За Кибертрон!

Кибертрон прогнил давно. Задолго до его восхождения на пост главного помощника Праймов.  Так почему же его так невзлюбили? Почему на того, кто извечно пытался сделать лучшее для Кибертрона, для его народа, смотрели свысока? Почему никто из «Высших» не признавал его идеи, только и делая, что отшучиваясь и снисходительно глядя сверху вниз?  Почему?  Почему именно на него?!  Почему?  Почему?  ПОЧЕМУ?!  Кибертрон – их родная планета, процветающий, прекрасный мир… На первый взгляд, если прислушаться к глашатаям на сценах и присмотреться к рекламным щитам, кричащим о «Райском уголочке — Кибертроне» с каждого угла. Хах, забавно. Ведь их мир погряз во лжи и обмане.  Возникал вопрос: почему?  Почему некогда миролюбивая раса закостенела и на просьбы о помощи стала отвечать молчанием и равнодушным взглядом на дезактивы?  Сентинел этого честно не понимал. А вскоре и перестал пытаться, приняв систему, как должное. Как аксиому.  Потому что он устал искать доказательства её неправильности.  До одного момента... «Не можешь победить толпу – возглавь!» — услышал он когда-то на одном из застольев Праймов, празднующих очередную мелкую победу в рейде на квинтессонов, и эта фраза так крепко врезалась в память, что вскоре сам собой возник план.  Действенный план.  Именно.  Возглавить.  Это всё, что ему нужно.  Бороться с системой бесполезно. Гораздо проще менять её изнутри.  Никто не знал, сколько труда составило ему всё организовать. Сколько циклов было потрачено на раскопку ценных данных, подхалимство и попытки выбиться в самый верх, прежде чем его просто заметили. Ну да, красивый синий джет с горящими окулярами, доказывающий что-то их слуге, не мог остаться без внимания.  Дальше было самое волнительное: личное знакомство с Праймами. Не просто вежливый официоз при случайных встречах на праздниках, а настоящий разговор. Прима доброжелательно улыбался, сверкая идеальной полировкой, но остальные смотрели подозрительно, с лёгким напряжением, особенно Мегатронус.  «The biggest, the baddest of the Primes».  Пришлось прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать лицо, но мелко трепещущие крылья зоркие взгляды заметили. Но в странно мерцнувшей оптике Примы за фасадом обворожительности он тогда двойного дна не разглядел. А зря.  Может, хоть бы подготовился морально к тому, что его ждало... Он зарекомендовал себя как смышлёный крылатый с большими амбициями. Кому-то пришёлся по искре, а кому-то всё ещё казался каким-то не таким. Однако вскоре он уже пожимал крепкий манипулятор Вектора, принимая предложение стать личным помощником Праймов.  Первая фаза его плана была завершена.  Дальше стало проще, хотя в то же время тяжелее — огромное количество поручений, включая «принеси-подай», но вентилировать стало легче, пускай он всегда теперь находил себя стоящим у очередного кабинета Прайма с сильной отдышкой. Купленная вскоре парящая платформа немного упростила его положение, но работы меньше от того не стало. Скорее, только передвигаться стало проще, да и его манёвренность и координация улучшились, к его собственному удивлению.  Хоть какой-то плюс от этих «Величайших».  Правящие боты, к слову, если раньше ещё вызывали хоть каплю восхищения, то после первой декады с ними Сентинел был готов взвыть. Или заорать. Или равносильно этому побиться шлемом о стену… Вкратце, те вызывали только омерзение. Праймы, те самые великие воины, воюющие с незапамятных времён с квинтессонами, их заклятыми врагами, оказались простыми болванами, всех подряд тыкающими в свою «великую» мудрость.  Непревзойдённые Праймы оказались просто кучкой старого хлама, о чём Сентинел был рад поделиться.  Придя так после очередной декады домой пораньше (не тогда, когда уже светало), он наткнулся на скромной кухне на Эйрахнид и вывалил ей всё, что накопилось за долгие циклы.  Фемма-инсектикон, арахна, как она окрестила себя при их весёленьком знакомстве, не моргая глядела на него, очевидно, записывая каждое слово, но вскоре ей это наскучило, и под конец тирады она уже удаляла половину сказанного Сентинолом в приступе истерии из превосходных банков памяти, которым мог позавидовать любой профессиональный аналитик, подтачивая пилочкой ноготки.  И где, спрашивается, она её взяла?.. — Это же не моя? — подорвался пока что не Прайм, а получив отрицательный ответ, вновь грохнулся на диван. Лицевая, спрятанная где-то в подушках, отчаянно застонала. От дежурной улыбки рот готов был уже треснуть, а от количества ерундовой информации вперемешку с важной процессор желал взорваться. Прям как бомба со сломавшимся таймером. Нет, он знал, что с Праймами легко не будет, но никогда бы не подумал, что в таком ключе!  При очередном горьком и ужасно утомительном мычании наконец проявившая к нему внимание Эйрахнид зацокала лапками, как про себя называл тонкие смертоносные конечности Сентинел, вслух не осмеливаясь даже слова дурного сказать про её странную конструкцию. В следующий миг по его перегруженному шлему аккуратно прошлись тоненькие отполированные пальчики.  — Всё будет в порядке, Сентинел, — негромко прохрипел тщательно отрегулированный голос.  Осталось совсем немного.  Будущий «Прайм» нашёл в себе силы лишь кивнуть, не отрывая шлема от подушки. А после отдался воле чужих прикосновений...  Расслабляющим, нужно признать. И крайне аккуратным.                                                  

***

Старскрим невзлюбил его. Сразу. Стоило новоявленному помощнику глав планеты показаться в поле оптики, а командующий воинами-защитниками их расы, Элитной Гвардии Кибертрона, уже презрительно фыркал, выражая всё своё мнение по поводу назначения «бестолкового бота» на пост секретаря. На лицевой Сентинела всегда играла улыбка, однако в такие моменты энергон в жилах просто вскипал от ярости. Чем он успел насолить этой высокомерной выскочке?  Признавать, что он сам точно такой же, будущий Прайм не собирался.  Остальные в гвардии его особо не замечали. Главный связист, Саундвейв, придерживался нейтралитета, а Шоквейв, как-то раз увидев его спорящим со Старскримом, не пытался даже выйти на контакт. К счастью, с рядовыми солдатами помощник не пересекался, иначе не мог сказать, что его выдержка переживёт встречи с ещё большими идиотами, находящимися под командованием неразговорчивой машины, ярого логика без моральных ценностей и шлаковой истерички с комплексом как минимум самого Праймуса. Вспоминая о последнем, Сентинел никогда не мог сдержать презрительное фырканье.  У такого командующего адекватные воины не выживали.  Шоквейв с Саундвейвом не в счёт...           

***

Отправить Эйрахнид в качестве шпиона в «стан врага» под видом аналитика было гениальной идеей. Но Сентинел всё равно с неверием привстал, услышав её ответ.  — Ты согласна? — Он был удивлён столь быстрым решением, ведь знал, каким высоким был риск оказаться пойманным на краже информации. Несмотря на всё это, наёмница снова утвердительно кивнула. В десятке окуляров — ни тени сомнения. Лишь полное спокойствие и уверенность в завтрашнем цикле. Вернее...  В самом Сентинеле.  Кибертронец прогнал цикл вентиляции, напряжённо оскалившись. Жертвовать существом, что он в мыслях уже считал подругой, не хотелось. Какая-то его часть даже надеялась на то, что она откажется. Но...  — Твои планы совершенны, Сентинел, — произнёс голос совсем рядом; будущий Прайм не заметил, когда арахна оказалась рядом, потому вздрогнул всем корпусом. От слов, тихо сказанных в самое аудио, прошла лёгкая дрожь. — Я знаю это.  В полной тишине, разбавляемой лишь его судорожной работой систем, ему оставалось только кивнуть.  А дальше... Дальше всё завертелось с бешеной скоростью, и итогом стала... Его победа.  Безоговорочная и абсолютная. Гвардия скрылась. Жаль, но поправимо: безыскровые жестянки вполне смогут её заменить.  Праймы — убиты. Народный дух подняла весть о новом правителе. Сентинел стал их лучом света во мраке, как всегда и мечтал, встал во главе всего Кибертрона.  Соглашение с квинтессонами в самом начале казалось верным решением, обещающим безопасность всех трансформеров на планете. Отдавать в качестве платы за мир жалкие кубы энергона звучало... вполне несложным решением.  Но появились проблемы.  Энергон перестал течь в достатке, пришлось проявить жестокость: лишить несколько тысяч новых трансформеров Т-шестерни. Всего лишь необходимость.  Но власть развращает.  Вскоре желание вернуть шахтёром возможность трансформироваться исчезла.  Квинтессоны начали проявлять агрессию, требуя больше энергона. Собственные запасы планеты истончались с каждым орном. Эйрахнид перестала заводить разговоры, предпочитая в его присутствии молчать. Разочаровалось?  Нужно было исправлять положение, и он удвоил силы, брошенные на поиск Матрицы.  Увы... Времени на фиксацию разворачивающейся катастрофы ему не хватило.  Что сказать? Он не ожидал, что его разорвёт напополам простой шахтёр, возомнивший себя лидером движения, которое в будущем приобретёт название...