдержала. — Оксана! — А что? — Оксана промокнула рот салфеткой, — Давно пора. Тебе уже 27 лет! Люба насупилась. Беседа была уже непросто неловкой, а даже какой-то унизительно позорной. — Через месяц. Оксана опять не заметила собственной бестактности. — Не велика разница. Ты знаешь, что женщина в 27 уже считается старородящей! Так что надо поторапливаться. И лучше бы вот такого, как товарищ Абгарян. Араик аж поперхнулся. — Да где же сейчас такого возьму? — постараюсь отшутиться Люба. — Это правда, таких сейчас не найти, — вздохнула Оксана, а потом обратилась и к самому Араику, — Ой, а может быть вы на нашей Любе женитесь? Вы ж теперь свободны. Араик не зная, что ответить, замер с чашкой в руках, но Оксана уже перескочила на следующую волну рассуждений и догнать её была не судьба. Она продолжала говорить и даже не замечала, что оба её собеседника давно её не слушают, а только исподволь перебрасываются короткими взглядами. Вообще от Любы было сложно отвезти глаза. Потеряв в длине, волосы ее сильнее закудрявились и теперь светлыми локонами лежали на плечах. Араик подумал, что теперь она была даже красивее, чем в Черногории. Так и прошел вечер. Вытолкав наконец Оксану из-за стола, Люба быстро накинула плащ и подошла лично попрощаться с Араиком. Она протянула ему руку уже в перчатке. Бархатная ладошка, кошачья лапка легла в его широкую грубую от холодного ветра ладонь и Араик пожалел, что не додумался тоже взять с собой перчаток. — До свидания. Спасибо, что все-таки приехали, — сказала Люба, хлопая ресницами, — вы не подумайте, я вам очень благодарна. — Да что уж там, — улыбнулся Араик, давая понять, что обиды не держит, — действительно надо было как-то раньше этим заняться. Уже почти отвернувшись, но как будто вспомнив о чем-то, Люба ухватилась за него пальцами и, придвинувшись ближе, произнесла: — Не было ни дня, когда бы я не думала о вас. Прежде чем Араик успел ей что-то ответить, она резко развернулась и выскользнула на улицу. А через месяц он заказал ей букет на адрес в честь дня рождения. Люба позвонила ему сама прямо на работу, даже не поинтересовавшись, отвлекает она его или нет. Она тут же разродилась большой благодарственной речью, сообщила, что её родственники уже ставят ему свечку за здоровье в церкви. Потом начала расспрашивать, чем же он занимался, когда ему было 27. Араик рассказал, что в 27 лет он женился. Далее у них состаялся следующий диалог. — Дааа, — вздохнула Люба, — тут вы меня, конечно, обскакали. — Вам совершенно некуда торопиться, — уверил её Араик, — всему свое время. — Вот я тоже так думаю, — ответила Люба, — но разве это кому то объяснишь? Такое ощущение, что всех вокруг это волнует больше меня. — Они просто переживают о вас. — Пускай о себе переживают. Надоели уже. И вообще замужество оно нужно для чего-то, а не просто так. — Это действительно серьезное решение, — согласился Араик, хотя не совсем понял, что именно Люба хотела этим сказать. — Да я не про то, — Люба на секунду замолчала, обдумывая свои слова, — Я имею ввиду, что… ну как сказать? Все, что можно делать с мужем, можно делать и с немужем. Ну как бы и получается, что замуж выходят для конкретных целей. Короче, ладно, забейте. И не слушайте, пожалуйста, Оксану. Она сама не знает, что мелет. — Да я уже забыл, — уверил её Араик. — Вот и хорошо. Тогда не будем об этом. Спасибо вам еще раз. Шикарный букет. Дорогой небось? — Не беспокойтесь об этом. — Ой, это я запросто. Вы же еще навестите нас? — в ее голосе проскочила нотка уязвимости, — Я все думаю, что я вас тогда обидела и вы больше не приедете. Араик вздохнул. — Люба, работы много. Еще и все остальное. Посмотрим. Не знаю правда когда… Но Люба его остановила. — Когда сможете, тогда и приезжайте. Вы же действительно такой занятой. Не то что я. Ну до свидания, — выпалила она и положила трубку. Араик уставился на свой телефон. Он уже успел отвыкнуть от того, какой поток мыслей и слов может извергаться из Любы. Араик чувствовал себя измотанным, но при этом довольным. А потому в итоге он всегда находил время повидаться с Любой, как бы занят он не был. Но встречи эти были делом тяжелым. Чем больше Араик общался с Любой, тем больше понимал, какой нервной и печальной жизнью она жила. — Вы думаете, она меня простила? — спросила Люба, нервно теребя висюльки на шарфике. Араику это напомнило сцену их, как ему тогда казалось, последнего прощания тогда в Черногории. Видя знакомые бровки домиком, Араик снова преисполнился желания Любе помочь. — Кто? — на всякий случай уточнил Араик. — Ну… мама. Когда разговор заходил о маме нужно было быть особенно аккуратным. Араик осторожно подбирал слова. — Люба, ваша мама очень сильный человек и сама приняла решение. Мне конечно сложно судить, но она ведь это сделала ради вас. — Да знаю я. Просто… — Вы чувствуете себя в долгу перед ней? — попытался угадать Араик. Люба отвечала, глядя в окно. — И это тоже. Не знаю, как сказать. Как будто мы только привыкли и все опять меняется. Если она правда выйдет, то значит всего этого могло бы и не быть. Вы понимаете? Ну это как войны имеют смысл, только если они навсегда. А когда они заканчиваются, все возвращается к прежней точке только с убытками. Но ведь можно было бы обойтись и без этого. Получается, мама столько лет потеряла просто так. Араик невольно накрыл её руку своей. Люба прикусила губу, но руку не убрала. — Мне кажется, — рассуждал Араик, — главное, сосредоточиться на том, чтобы она еще больше не потеряла. — Тут вы конечно правы, — соглашалась Люба, — Но по справедливости это ведь должна была быть я. От этих слов сердце у Араика кровью обливалось. Он думал о том, что не было никакой справедливости в этой ситуации, а если идти дальше, то и в мире вообще. — По справедливости вам бы не пришлось делать то, что вы сделали. Люба наконец повернулась. Глаза ее уже блестели от набегающих слез. — Тогда в чем вообще смысл законодательства? — спросила она с отчаянием в голосе, но Араик ничем не мог ей помочь. — Я не знаю, — вздохнул он, — я не знаю.