Мальчик с пистолетом

***

- Мам, я дома! - крикнул Кеша, разуваясь в маленькой прихожей. Ему никто не ответил. Парню показалось это странным, ведь она возвращается примерно к семи. Если только не ушла на очередную вечернюю подработку. Самойлов прошёл на кухню, открыл не особо богатый на продукты холодильник. И закрыл. Есть не хотелось. Зато на столе он нашёл записку. Да, мама опять вернется только к полуночи. Кеша тяжело вздохнул. Вечно она все силы отдаёт на заработок, совершенно на щадя себя, ведь у Самойловых каждая копейка на счету. Парень очень сильно сочувствовал матери, постоянно пытался помочь, искал подработки... Но она позволяла ему работать только летом, а во время учёбы просила сосредоточиться на обучении. Так что помогать ей Кеша мог только делами по дому. Убирался, стирал, даже готовить неплохо научился. Чем и решил убить этот вечер. Мама придёт ужасно уставшая, но хоть поужинать будет чем, если захочет. Доставая посуду и продукты для супа и начав кулинарить, Кеша в очередной раз задумался, а стоит ли мамино здоровье его образования? Она так верит, что он станет кем-то великим, уважаемым, сможет вырваться из бедности, в которой ей пришлось барахтаться всю жизнь. Самойлов чувствовал такое сильное давление из-за её надежд. Да, он учится хорошо, но его страсть - русский и литература, а мечта - работать в библиотеке, почитывая книги в свободное время. Или стать педагогом. Или ещё что-то в том же духе, и с явно маленьким доходом... Самойлов злился, что не мог заставить себя полюбить физику или химию. Что не понимал математику. Ему было безумно стыдно за то, что мама так старается для него, а он чуть ли не на двойки скатывается по точным предметам. Если бы не Гриша... Вспомнив о мрачном парне, Кеша почувствовал ещё один укол вины. Он ведь пришёл так поздно, потому что проводил странно оживившегося Гришу до дома, а сам вернулся к тому месту. Уже стемнело, и сумерки вокруг Кеши освещал только почему то до сих пор работающий косой фонарь. Свет из него лился тусклый, столб держался на честном слове, но, тем не менее, он работал. Почему-то Самойлов начал ассоциировать этот фонарь с Гришей. Тярхнув головой, Кеша начал жеско нарезать картошку. Нет, это глупо. Бред. Сегодня его просто занесло. Он ведь на самом деле хочет дружить. Только дружить. Нельзя давать надежду Рыбину на что-то большее... Ведь именно это и произошло. Кеша видел его взгляд. Не доверчивый, но скрывающий маленькую, ещё живую надежду. И Кеша её подогревал, иногда неосознанно, иногда ради желания проверить, сможет ли он вернуть к жизни перегоревшего чедовека... Кеша знал, это очень эгоистичные мысли. Он ужасен. Суп мирно поваривался на плите, а Кеша всё думал. Как теперь быть? Отдалиться? Поступить, как последняя скотина? Предать доверие Гриши, чтобы он так сильно не привязывался к Кеше?... Самойлов долго ещё не мог уснуть в ту ночь. *** - Теперь ты избегаешь меня? - Гриша с трудом нагнал спешащего на математику Самойлова. В последние дни они с Кешей совсем не общались. Рыбин списывал это на загруженность по учёбе, подготовке к контрольным, но после того, как его друг демонстративно не стал дожидаться Гришу вчера после уроков, хотя он просил, стало последней каплей в копилку догадок. - Нет конечно, Гриш, с чего ты взял, - не правдоподобно ответил Самойлов, - просто неделя сложная... - Давай я тогда тебе хотя бы на алгебре жизнь облечу, спишешь у меня контрольную, а потом может в столовую сходим вместе? На повороте в кабинет парни встретились взглядами, и на миг Грише показалось, что Кеша непременно согласится, но.. - Прости, я на прошлой перемене уже с Никитой договорился, он мне поможет,- ускорив шаг, Самойлов затерялся в толпе. А Рыбин остался стоять в коридоре, ощущая себя ненужным учебником, который только что выкинули. С того дня они больше не сидели за одной партой. А ещё через пару дней Кеша перестал с ним общаться вообще, кроме как "привет - пока" Зато снова сдружился с их одноклассниками, даже со "святой троицой" словами перекидывался... Брошенный. Преданный. Использованный. Гриша же ведь знал, что так будет. Тем не менее, не мог избавится от той бесконечной нежности к Самойлову, которая отравила его жизнь за пару месяцев сильнее, чем обидчики на протяжении нескольких лет. Боль была неввносимее, чем от ударов ногами в ребра... Он был словно слепой котёнок, который едва открыл глаза, а его тут же утопили... Через пару недель Рыбин снова вернулся в прежнее состоянии полной апатии и абсолютного безразличия ко всему. За одним исключением: он по-прежнему был влюблен. И где-то глубоко в душе ждал, когда же его теперь уже бывший друг вернётся обратно. *** Удар. Пинок. Плевок в лицо. Что ещё с ним там делали?... Гриша уже не чувствовал ничего. Буквально десять минут назад он мирно возвращался из школы домой, как его поймали Кирилл и его команда. Не у ворот школы, как обычно. Дальше. Значит, не хотели свидетелей. Как всегда парни окружили Гришу в кольцо, кидались оскорблениями. Рыбин их не слушал. До тех пор, пока речь не зашла о Кеше. - Что, бросил тебя твой дружок? - оскалбился один из обидчиков, - а мы ему всем классом говорили, что связываться с тобой себе дороже. Доперло до него наконец. - Из жалости наверное вообще с тобой водился, - выплюнул другой, - он ведь добренький. - А так ты нахуй ему не нужен. Никому не нужен, - добавил третий. И это стало последним выстрелом. Гриша вспомнил, почему так их ненавидел. Вспомнил свой план, подробно, каждую деталь. Вспомнил код от сейфа. Вот только теперь у него больше не было сдерживающего фактора. И боль приказала ему действовать.