За счет заведения

«Он смеялся так непринуждённо и легко, что я вдруг понял: этот смех я видел только у себя дома. А теперь он подарил его всем».

Чон Хосок

***

      В лобби отеля приятно пахнет дорогим парфюмом с лёгкими нотками цитруса. Тусклый свет от ламп создаёт уютную атмосферу, а спокойная тихая музыка на фоне убаюкивает немногочисленных гостей отеля, проснувшихся рано. Панорамные окна открывают вид на главную улицу Парижа, которая в такой ранний час ещё пустует, радуя тишиной и отсутствием спешащих куда-либо людей. Хосок сидит в кресле, медленно размешивая ложкой сахар в чашке с кофе. Он редко пьёт сладкий, но сегодня с утра решил сделать исключение, заказав у сонного официанта двойную порцию капучино и завтрак в виде французских тостов. Намджуна удивляет подобный выбор друга, однако он оставляет это без комментария.       — Наконец-то мы вылетаем домой. Даже не верю, что месяц пролетел так быстро, — вздыхает Намджун и улыбается официанту, когда им приносят ранний завтрак.       — Боюсь представить, что мы обнаружим в Сеуле.       — Ты как обычно думаешь о худшем, — усмехается Намджун, расстёгивая пуговицы на пиджаке и двигаясь в кресле ближе. — Уже неоднократно мы уезжали и оставляли Чонгука за главного.       — Мы не уезжали так надолго, — справедливо замечает Хосок, — к тому же раньше он был всего лишь помощником, а теперь, когда мы так расширились, а Чонгук превратился в лицо бренда, я начинаю переживать о его компетенции в роли директора.       — Да ты всегда переживаешь, разве что-то меняется? — Намджун с аппетитом ест поджаренную сосиску вместе с яйцом. — За этот месяц Чимин мне не подал сигнала SOS, а это значит, что всё хорошо.       — Угу, — безынициативно отвечает Хосок и отпивает из своей чашки, глядя в окно. Кажется, он не особо заинтересован в диалоге с другом. Витает в своих мыслях.       — Если бы кафе или ресторан спалили, мы бы точно об этом узнали, поверь, СМИ не спят, когда дело касается «Хонам». Это правда. «Юный и успешный бизнесмен»…

«Король экономического взлёта»…

«Эксперт по зёрнышкам»… Эти и многие другие нелепые прозвища приписывают журналисты Хосоку, когда пишут о его бизнесе. Всё начиналось с простого кафе, но это как с татуировками — единожды начав, трудно остановиться. Спустя пять лет после успешного старта Хосок открыл несколько кофеен в Сеуле, затем ресторан в центре города, пару кофеен в Инчхоне, Тэгу и Пусане. На сегодняшний день их сеть пользуется большой популярностью, а франшиза разлетается, как горячие хоттоки на главной улице Сеула в праздничную новогоднюю ночь. У Хосока и Намджуна уже не просто маленький дружеский бизнес, у них серьёзная компания с неплохим штатом сотрудников. Маленький офис пришлось сменить на большой — рядом с их первой кофейней. Чимин взлетел по карьерной лестнице и стал помогать им с планированием бюджета. Теперь место бариста занимают совершенно другие ребята. Чонгук же удивительным образом взял на себя роль массовика-затейника: и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Он не упускает ни малейшей возможности сунуть свой нос в отдел креатива, HR, пиара, маркетинга и продаж. У него, в отличие от всех остальных сотрудников, есть отличительная черта — огромная харизма и обаяние, которые, видимо, действуют убийственно на всех. Чонгук может заговорить любого, особенно когда дело доходит до заключения сделок и подписания контрактов. Так, сами того не подозревая, руководители «Хонам» заимели лицо собственного бренда по имени Чон Чонгук. Вишенка на тортике, а точнее — корица на пенке. Но вместе с этим, разумеется, целый букет проблем.       — Только не говори, что ты до сих пор прокручиваешь ту поездку Чонгука в Бангкок? — Намджун от удивления выгибает бровь, когда Хосок хмурится и строго смотрит на него. Он оказывается прав и вздыхает, откладывая вилку с ножом. — Брось, ты серьёзно?       — Они общаются.       — Разумеется, они общаются! Это ведь наши партнёры, а как ты хотел? И потом… ты что, всё-таки не поговорил с Чаи?       — Я не обсуждаю личную жизнь с партнёрами, ты же знаешь. И мы с Чонгуком решили этот вопрос. На работе у нас только работа. Но ты ведь знаешь Чонгука.       — И что? Ты думаешь, пока ты тут работаешь с партнёрами и новым персоналом, он там с тайцами развлекается? — посмеивается Намджун, расслабляясь. — Они приедут через неделю. И ты будешь всё сам контролировать, так что не паникуй раньше времени.       — А я и не паникую, — спокойно отвечает Хосок, постукивая пальцами по деревянной поверхности стола. — Я продумываю план действий, если что-то пойдёт не так. Ненароком Хосок ударяется в воспоминания.

***

      — Я просто развлекал твоих гостей! — кричал Чонгук и расхаживал по кабинету, скрестив руки на груди. На нём была белоснежная рубашка — идеально отглаженная, как любил Хосок. Дорогие часы с кожаным ремешком — Хосок подарил на годовщину их отношений. На Чонгуке всегда куча мелких украшений: от браслетов до колечек в ухе, пирсинга в брови и губе. Он вечно как подросток, бунтующий против родителей. Выглядел он таким нелепым в своих действиях, неконтролируемым и сумасшедшим для такого собранного и серьёзного мужчины, как Чон Хосок. Они вместе три года. Казалось бы, пора уже изучить особенности поведения и привычки друг друга, но Чонгук оставался загадкой номер один, а точнее — проснувшимся вулканом. Хосок не знал, когда тот выплеснет свою лаву. С каждым годом всё труднее контролировать эту ходячую катастрофу, а всё потому, что Чонгук заводит себе последователей, с которыми бороться было крайне трудно. Для Чонгука мир — большая сцена, на которой он был главным актёром. И если с ролью режиссёра Хосок смирился, то с ролью стального телохранителя ещё не свыкся. Слишком много поклонников завёл его обожаемый «актёр».       — Развлекал на барной стойке? Напомнить, что это был день подписания контракта, а не стриптиз? Ты же устроил там просто содомию, Чонгук!       — Ой, в тебе ханжа проснулся? — кривил тот лицо, встав напротив и уперевшись ладонями в стол.       — А в тебе ребёнок пятилетний? Тебе тридцать три!       — А тебе двадцать шесть. И что? Отчитываешь меня уже сорок минут за то, что все были выпившими и танцевали.       — И ты во главе — предводитель лемуров — король Джулиан!       — Сравнение хорошее, — похвалил Чонгук. — Лемуры, кстати…       — Замолчи! — перебил Хосок. — Я сейчас серьёзно! Ты из всего и всегда устраиваешь зоопарк! Я ни слова тебе не говорю, когда это происходит дома. Но дома, кстати, ты не устраиваешь ничего! Какой должна была быть моя реакция, когда я увидел тебя на этой чёртовой барной стойке с голым торсом?       — Я развлекал гостей, повторяю ещё раз.       — Ты что, шлюха, нанятая для эскорта?       — А развлекают по-твоему только шлюхи? У тебя какие-то неправильные представления о развлечениях. Дай-ка подумать… — Чонгук с тяжёлым вздохом посмотрел вверх. — Ах, да, ты ведь не развлекаешься, тебе-то откуда знать…       — Есть границы дозволенного. Это личная жизнь, дружеские тусовки и работа. Ты строишь шута на моих мероприятиях! У нас есть с тобой договорённость, особенно после твоих выходок с машиной и алкоголем! Ты выставляешь меня посмешищем перед людьми, от которых зависит моё будущее. А ещё это значит, что ты банально не уважаешь то, что я создавал и создаю. Что, не нравится, что я говорю? — Хосок заметил, как Чонгук закатывал глаза.       — Мне не нравится, что ты воспринимаешь работу как продолжение своего тела. Будто это твой внутренний орган, без которого ты жить не сможешь. Ты помешался на статусе и на том, что же о тебе подумают люди. Блестящая репутация для тебя — это как ебаная стерильная зона в больнице. В неё даже дыхнуть нельзя!       — Практически так и есть. Репутация в бизнесе — это ключевой момент. Тебе ли не знать, ты ведь тоже бизнесмен, — Хосок выделил последнее слово, напомнив Чонгуку о том, как он ведёт бизнес.       — У меня нет такого помешательства на репутации.       — Оно и видно. А у меня есть, и тебе стоит уважать мои принципы.       — Я их уважаю. Но ты перегибаешь палку. Может, дело не в принципах, а в том, что тебе не нравится Чаи? — Чонгук расплывался в улыбке, глядя на него. Хосок ничего не ответил, лишь крепко сжал пальцами подлокотник.       — Я так и знал! — довольно воскликнул Чонгук.       — Чего ты добиваешься? Устраиваешь свои спектакли, чтобы я ревновал, а потом удивляешься, будто бы впервые узнаёшь о том, что я собственник. Тебе не надоело получать моё внимание таким изощрённым способом?       — Нет! — честно ответил Чонгук. — Короче, у нас через полтора часа встреча с тайцами. Я тебя прошу по-человечески… как и обычно. Я уже не надеюсь, что ты сделаешь, как я прошу, но я всё же попытаюсь: не надо бежать впереди меня. Не перетягивай на себя одеяло, Чонгук, ты и так яркий, тебя заметят и без этого. Сиди тихо и просто мило улыбайся. Всё. Это ведь не так сложно, правда?       — Конечно, а если ты резиновая кукла из секс-шопа, так это вообще проще простого, — ёрничал Чонгук. Как же Чонгук бесит в такие моменты!       — Я и не надеялся, что ты поймёшь, — несмотря на злость, Хосок ответил сухо, подняв взгляд с документов на своего любимого.       — Я пошёл, у меня полно дел, — деловито заявил Чонгук и развернулся, направляясь к выходу из кабинета. Хосок молча сканировал его внешний вид, как вдруг в глаза бросился ремень на брюках.       — Стой! — моментально отреагировал Хосок. Хорошо, что Чонгук всё-таки слушал его хоть иногда. — Что за ремень на тебе?       — Это подарок.       — Чей?       — Чаи подарил, когда прилетел.       — Значит, наш партнёр дарит тебе подарки, и ты так спокойно их принимаешь?       — Это всего лишь ремень. Качественная кожа, никакого намёка. Хо, не сходи с ума, ладно?       — Сними его.       — Что?..       — Я сказал — сними его. Когда мы поедем на встречу, я не хочу, чтобы он пялился на тебя и на этот дебильный ремень, думая, что ты носишь его подарок как какой-то жест доброй воли. Мы едем на переговоры, а не обмениваться сигналами с тем, кто хочет тебя трахнуть.       — Он не хочет ме…       — Я всё сказал. — Хосок не желал ничего слушать. — Если ты его не снимешь, я этот ремень сорву с тебя прямо в ресторане. При всех. Навряд ли ты хочешь такого внимания к себе.       — Ну ты и псих! — крикнул Чонгук, а затем всё-таки покинул кабинет, хлопнув дверью. Ремень, конечно же, остался на нём. Но Хосок крепкий орешек, не поддаётся на провокации. Умеет держать себя в руках. Или умел…

***

      — Ты как-то напряжён или мне кажется? — обеспокоенно интересовался Намджун, когда они вдвоём с Хосоком отлучились в уборную ресторана. Чонгук и Чимин уже сидели за столом в обществе тайских партнёров.       — Чонгук опять продолжает свой спектакль…       — С этим тайцем?       — Да… — сквозь зубы ответил Хосок. — Зря я его тогда отправил на переговоры в Бангкок, теперь корю себя за то, что не могу отследить все его мысли и поведение. У меня так чешутся руки, что я готов залезть в его телефон и посмотреть переписку с этим Чаи.       — Предсказуемо, что ты такой… опекающий, — Намджун мыл руки. — Но не говори о нём так, будто он то и дело занимается походами налево.       — Дело не в этом. Чонгук никуда не ходит, но он специально заводит этот флирт на моих глазах. Эти демонстрации существуют только с одной целью — позлить меня и потребовать всё внимание к себе. Но Чонгук у нас умственно отсталый, понимаешь? Он не умеет говорить. Вместо этого он закатит театральное представление с кучей актёров массовки, чтобы только я смотрел на него. А ещё бонусом — чтобы остальные восхищались.       — Ах, тут да, он у нас принцесса, — смеялся Намджун, вытирая руки бумажным полотенцем.       — Не знаю, как я себя удержу в руках, если он опять начнёт свою клоунаду.       — Тише, всё хорошо будет. Я подстрахую. А ты не хочешь поговорить с Чаи? Мы всё же деловые партнёры, он ведёт бизнес в Бангкоке, нам ещё работать. Может, он не знает, что между вами не только рабочие отношения?       — А по нам не видно? Думаешь, когда я вытаскивал Чонгука с той вечеринки, никто не понял?       — Ну-у, многие могли подумать, что ты просто очень строгий руководитель. Ты ведь сам не хотел афишировать ваши особенные отношения.       — Да, и, кажется, Чонгук теперь решил мне отомстить. Но ты прав, — соглашался Хосок, поправляя воротник рубашки. — Я точно поговорю с Чаи. Тайцы слишком уж развязные ребята. А то я чувствую, что после ремня будет что-то иное.       — После какого ремня?       — Этот наш бизнес-партнёр Чонгуку ремень подарил.       — Ого! — присвистнул Намджун, когда они вышли из уборной. — Слушай, как бы там ни было, держи себя в руках, ладно?       — Как и обычно, — Хосок с трудом натянул улыбку. И он правда держал себя в руках — первую половину ужина. Старался наблюдать издалека, как хищник, который караулит жертву. Только в его случае пришлось не просто наблюдать за жертвой, но ещё и за потенциальным конкурентом. Этот Чаи ничем не уступал Хосоку. Разве что в размере кошелька (и, быть может, ещё в каком-то другом размере, но об этом думать не хотелось). Но ведь деньги — не главное, а потому Хосок не сбрасывал со счетов этого тайского обольстителя. Иначе он не мог его назвать, потому что тот болтал без умолку, постоянно рассказывая какие-то идиотские истории и шуточки, над которыми громче всех смеялся, разумеется, Чонгук. Каждый раз глаз дёргался, когда Чаи упоминал поездку Чонгука в Таиланд. Каждый раз фраза «мы с Чонгуком…» неприятно резала уши и заставляла морщиться, словно кто-то скребёт вилкой по тарелке. Хосок боролся с внутренним гневом и анализировал гостя. Тот бым высоким, спортивным, лёгким на подъём и, видимо, полной противоположностью самого Хосока и, к его сожалению, родственная душа Чонгука — воплощением свободы, которую так лелеет его любимый. Это раздражало и не могло успокоить внутреннюю бурю. Хосоку казалось, что он теряет контроль. Казалось, будто карточный домик рушится, и он не в состоянии собрать его заново.       — Эй, — наклонился к нему Намджун, переходя на шёпот: — Ты слишком пожираешь его взглядом. Хочешь, выйдем?       — Нет, всё нормально, — отвлёкся Хосок, прикусив нижнюю губу, а затем взял бокал с вином и сделал глоток. Напрашивался неутешительный вывод: Чонгук такой живой и активный с кем угодно, но только не с ним. Хосок для Чонгука — надзиратель в маленькой камере пыток. От такой мысли становилось грустно и больно, но ведь он — руководитель компании — просто не мог позволить себе растеряться или быть слабым. Необходимо было мобилизоваться и предпринять меры. Если его клетку кто-то сумел взломать — надо найти способ вернуть птицу обратно и наказать за саботаж тех, кто помог. Хосок немного расслабился, когда тайские партнёры во главе с Чаи извинились и куда-то ушли. Выдался отличный шанс напомнить кое-кому о правилах.       — Я даже не знал, что наши азиатские друзья так помешаны на кофе. Ты слышал, что Чаи рассказал про копи-лювак? Целая коллекция! — восторгался Чонгук с дурацкой улыбкой на лице.       — Прекрасно, счастлив за него. Ты не забыл, что у нас не кружок по интересам, а деловая встреча?       — Разве я не самый образцовый спутник? Скучный и неинтересный, — интересовался Чонгук, заставляя Хосока слегка покраснеть. Чимин с Намджуном переглянулись, хитро улыбнувшись друг другу.       — Ты всегда интересный, просто не превращай ужин в стендап. И держи дистанцию с партнёрами, — подчеркнул последнее слово Хосок, поправив манжеты. — Мы говорим о работе, а не вспоминаем ваши душевные вечера с этим тайцем.       — Ревнуешь? К экзотичному гостю?       — Я не ревную. Я контролирую репутацию. Мою и твою. Не заставляй меня напоминать тебе об этом при всех. Понятно? Чонгук ничего не ответил, лишь вздохнул, качнув головой. Он замолк, потеряв на время свою активность, когда гости вернулись. Они обсуждали поставщиков разных сортов кофе в Бангкок, сотрудников и ведение бизнеса по их франшизе. Вечер проходил в приятной обстановке, и Хосоку казалось, что всё под его контролем — как обычно.       — Меня вдохновляет наша общая концепция! — воодушевлённо произнёс Чаи. — Для Таиланда важная лёгкость… и душа. Непредсказуемость!       — Думаю, для Таиланда мы можем внести корректировки в стандарты по проекту и стилистике. Так, чтобы это не выходило за рамки нашей общей концепции, но в то же время соответствовало вашей культуре, — Хосок пошёл на компромисс.       — Знаете, что говорят про стандарты? — вклинился в беседу Чонгук, загадочно улыбнувшись, чем привлёк внимание Чаи. — Стандарт — это когда мы рисуем цветок на латте строго по центру, а непредсказуемость — когда этот цветок вылезает за края чашки. Все снисходительно смеялись, пока Хосок спешил оправдать такую глупую шутку:       — Чонгук шутит. У нас предусмотрены разные концепции и стили, они прописаны в брендбуке.       — Конечно, страница семь, пункт четыре, — язвил Чонгук.       — Ты погружен в философию бренда лучше, чем кто-либо ещё, — отметил Чаи. Хосок усмехнулся себе под нос от услышанного: неприкрытая похвала. Чонгук, должно быть, ликовал внутри от такого внимания и комплимента.       — Я единственный, кто туда погружен.       — Давайте вернёмся к обсуждению цифр, — настаивал Хосок, прервав этот бессмысленный наглый флирт. Их разговор проходил продуктивно, но Хосока всё ещё беспокоили болтливые партнёры. Ему приходилось слушать не только деловые обсуждения, но и личные истории. Время тянулось как резина, а вот для остальных, кажется, сегодняшнее мероприятие перестало быть работой. Один из партнёров предложил спуститься из ресторана на первый этаж — в бар — и продолжить там: закрепить их партнёрские отношения в неформальной обстановке.       — Всё не так страшно, — пожимал плечами Намджун, потягивая из своего стакана пиво. — Переговоры прошли хорошо, Чонгук не чудил. Намджун контролировал танцпол, наблюдая за Чимином.       — Всё было не так страшно до этого момента, — Хосок кивнул в сторону танцующих гостей, сделав глоток. — Ты что, не видишь, как он смотрит на него?       — Навряд ли он такой глупый, чтобы флиртовать с твоим Чонгуком у тебя на глазах. Он, скорее всего, просто не понимает, что у вас отношения. Мой тебе совет: когда ты видишь подобное, можно и наплевать на собственные правила. Тебя ведь никто не просит билборды по городу развешивать и писать: «Чонгук — собственность Чон Хосока!».       — Не поверишь, но я уже как будто бы готов на такой шаг.       — Брось. Что с тобой не так? Ты весь извёлся. Поговори по-мужски, объясни, что ты не просто злой руководитель и директор, ты его партнёр, и не стоит дарить твоему мужчине подарки. Я тебя понимаю, — Намджун обнял его за плечо, наклонившись. — Если бы к Чимину так подкатывали, я бы озверел. Пока они разговаривали, на танцполе разгорался настоящий танцевальный пожар. Движения становились развязнее, дистанция между телами сокращалась. Да, определённо Чонгук немного перебрал с алкоголем. Он забрался на сцену, с которой его радушно приветствовали другие отдыхающие, и начал двигаться в такт музыке. Хосок хмурился и выискивал в этой толпе тайца: он крутился рядом, у ног Чонгука, готовый в любой момент подхватить, если тот споткнётся. Какая забота, просто омерзительно.       — Я пошёл, — пояснил он Намджуну, и тот кивнул в знак согласия.       — Только без разборок.       — Я и сам знаю. Хосок пробрался сквозь толпу и остановился у сцены. Музыка неприятно щекотала барабанные перепонки, но он протянул руку Чонгуку.       — Немедленно спускайся вниз, — сказал Хосок. — Ты пьян. Однако тот не спустился, а лишь наклонился.       — Это ты пьян — от злости! — веселился Чонгук, теребя кончиком языка свой пирсинг на губе.       — Ты переходишь границы. Снова. Ты опять выставляешь нас обоих идиотами, — Хосок резко дёрнул Чонгука за локоть.       — Ого, нас? Наконец-то появились «мы». А то я уже подумал, что есть только твой бизнес, твоя репутация, твои нервы. А где в этом списке я, м?!       — Боже, Чонгук, ты ревнуешь меня к работе? Ты что, сейчас хочешь это обсудить?       — Всё хорошо? — откуда-то сбоку вклинились в разговор, и Хосок повернулся. Разумеется, как же без нового гостя — такого обходительного и внимательного.       — Всё отлично, — ответил Чонгук, спрыгнув со сцены. — Видишь, какой босс у нас заботливый, особенно по части контроля! — Он потянул Хосока за рубашку в сторону выхода. — Я скоро!       — Что, ты не смог вынести, как мы общаемся и танцуем? Или испугался, что я получу предложение по работе от него? — смеялся Чонгук, отпустив Хосока, когда они вышли за пределы бара и остановились в небольшом закутке.       — Нет, я испугался, что через пять минут не смогу отвечать за свои действия на глазах у всех людей.       — А, я всё-таки ошибся. Не я тебя интересую, а опять твоя репутация и то, что подумают люди.       — Ты специально? — вздохнул Хосок. — Получил своё удовольствие, пока он пялился на тебя?       — Он пялился на человека, который просто отдыхал, без каких-либо ярлыков и опасений по поводу своей драгоценной репутации.       — Ты танцевал для него! Ты опять повторяешь тот же сценарий, это уже даже не смешно!       — Я танцевал, чтобы снять напряжение, которое весь вечер витает в воздухе. И только ты, кажется, его не замечаешь. Тебе важно только то, что подумают о тебе и твоих заведениях люди. И тебе противно видеть других людей не такими, как ты. А знаешь, почему? Потому что ты сам не можешь быть таким — таким же лёгким, беззаботным и весёлым, как Чаи.       — Заткнись, пока я всерьёз не разозлился! — Он прижал Чонгука к стене, надавливая ладонью на грудь. — Перестань испытывать моё терпение. Перестань вызывать мою ревность таким дешёвым способом.       — Так ты не вызывайся, — расплывался в пьяной ухмылке Чонгук, и Хосок понял, что с ним бесполезно разговаривать. Хосок тяжело дышал, сжимая пальцами идеально выглаженную ткань рубашки на торсе. Он нервно сглотнул и начал считать про себя до десяти, лишь бы только остаться в здравом рассудке и не ударить Чонгука. Кажется, их отношения — это постоянные эмоциональные качели.       — Знаешь… — неожиданно тихо сказал Чонгук, укладывая руку поверх чужой и слегка поглаживая пальцы. — Мог бы просто честно сказать, что это свело с ума тебя, а не прикрываться драгоценной репутацией, как ты обычно делаешь.       — Ты свёл меня с ума. Намеренно.       — Да, и знаешь, почему? Потому что я только так вижу, что ты живой. Что тебе не всё равно на меня.       — Ты просто маленький избалованный ребёнок, Чонгук. До сих пор! Чонгук рассмеялся, снова коснувшись языком своего пирсинга.       — Он пригласил меня в Бангкок на дегустацию кофе. На следующей неделе у них будет фестиваль или вроде того…       — Что за провокация? — Хосок удивлённо выгибает бровь. Не верит своим ушам и наглости того тайца.       — Это не провокация, это факт.       — Факт в том, что если ты с ним поедешь, то обратно не вернёшься. Я тебя не пущу.       — Ты что, испугался, что твою игрушку отберут?       — Сделай это… Скажи ему: «Да, я поеду». Иди, а потом посмотрим, что будет, — усмехнулся Хосок, скинув с себя ладони Чонгука, а после кивнул в сторону прохода.       — И что будет? Уволишь меня, разорвёшь с ними контракт?       — Размечтался. Я его сам превращу в этот ёбаный копи-лювак, а тебя заставлю выпить.       — Ты больной. Но наконец-то я слышу что-то настоящее от тебя — твои эмоции, а не сводки и репутационные риски. Удивительно! И что… не будешь читать нотации? — хмурился Чонгук, глядя на то, как Хосок вызывает такси.       — Слова закончились на моменте, когда ты улыбнулся ему как даун, а сейчас мы едем домой.       — Я не улыбался ему, — протестовал Чонгук, следуя за Хосоком, который насильно тянул его за руку к выходу. — Мы даже не попрощались!       — Намджун попрощается за нас.       — Это как-то некрасиво, а как же твоя репутация?       — Поздно ты о ней задумался.       — Я вообще о ней не думаю, — хихикал Чонгук, пока Хосок запихивал его в такси.       — Ты играешь с огнём, Чонгук, и однажды это превратится в катастрофу, я тебя предупреждаю.       — У меня есть ты, мой пожарный, который потушит, — красиво парировал в ответ Чонгук.       — Я не собираюсь ничего тушить. Я просто изолирую тебя, как локальное возгорание!

***

      Из неприятных воспоминаний о том ужине вырывает оповещение в телефоне, и Хосок качает головой, словно пытаясь от них избавиться. Из-за этого тайца он практически потерял сон и способность адекватно мыслить. Он снимает блокировку экрана и заходит в диалог с Джиён — руководителем отдела пиара.       — Кто пишет? — интересуется Намджун, откладывая тарелку и приборы в сторону.       — Джиён, наберу ей… — вздыхает Хосок и сразу нажимает на кнопку «звонок». Девушка отвечает спустя несколько секунд бодрым голосом, но Хосок тут же её перебивает:       — Сразу говори, не тяни.       — Всё несмертельно.       — Так… что случилось?       — Помнишь, мы должны были с ноября запустить концепцию?       — Ну, осталась неделя. Это как раз новое новогоднее меню.       — Да… — мнётся девушка, и Хосок слышит неуверенный голос: — В общем, так вышло, что я сегодня открыла меню «Хот-пот Ралли», и там идентичное меню.       — Что?       — Не знаю, как произошла утечка…       — Хорошо, поставь на паузу это меню, я прилечу и разберусь, — сухо отвечает Хосок, мысленно проклиная всех. Он сбрасывает звонок и сталкивается с удивлённым выражением лица Намджуна и сразу же поясняет: — Меню кто-то слил.       — Что? Наше новогоднее меню? Каким образом?       — Не знаю, Джиён сказала, что у Ралли такое же увидела с утра. Мы с ними даже не… — Хосок на секунду замолкает. Что-то начинает вспоминаться… А после он хватается за телефон, коротко усмехаясь.       — Что? Что ты вспомнил? Хосок открывает инстаграм и заходит в профиль к Чонгуку, листает его фотографии и натыкается на снимок трёхдневной давности — он и директор «Хот-пот Ралли» в каком-то баре Сеула, ниже милая подпись «конкуренты — не враги».       — Сука, — ругается Хосок, швыряя телефон и сжимая пальцы в кулак.       — Что?       — Это Чонгук.       — Чонгук?..       — Блять, вот я же говорил ему держать рот на замке. Я точно подарю ему кляп. Он встречался на днях с Бомом.       — Зачем?       — Спроси у него. Он же у нас, блять, лицо бренда, поддерживает хорошие отношения со всеми.       — Так-так, погоди, не буянь. Давай вернёмся и там всё узнаем, — предлагает здравую мысль Намджун. — Мы всё равно ничего не сможем сделать, пока мы тут. К тому же у нас сегодня самолёт, нам предстоит долгая дорога. Расслабься. Дома решим все вопросы.       — Боюсь, нам придётся решать очень много вопросов. Я не представляю, что нас ждёт в ежегодном отчёте, — Хосок отодвигает чашку с недопитым кофе. Он нервно поглаживает подбородок кончиками пальцев, бегая глазами по улице. — Отчёты всех отделов, отчёты из каждого заведения, а ещё прилёт снова этих тайцев. Я боюсь, мы не закроем спокойно год, моя интуиция просто кричит.       — Ты просто накручиваешь сам себя, уже пора бы перестать.       — Это всё Чонгук! Уничтожил все мои нервные клетки!       — Ну, слушай, ваши отношения далеки от идеальных… вернее, от стандартов, но вы в своём роде уникальны. Настоящая буря, — не удерживается Намджун от комментария, вытирая рот салфеткой. — Что ты делаешь?       — Звоню Чонгуку. То-то меня смущало, что он последние дни слишком занят. Не трогал его, а он… Алло, дорогой, — Хосок резко меняет тон голоса на ласковый, как только слышит в трубке голос Чонгука.       — Привет, Хо, я думал, ты занят и не позвонишь.       — Разве я могу не найти время для любимого? — Хосок через боль натягивает улыбку, и Намджун прыскает от смеха в кулак.       — Что случилось? — моментально напрягается Чонгук.       — Ты мне расскажи.       — Не понял…       — Это я не понял, какого хера наше меню слито ещё до релиза.       — Какое меню?       — Новогоднее! Которое сегодня оказалось у Ралли. Мне позвонила Джиён и рассказала эту радостную новость.       — Причём тут я?       — То есть… это чистое совпадение, что пару дней назад ты тусил с директором ресторана, а сегодня они выкатили меню точь-в-точь как наше?       — Ну, я с ним встречался, да.       — И что, вы не обсуждали с ним работу?       — Обсуждали, но я не рассказывал в деталях.       — В деталях? — Хосок повышает голос, напрягаясь всем телом. — А как ты рассказывал? Сколько раз я говорил тебе не пиздеть с каждым встречным о таком! Чонгук, блять, это не твои друзья, это мои конкуренты.       — Перестань орать! Откуда ты вообще узнал, что я был с ним?       — Посмотрел твой инстаграм! Ты не только рот не умеешь держать закрытым, ты ещё и не способен свою личную жизнь держать под прикрытием. Выставляешь фотки с каждым встречным мужиком.       — Не знал, что ты следишь за мной так тщательно!       — Я слежу за рисками! Знаешь, какой самый главный? Твоя неспособность отличать дружескую беседу от коммерческой тайны!       — Знаешь, может, я и решил поделиться, но он восхищался нашей смелостью, нашим решением о создании такого меню!       — Ты хотел сказать «твоей» смелостью? И как, он восполнил твой дефицит в восхищении?       — Более чем!       — Чудесно. Стоимость твоей потребности в восхищении я спишу с твоего личного счёта в прямом смысле слова. Помнишь о наших планах на новый год? Так вот забудь, поездка в Японию отменяется.       — Что? Ты не можешь! — возмущается Чонгук на другом конце провода.       — Могу! И это называется — «возмещение ущерба за упущенную выгоду». Поверь, Чонгук, это намного милосерднее, чем то, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас. Так что считай, что ты легко отделался — испугом, выговором и потерей отпуска.       — Да пошёл ты! — Чонгук сбрасывает звонок.       — Какой предсказуемый… — гулко смеётся Хосок и блокирует телефон. Сердце бешено колотится, а мотивация прибить Чонгука возрастает в тысячу раз. Он переводит взгляд на Намджуна и сталкивается с его озадаченным видом: — Что? Хочешь сказать, что я снова перегнул палку и обидел мальчика?       — Нет, скорее, испугал. Меня. Ты с ним общаешься так, будто цитируешь учебник по финансовым рискам.       — С ним только так и можно. Иначе он не понимает.       — Ладно… эм, это ваши ролевые игры. Что он сказал по поводу меню?       — Как я и думал: решил выебнуться перед конкурентом, чтобы тот погладил его по голове и похвалил. Боже, ну, как можно быть в тридцать три года таким придурком?       — Он просто наивный.       — Он просто любит, когда его хвалят. Это как наркоманы… Знаешь, продадут мать родную за дозу, так же и Чонгук — только за похвалу. Намджун смеётся, глядя на то, как ворчит его друг. Это ворчание ему придётся слушать в ближайшие часы и весь перелёт. Здорово, что он адаптировался к подобному и практически не реагирует на такой поток порицания из уст Хосока. В конце концов он планирует заснуть в самолёте. Он точно знает, что в Сеуле, несмотря на снег и минусовую температуру, их ждёт жаркая пора — не только из-за годовых отчётов, но и из-за временного управления компанией Чонгуком. Но накручивать Чон Хосока в самолёте — это всё равно что выпить сто чашек эспрессо за раз — смертельно. Так что всему своё время.