Figure It Out!

Хиросэ почти никогда так рано не вставал, и единственной причиной, по которой он это сделал, были сборы. Он сложил записку, которую написал вчера, и нарисовал на ней маленькое сердечко, аккуратно завернул цветы. Он оделся, но до его обычного выхода в школу оставался еще целый час. Хиросэ сел на пол, прислонившись к кровати, и закрыл глаза — буквально на минуту! Ну...на пятьдесят, если быть точнее... Когда Хиросэ снова проснулся, пора было уже выходить. Он схватил сумку, перепроверил, взял ли записку и цветы, и пулей выскочил за дверь! «Стоит ли отдать их ему прямо в руки? Может, это чересчур! Да у меня, наверное, и смелости на такое не хватит...» — бормотал Хиросэ на бегу, но тут его осенило: «Положу ему в шкафчик! Да, точно, так и сделаю!» Вскоре Хиросэ добежал до школы — на удивление, раньше всех остальных. Он подошел к шкафчикам для обуви, мысленно умоляя вселенные, чтобы это точно был шкафчик Накамуры, и аккуратно положил внутрь записку и цветы, после чего поспешил к своему шкафчику, чтобы переобуться. Вокруг почти никого не было: только пара помощников учителей да ребята, паркующие велосипеды — в общем, никого из тех, с кем Хиросэ близко общался, так что он просто пошел в свой класс. В кабинете уже сидел Отогири-сэнсэй — ну логично, он же учитель! Отодвинув дверь, Хиросэ подошел прямо к его столу. — Доброе утречко, Отогири-сэнсэээй! — звонко выдал Хиросэ, знатно напугав учителя. — Привет, Хиросэ. Что-то ты больно рано сегодня, в тебя вселился кто-то? — поддразнил Отогири, положив руку парню на плечо, пока в другой руке держал какие-то бумаги. — Возможно... В меня вселилось мое собственное сердце! Нет, звучит как-то банально... В общем, я влюбился, поэтому встал пораньше, чтобы подбросить в шкафчик записку с признанием и цветы! — затараторил Хиросэ. Отогири выслушал его и кивнул: — Это здорово. Надеюсь, ты её не подписал как «твой тайный поклонник»? А то ты мне до сих пор так и не назвал имя этого человека... — Я ЕЁ НЕ ПОДПИСАЛ — выпалил Хиросэ и пулей вылетел из класса обратно к ходу. Стоп, у него же нет карандаша! Он рванул назад в класс, лихорадочно перерыл свою сумку: — Карандаш нужен! — и снова помчался к выходу. К несчастью, в школу уже начали подтягиваться ученики, включая Накамуру, который как раз шел к своему шкафчику для обуви... Хиросэ не смог затормозить и просто пролетел мимо него, потом развернулся, снова пробежал мимо и рванул обратно в класс, где обессиленно рухнул на свою парту. — Слишком поздно... Он уже был там... — громко простонал Хиросэ, так что Отогири всё прекрасно услышал. — Ну, значит придется сказать ему лично — кем бы он ни был, — с долей иронии, но всё же поддерживающе произнес Отогири, выжидающе глядя на Хиросэ в надежде наконец услышать имя. — Накамура... Был там... Мне нравится Накамура, — Хиросэ выпрямился, чтобы это сказать, и покосился на дверь класса — не идет ли кто. Впервые за сегодня ему улыбнулась удача: никто не вошел и даже не прошел мимо. — Я влюблен в Накамуру... — повторил он еще раз. Отогири кивнул, мягко улыбаясь: — Он хороший парень. Из всех, кто здесь учится, это лучший выбор. — Из ваших уст это звучит как-то странно, сэнсэй... — Хиросэ подозрительно прищурился. Отогири шутливо поднял руки, будто сдаваясь: — Эй, я просто пытаюсь тебя поддержать! — рассмеялся он. Вскоре класс начал заполняться учениками. Вошел и Накамура, который выглядел более... воодушевленным, что ли? Довольно приметно, во всяком случае для Хиросэ, который буквально пожирал его глазами. Он во все глаза наблюдал, как Накамура поспешил к своему месту, держа в руке сложенную записку. Хиросэ замер, глядя, как Накамура разворачивает её и пробегает глазами по строчкам. Лицо парня становилось всё краснее и краснее, а в выражении лица читались одновременно смущение и искреннее счастье. Хиросэ был в восторге. Ему до безумия хотелось сказать хоть что-то: признаться, что это его записка, что это он её написал и оказался слишком глуп, чтобы подписаться в конце, что он просто хотел, чтобы Накамура узнал о его чувствах. Вскоре Отогири-сэнсэй начал урок, и Хиросэ, как обычно, совершенно не слушал. Почти всё занятие он каждые пять секунд косился на Накамуру, время от времени сталкиваясь с ним взглядом. В эти моменты Хиросэ отворачивался даже быстрее Накамуры, хотя оба они сидели с абсолютно пунцовыми лицами.

***

Сердце Накамуры бешено колотилось. Почему Хиросэ постоянно на него смотрит? Он буквально кожей ощущал этот взгляд. Ситуацию ни разу не облегчал и тот факт, что кто-то оставил в его шкафчике для обуви эту записку... да еще и цветы! Постойте-ка... А что, если это был Хиросэ?! НЕТ, НЕТ, уймись, сердце, успокойся! Это наверняка чистой воды совпадение — в конце концов, Хиросэ и так частенько поглядывал на него последние несколько недель, к этому уже можно было привыкнуть! Пусть это и маловероятно, но Накамура был бы на седьмом небе от счастья... Он бы, наверное, умер от восторга, если бы эти вещи и правда оставил Хиросэ. С другой стороны, зная его «везение», это вполне могла быть чья-то очень жестокая шутка. Да, скорее всего, именно жестокий розыгрыш... Ему срочно нужно было переключиться на то, что происходит вокруг. Только сейчас, когда закончился первый урок, Накамура вспомнил, что вообще-то сидит на занятиях! Он убрал тетради и достал учебники по следующему предмету, после чего бросил взгляд в центр класса, где сидел Хиросэ. Хиросэ уже смотрел на него. Эти круглые, мягкие глаза глядели так, словно парень глубоко задумался. Накамура замер. Он смотрел в ответ до тех пор, пока Хиросэ не опомнился и резко не отвернулся; Накамура медленно сделал то же самое, опустив глаза в тетрадь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Может, его первая догадка всё-таки верна? Накамура снова достал письмо, развернул его и перечитал еще раз. Оно звучало настолько искренне, что идею с жестоким розыгрышем, пожалуй, можно было отбросить насовсем. Но почерк... Неужели это почерк Хиросэ? Он ведь даже не знает, как тот пишет! Да и подписи в конце не было никакой... Если он хочет верить, что это Хиросэ, придется провести целое расследование! Но как-нибудь в другой раз, потому что у него уже сейчас случится сердечный приступ от одних только мыслей об этом...

***

Хиросэ простонал. В школе не было абсолютно ничего веселого, и её программа явно не могла удержать внимание человека с концентрацией пятилетнего ребенка, как у него. За сегодня он не усвоил вообще ничего: за целых три часа уроков в голове отложилось ровно 0% из всего, что пытался вдолбить им Отогири-сэнсэй. Но вот, наконец, наступил обед, и Хиросэ вернулся к своему привычному занятию — он наблюдал за Накамурой со своего места, едва двигаясь и почти не дыша. А его сердце тем временем отчаянно пыталось вырваться из груди и улететь поближе к Накамуре, пока тот болтал с Кавамурой. Они сто процентов обсуждали записку. Ребята по очереди разглядывали её, анализировали почерк и спорили, у кого из знакомых он мог быть похожим. Большую часть вариантов предлагала Кавамура, и она как раз назвала Хиросэ — и тут, как в сказке: «помяни чёрта, он и появится». — О, а что это у тебя там, Накамура? — как можно более непринужденно (хотя вышло довольно неуклюже) спросил Хиросэ, заглядывая Накамуре через плечо, чтобы почитать текст, и вовсю притворяясь, будто это не он его написал. — Кто-то признался ему в любви! Не твоих рук дело, Хиросэ-кун? — громко заявила Кавамура, а затем подмигнула. И это вряд ли было простой поддразниванием: её улыбка и хитрый взгляд буквально кричали о том, что она всё знает... Ну, или у Хиросэ просто разыгралась паранойя, хотя сам он к этому моменту уже стал пунцовым, как помидор! — ЧТО?! — выпалил Хиросэ, и его голос предательски и неуклюже дрогнул. Ему и так было безумно неловко, и зачем он вообще сюда подошел?! — Нет! То есть... звучит как-то грубо... Я не... Но если бы я когда-нибудь решил признаться Накамуре, из всех людей на свете, я бы, наверное, тоже... ну, притащил цветы! Или вот это! Записка — это хорошо, записка — это просто замечательно, особенно для Накамуры... Ну, может, не конкретно для Накамуры, но... — затараторил Хиросэ, переводя дикий взгляд с одного на другую. Кавамура, казалось, не знала, то ли ей смеяться, то ли звать на помощь, а Накамура выглядел слегка растерянным — то ли от непрерывного потока слов Хиросэ, то ли от самого смысла сказанного. — В общем... Нет, — наконец закончил свою тираду Хиросэ. — Мне нужно идти! У меня- Отогири- медсестра! Мне нужно идти помогать медсестре, я всегда так делаю, пока! — пробормотал он и на полной скорости пошагал прочь, оставив Накамуру и Кавамуру в полном замешательстве и тревоге. Ладно, всё было не так уж плохо. Наверное, Хиросэ еще сможет придумать, как сгладить последствия этого разговора...