Зверь в тени

      «Ежедневный пророк» врал. Врал нагло, бесстыже, с той особой министерской интонацией, которая, казалось, сочилась ядом даже сквозь газетную бумагу. «Мальчик-Который-Выжил: Опасный Фантазер или Жертва Обстоятельств?», «Дамблдор теряет хватку: почему Министерство обеспокоено ситуацией в Хогвартсе». Заголовки кричали, статьи извивались ужами, пытаясь ужалить того, кто говорил правду, и обелить тех, кто эту правду закапывал.       Кейт Лирайх, сидя за длинным столом факультета Слизерин в Большом зале во время приветственного пира, лишь лениво скользнула взглядом по первой полосе, прежде чем отбросить газету в сторону. Она знала правду. Знала с самого начала, не из пророчеств или шпионских донесений, а по праву рождения. Род боевых магических анимагов Лирайх занимал на мировой арене место достаточно высокое, чтобы игнорировать истерику британского Министерства Магии. Возвращение Тёмного Лорда было фактом, но фактом, который её лично пока не касался. В эти мелкие разборки она вмешиваться не собиралась, предпочитая наблюдать за суетой со стороны, словно кошка, лениво следящая за вознёй мышей из-под полуприкрытых век.       И уж тем более её не касались перешёптывания и косые взгляды, что сопровождали её с момента Распределения. Шестикурсница. Переводница. Неизвестная величина, вклинившаяся в устоявшуюся иерархию факультета. Гриффиндорцы за своим столом, включая знаменитое «Золотое Трио», смотрели с подозрением — ещё одна слизеринская змея, наверняка с тёмным прошлым. Слизеринцы же, ведомые Драко Малфоем, рассматривали её с холодным, оценивающим любопытством, в котором читался лишь один вопрос: «Ты хищник или добыча?».       Ответ на этот вопрос она дала уже на следующий день.       Это случилось в одном из извилистых коридоров подземелий. Кейт, всё ещё разбиравшаяся в хитросплетениях хогвартских переходов, случайно наткнулась на компанию пятикурсников-слизеринцев во главе с Малфоем. Драко, выросший в уверенности, что его слово — закон на факультете, счёл своим долгом поставить «новенькую» на место, отпустив какую-то язвительную шутку о её переводном статусе и «домашнем обучении, которое наверняка не учит настоящей магии».       Закончилось всё спором. Вернее, тем, что Кейт, не повышая голоса, с тихим, убийственным спокойствием разнесла его аргументы в пух и прах, попутно заключив с ним пари. Пари на пять галеонов, что она сможет задать их общему декану, профессору Снейпу, один-единственный вопрос, и вопрос этот будет настолько дерзким и наглым, насколько у Драко никогда не хватило бы духу. Драко, разумеется, посчитал это блефом и с готовностью согласился, предвкушая лёгкий заработок.       — Только учти, Малфой, — бросила Кейт напоследок, её глаза холодно блеснули, — я получу ответ, даже если ответом будет отказ, и речи о том, чтобы ты отказался от долга, не шло. Пять галеонов, к завтрашнему дню. И я за ними приду.       Теперь же она стояла перед массивной дубовой дверью в личный кабинет профессора Северуса Снейпа, а за её спиной, вжавшись в тёмную нишу, затаил дыхание сам Драко. Он должен был убедиться, что она выполнит условия спора. Кейт не стала стучать. Резко распахнув дверь, она шагнула в полумрак кабинета, пропитанный запахом трав, земли и чего-то холодного, напоминающего старый лёд.       Мастер зелий сидел за своим столом, заваленным пергаментами, и что-то писал с безупречным каллиграфическим почерком. Он даже не поднял головы.       — Вы, полагаю, мисс Лирайх, — произнёс он. Голос звучал низко, почти интимно, но каждое слово сочилось ядом. — Как это трогательно. И глупо, что вы зашли со мной пообщаться. О чём хотите поговорить?       Только теперь он соизволил поднять глаза. И на мгновение замер.       Перед ним стояла девушка, чей облик странным образом контрастировал с той невыносимой дерзостью, что только что прозвучала в его кабинете. Она была ниже его почти на голову, стройная, с фигурой, которая казалась почти хрупкой, но в том, как она стояла — спокойно, уверенно, без тени напряжения — чувствовалась скрытая, дремлющая сила. Длинные, чуть волнистые чёрные волосы спускались до талии, обрамляя милое, почти детское овальное лицо с маленьким, курносым носиком. Но больше всего поражали её глаза — чистые, ярко-голубые, в которых светился живой, цепкий ум, ни капли не соответствовавший её мягким чертам.       В каждом её жесте, в том, как она плавно переступила с ноги на ногу, в лёгком наклоне головы, сквозило что-то неуловимо кошачье. Не наигранное, не жеманное, а природное, врождённое, словно в человеческом теле действительно прятался хищник, лишь на время принявший эту форму. Снейп невольно отметил, что это сочетание хрупкой внешности и скрытой, пружинистой грации создавало впечатление обманчивой беззащитности. Такой человек мог казаться слабым ровно до того момента, пока не нанесёт первый удар.       Она ответила ему дерзкой улыбкой, в которой читалось явное намерение играть с огнём.       — Как мило, что вы удостоили меня вниманием, сэр. Трогательно здесь только то, что вы спросили. А узнать я хотела, чем же для вас пахнет Амортенция?       Снейп медленно поднял бровь. Движение было настолько плавным и выверенным, что напоминало взмах змеиного хвоста. Его взгляд, только что изучавший её, вновь стал тяжёлым и пронизывающим.       — Амортенция? — переспросил он, и его голос стал опасно тихим. Он медленно поднялся из-за стола, и его чёрная мантия взметнулась, словно крылья гигантской летучей мыши. — Вы полагаете, что я стану делиться личными слабостями с… — он сделал паузу, его губы искривила усмешка, — …студенткой, чьё любопытство граничит с наглостью?       Он обошёл её по дуге, словно хищник, оценивающий незваного гостя. Его голос прозвучал над самым её ухом:       — Вы, видимо, решили, что если Министерство протащило в школу своих инспекторов, то теперь здесь каждый может заявляться ко мне с бестактными вопросами? Это зелье раскрывает желания, а не секреты для развлечения. Учитесь варить, а не копаться в чужих душах. Что дальше? Мне ждать подобных вопросов от каждого студента?       Кейт рассмеялась — тихо, но искренне. Сравнение с общей серой массой студентов её позабавило.       — Прошу прощения, профессор, но, видимо, моё лицо показалось вам слишком заурядным, чтобы запомнить его. Я новая переведённая ученица 6-го курса Слизерина, Кейт Лирайх. И вообще, как говорила моя мама, наглость — второе счастье! — Она на секунду замялась, решая, стоит ли говорить правду. Решимость довести дело прадеда до конца взяла верх. — А про Амортенцию я спрашиваю не для праздного любопытства. Это часть моего родового исследования. Мой прадед работал над особой, усиленной формулой Амортенции, которая должна была показывать не просто сиюминутное желание, а… истинную пару. Предначертанную. С побочным эффектом афродизиака. Он не успел завершить работу, и я намерена довести её до конца. Мне нужны… эталонные образцы для сравнения.       Снейп резко перебил её, делая шаг вперёд. Его голос стал похож на шипение.       — Исследования? — в его глазах вспыхнуло холодное презрение, но где-то в глубине мелькнул и профессиональный интерес. — Вы смеете использовать цитаты своей матери, чтобы оправдать вопиющее отсутствие такта в моём кабинете? Мисс Лирайх… — Он словно попробовал её имя на вкус, и это звучало почти угрожающе. — Полагаю, переведённые ученики теперь считают, что правила приличия и субординации не распространяются на их «счастье». Ваше исследование закончится в тот самый миг, когда я решу, что вы слишком увлеклись сбором сплетен вместо изучения свойств ингредиентов. Сложите свои записи и исчезните с моих глаз, пока я не решил проверить вашу склонность к наглости с помощью затянувшегося наряда в подземельях.       Кейт подавила новый приступ смеха. Какой идиот будет носить с собой исследования?       — Так, значит, предположительно можно поэкспериментировать с каждым отдельным ингредиентом и поискать возможные аналоги, ведь в разных странах… — забормотала она, уходя в свои мысли, словно забыв о его присутствии. Затем вскинула голову, будто вспомнив о чём-то важном. — А! К слову, субординация и моя отбитая семейка несовместимы!       И, не дожидаясь реакции профессора, она развернулась и направилась к выходу. Уже у самой двери, бросив через плечо: «Хорошего вечера!», она выскользнула в коридор. Здесь её голос, полный дикого хохота, эхом разнёсся под каменными сводами, адресованный единственному зрителю:       — Драко! Я спросила с тебя пять галеонов, жду к завтру, и про то, что я получу ответ, речи не шло! Усё! Я в библиотеку! Мне такое для размышлений подкинули!       Звук её удаляющихся шагов стих, оставив после себя звенящую тишину. ***       Северус Снейп замер на месте, глядя в пустоту коридора. Его пальцы медленно сжались в кулак, а на лице застыла маска ледяного бешенства. Значит, Малфой. Мальчишка стоял за дверью и всё слышал. Какой идиотский, ребяческий спор. И эта девчонка... она не просто дерзкая, она умна. Достаточно умна, чтобы выставить его крестника полным дураком, даже не прилагая к этому усилий.       Он медленно, совершенно бесшумно приблизился к двери. В коридоре, затаив дыхание и явно собираясь улизнуть, стоял Драко. Снейп распахнул дверь резко, одним движением, заставив Малфоя вздрогнуть.       — Далеко собрался, Драко? — его голос был подобен удару хлыста. — Зайди. Немедленно.       Бледный как полотно, Малфой вошёл в кабинет, стараясь не встречаться взглядом с крёстным. Снейп закрыл дверь с тяжёлым, окончательным стуком и медленно обошёл крестника по кругу, словно хищник, изучающий раненую добычу.       — Что это был за цирк? — процедил он, останавливаясь прямо перед ним. — Я жду объяснений. О споре. О пяти галеонах. И о том, как ты позволил какой-то новенькой выставить себя на посмешище.       Драко мялся, пытаясь выкрутиться, но под ледяным, пронизывающим взглядом крёстного вся его бравада осыпалась, как старая штукатурка. Он признался во всём: в своей дурацкой шутке, в её убийственно-спокойном ответе, в пари, которое он заключил, свято веря в свою победу. Он ожидал гнева, криков, может быть, снятых баллов. Но вместо этого увидел нечто гораздо более пугающее — ледяную, расчётливую задумчивость на лице профессора.       — Значит, пять галеонов... — медленно произнёс Снейп, и его голос не предвещал ничего хорошего. — Ты не просто проиграл деньги, Драко. Ты проиграл позицию. На собственном факультете. Перед той, кто на год старше и, судя по всему, умнее тебя. Ты даже не понял, с кем связался.       — Я... я думал, она просто блефует, — промямлил Малфой.       — Она не блефовала. Она использовала тебя, чтобы получить доступ ко мне и задать вопрос, который, — он на мгновение запнулся, подбирая слово, — был далеко не праздным. Она опаснее, чем кажется. И умнее, чем ты можешь себе представить. А теперь ступай. И молись, чтобы я не решил, что твой проигрыш бросает тень на весь факультет. Свободен.       Когда за Малфоем закрылась дверь, Снейп остался один. Он медленно подошёл к окну, вглядываясь в тёмную гладь Чёрного озера. Его мысли были не о проигрыше крестника. Нет. Он прокручивал в голове каждое слово этой странной девчонки. Её дерзость была не просто глупостью. За ней стояла сила. Опасная, непредсказуемая сила. И он должен был выяснить, насколько она глубока.       — «Родовая Амортенция»... «Предначертанная пара»... — тихо произнёс он, смакуя эти слова. — Посмотрим, что за «исследования» вы прячете, мисс Лирайх.