Монстрами не рождаются

Ночь после встречи на площадке тянулась слишком долго. Мел лежала на кровати поверх одеяла, не переодевшись, и смотрела в потолок. Комната была тёмной, только полосы света от уличных фонарей пересекали стены тонкими бледными линиями. Где-то внизу тихо щёлкнула дверь кабинета Джерарда. Потом снова наступила тишина. Она не спала. Слишком много мыслей для человека, который привык контролировать собственную голову. Пальцы машинально крутили зажигалку. Щёлк. Закрыть. Щёлк. Закрыть. И каждый раз перед глазами всплывал Айзек. Не его лицо даже. Взгляд. Этот раздражающе внимательный взгляд человека, который будто всё время пытался заглянуть под кожу. «Люди, которые начинают понимать друг друга… обычно плохо заканчивают». Она сама сказала это. И хуже всего было то, что сказала честно. Мел медленно закрыла глаза. Ошибка. Большая ошибка. Потому что рядом с Айзеком становилось опасно не физически. Этого она как раз не боялась. Опасным было другое — рядом с ним она слишком часто переставала играть роль. А это уже проблема. Амелия привыкла жить среди людей, которые либо чего-то от неё хотят, либо чего-то боятся. С Айзеком всё ощущалось иначе. Он смотрел так, будто видел её усталость раньше, чем она успевала спрятать. Это нервировало. И… цепляло. Мел резко села на кровати и потянулась за сигаретами. Плохой знак. Она всегда курила больше, когда начинала слишком много думать. Окно тихо скрипнуло. Холодный воздух ударил в лицо. Она прикурила, выдыхая дым в ночной сад Арджентов. Где-то в лесу завыл койот. И на секунду её пробрало странное чувство. Будто город смотрит в ответ. Будто Бейкон-Хиллс уже понял о ней что-то раньше неё самой. Субботы в старшей школе Бейкон-Хиллс обычно были пустыми — разве что тренировки лакросса, наказания или очередной школьный сбор, на который никто не хотел приходить. Но эту субботу администрация устроила обязательный учебный день для всей школы: из-за нескольких отменённых занятий после недавних «инцидентов» и блокировки части кампуса в начале месяца округ потребовал закрыть академические часы до конца семестра. Субботнее утро застало школу врасплох. Все были в восторге настолько, насколько вообще могут быть счастливы подростки, которых заставили явиться в школу в выходной день. Именно поэтому коридоры сейчас напоминали место коллективного страдания: сонные, раздраженные лица, кофе в руках и полное отсутствие желания что-либо делать. Привычный хаос ударил в лицо вместе с первым шагом: шум, хлопающие шкафчики. Чьи-то споры. Смех. Музыка из чьего-то телефона. И среди всего этого — Мел, идущая по коридору с идеально ровной спиной и выражением лица человека, которого ничего не касается. Хотя внутри всё было наоборот. Она заметила Айзека почти сразу. Конечно заметила. Он стоял у автомата с напитками один, облокотившись плечом о стену. Чуть дальше Скотт что-то напряжённо обсуждал со Стайлзом, периодически бросая в сторону Айзека настороженные взгляды. Стайлз говорил слишком быстро и активно размахивая руками. — Он опять здесь, — тихо пробормотал Стайлз. — Это школа, — устало ответил Скотт. — Да, но знаешь, кто ещё ходил в школу? Серийные убийцы. — Стайлз. — Я просто говорю, что у него лицо человека, который однажды закопает тело идеально ровно. Возможно и хорошо, что Мел не слышала этого диалога. А Айзек… Айзек смотрел на неё. Снова. Мел медленно отпила кофе, не отводя взгляда. Стайлз первым заметил напряжение между ними. — О-о-о, — протянул он драматично. — Опять эти ваши взгляды через коридор. Мне начать переживать, что это либо романтика, либо подготовка к убийству? — В твоём случае это может быть одновременно, — спокойно сказала Мел, подходя ближе. Стайлз приложил руку к груди. — Видишь, Скотт? Вот поэтому она мне нравится. Она угрожает людям как европейское кино — красиво и с депрессией. Скотт закатил глаза. — Игнорируй его. — Я пытаюсь, — сухо ответила Мел. Стайлз наклонился ближе и прошептал: — Кстати, я всё ещё уверен, что ты либо бывший агент Интерпола, либо тайная наследница мафии. — А ты слишком много смотришь фильмов. — Это не опровержение. Мел усмехнулась уголком губ. И именно в этот момент Айзек поймал себя на странной мысли — её настоящие улыбки всегда короткие. Будто она не привыкла держать их долго. Позже, на большой перемене, Мел сидела с Лидией возле окна в столовой. Элисон куда-то ушла со Скоттом. В последнее время они все чаще проводили время вдвоем, без Элисон. Лидия лениво размешивала кофе. — Ты выглядишь уставшей. — А ты выглядишь как человек, который собирается лезть не в своё дело. — Так и есть. Мел тихо фыркнула. Лидия наблюдала за ней несколько секунд слишком внимательно. — Ты опять думаешь насчет Эрики? Ты странно косишься на нее. С ней что-то не так, да? Мел чуть прищурилась. — Почему ты так решила? Лидия пожала плечами. — Не знаю. Она изменилась слишком резко. Пауза. — Люди обычно так не меняются. И ты смотришь на Эрику так, будто собираешь её по кускам в своей голове. Вот это было неприятно точно. Мел откинулась на спинку стула. Перед глазами всплыло лицо Эрики. Слишком острые улыбки. Слишком хищный взгляд. Слишком резкие движения. И запах. Этот странный, лесной, неправильный запах, который появлялся рядом с ней всё чаще. — Я думаю, — медленно сказала Мел, — что она ведёт себя как человек, который внезапно перестал бояться мира. — И это плохо? — Обычно да. Лидия некоторое время молчала. А потом неожиданно тихо сказала: — Знаешь, что самое страшное? Мел посмотрела на неё. — Иногда люди становятся опасными именно тогда, когда впервые чувствуют себя сильными. На секунду между ними повисла тишина. Потому что обе понимали — речь уже не только об Эрике. На биологии Айзек снова сидел через ряд от неё. И снова наблюдал. Мел чувствовала это почти физически. Она делала вид, что пишет конспект, но на самом деле изучала отражение в оконном стекле. Айзек был странным. Не как обычные подростки. Он слишком тихо двигался. Слишком быстро реагировал. Слишком внимательно слушал пространство вокруг. И ещё эта постоянная внутренняя напряжённость, будто его тело ждёт опасности каждую секунду. Так живут люди после войны. Или чудовища. Амелия медленно повернула ручку между пальцами. Омега в лесу. Дерек Хейл. Эрика. Айзек. Слишком много совпадений. А потом Айзек вдруг поднял взгляд — и их глаза встретились. Снова. И Мел неожиданно почувствовала раздражение на саму себя. И вместо ожидаемой настороженности внутри появилось совсем другое чувство. Интерес. Опять. Звонок с урока прозвучал всего пару минут назад, а коридоры уже снова утонули в шуме. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил у шкафчиков, кто-то почти бегом пытался успеть на следующий урок. Мел спокойно шла вдоль ряда шкафчиков, закинув рюкзак на плечо. Кабинет биологии она покинула в числе первых учеников. И всё же Мел чувствовала взгляд Айзека тогда, в кабинете. Слишком внимательный для случайного. Айзек замечает Амелию впереди уже в конце коридора. Несколько секунд просто смотрит вслед, будто сам не до конца понимает, зачем вообще собирается её догонять. Это глупо. Неправильно. И Дерек бы точно сказал держаться подальше. Но вместо этого Айзек всё-таки срывается с места и ускоряет шаг. — Эй, Арджент. Мел чуть замедляется, но оборачивается не сразу. Только через секунду смотрит на него спокойно, будто заранее знала, что он подойдёт. — Лэйхи, — ровно отвечает она. — Ты обычно преследуешь людей после биологии или мне сегодня особенно повезло? Айзек фыркает почти себе под нос. — Не преследую. Просто… решил догнать. — Звучит не менее подозрительно. И почему-то именно это заставляет Айзека чуть расслабиться. — Дай угадаю, ты опять пытаешься сделать вид, что не замечаешь меня? Мел бросает на него короткий взгляд. — Я надеялась, что ты устанешь первым. Уголок его губ чуть дёргается. — А ты жестокая, Амелия. — Зови меня Мел, — короткая пауза, а затем она продолжила, — но зато я честная. — Хорошо. Мел, так Мел. Несколько секунд они идут рядом молча. И это странным образом не ощущается неловко. Хотя, возможно, должно. — Ты занята сегодня вечером? — спрашивает Лейхи прямо. Сегодня в нём что-то другое. Чуть менее осторожное. Чуть более… решительное. Мел моргает. Не сразу отвечает. Не потому что удивлена. А потому что оценивает. — Это вопрос или попытка отвлечь меня от чего-то? — спокойно уточняет она. Айзек чуть улыбается. — Это попытка пригласить тебя. Вот здесь в коридоре будто на секунду становится тише. Не физически. Но между ними. Мел смотрит на него внимательнее. Дольше, чем обычно. — На что именно ты меня приглашаешь? — спрашивает она. Айзек делает короткий вдох. И отвечает проще, чем обычно: — На свидание. Пауза. Несколько учеников проходят мимо, но для них это уже фон. Мел чуть наклоняет голову. — Ты сейчас серьёзно? — Да. Она не улыбается сразу. И не отказывает. Это уже само по себе ответ, который Айзек чувствует. — Ты всегда так резко переходишь к делу? Он пожимает плечами. — Я заметил, что с тобой по-другому не работает. На это уголок её губ чуть дёргается. Едва заметно. — И что именно ты планируешь под «свиданием»? — уточняет Мел. Айзек на секунду зависает. И это честно. Потому что он сам до конца не продумал. — Я думал… нормально провести время, — говорит он наконец. — Без того, что мы обычно делаем. — А что «обычно» мы делаем? — её голос чуть тише. Он смотрит на неё. И понимает, что если сейчас пошутит — будет не то. — Случайно сталкиваемся друг с другом и пытаемся что-то понять, непонятно зачем, — отвечает он честно. Мел выдерживает паузу. Смотрит на него так, будто взвешивает что-то внутри себя. И потом спокойно говорит: — Это плохая база для свиданий. Айзек чуть улыбается. — Я работаю над этим. Пауза. Амелия смотрит в сторону. Как будто уже представляет вечер. — Во сколько? — все же спрашивает Мел. Айзек на секунду не верит, что это произошло так легко. — Сегодня? — уточняет он. Мел пожимает плечом. — Если ты не передумал. И добавляет чуть тише, почти мимоходом: — Я не люблю неопределённые планы. Айзек кивает. — Я не передумаю. Она смотрит на него ещё секунду. И уже собирается уходить. Но перед тем как сделать шаг, бросает: — Не делай из этого что-то сложнее, чем оно есть. Айзек чуть наклоняет голову. — А если я уже не умею по-другому? — Тогда тебе придётся научиться. И она уходит. Но через пару шагов Айзек бросает вслед: — Сегодня в восемь у закрытого видеопроката. Мел на секунду замирает. Не оборачивается. Коротко кивает и исчезает за углом коридора. Айзек остаётся один. С ощущением, что он только что выиграл что-то. И одновременно — вступил во что-то, из чего так просто не выйти. И впервые мысль у него не про опасность. А про то, что: «она согласилась… слишком легко для человека, который всё контролирует».

***

Мел не должна была соглашаться. Она это знала ещё до того, как Айзек произнёс слово «свидание». Отношения — лишнее. Любовь — риск. Привязанность — слабость, которую в её мире очень быстро используют против тебя. Она давно решила: ей это не нужно. И даже не из боли — из расчёта. Но сегодня это решение впервые дало трещину. Не из-за романтики. Из-за него. Он смотрел на неё так, будто не пытался победить или оценить. Просто… видел. И это от этого взгляда, что-то шевельнулось внутри. Мел стоит у зеркала. Не спеша. Редко позволяя себе это состояние — не «охотница», не «инструмент Джерарда», а просто девушка, которая идёт куда-то не по заданию. Она выбирает одежду аккуратно: не слишком мягко, чтобы не потерять контроль не слишком холодно, чтобы не выглядеть как оружие что-то между. Женственно — но без уязвимости. Элисон сидела на кровати и наблюдала за этим с нескрываемым интересом. — Ты уже пятнадцать минут смотришь на одну и ту же куртку. — Потому что она меня раздражает. — Или потому что тебе не всё равно, как ты выглядишь. Мел бросила на неё сухой взгляд. — Элисон, если ты сейчас начнёшь вести себя как героиня подростковой мелодрамы, я выйду через окно. — Ты идёшь на свидание. — Я иду поговорить с человеком. — Ты серьёзно? Это после того как вы несколько дней смотрите друг на друга так, будто вот-вот либо поцелуетесь, либо подерётесь. Мел молча застегнула серьгу. — Не исключаю оба варианта. Элисон рассмеялась. — Господи, ты ужасна. — Спасибо. Элисон прищурилась. — Тебе нравится Айзек. Мел медленно повернулась к ней. — Мне нравится тишина. Но ты упорно её разрушаешь. — Это не ответ. — Это был намёк прекратить разговор. Элисон только шире улыбнулась. — Ты накрасилась сильнее обычного. Для тебя это уже эмоциональная откровенность. Мел закатила глаза, надевая кожаную куртку. — Ты слишком много времени проводишь с парнями. Начинаешь говорить, как Стайлз. — Это заразно. — Пугающая мысль. Элисон встала с кровати и вдруг посмотрела на неё внимательнее. — Ты нервничаешь? — Нет. — Мел. — Элисон. — Ты идёшь на настоящее свидание с настоящим парнем. — Звучит отвратительно. Когда ты так говоришь у меня складывается впечатление, что ты думаешь, что я никогда в жизни не была на свидание. — А разве нет? — Была. — Боже, так всё-таки в твоей жизни есть хоть что-то нормальное! Элисон рассмеялась громко и весело, было ощущение что вся эта ситуация её забавляет. А Мел вдруг поймала себя на странном чувстве. На секунду всё это действительно походило на обычную жизнь. Племянница, которая скорее подруга. Разговоры перед свиданием. Глупые подколы. Нормальность. И именно поэтому внутри стало немного больно. Потому что Амелия слишком хорошо знала — такие вещи долго не длятся. Уйти незамеченной не получилось. Джерард встречает Мел почти сразу. Он всегда знает, когда она собирается уйти. — Куда ты? — голос ровный, без интереса, но с контролем. Мел спокойно застёгивает куртку. — Выяснить информацию. Пауза. — О чём? Она поднимает взгляд. Спокойный. Отточенный. — О школе. О людях. О том, кого ты хочешь, чтобы я нашла. Джерард смотрит на неё долго. Слишком долго. И наконец кивает. — Не задерживайся. Мел кивает в ответ. Но внутри думает: «я никогда не задерживаюсь дольше, чем нужно».

***

Место Айзек выбрал специально — не у школы, где всегда слишком много людей, и точно не рядом с её или его домом. Старый пустой участок возле закрытого видеопроката на окраине города. Здесь редко кто-то появлялся вечером: пара тусклых фонарей, тихая улица и почти полное отсутствие машин. Достаточно далеко, чтобы никто из знакомых случайно не заметил. И достаточно нормально, чтобы это не выглядело как ловушка из дешёвого хоррора. Айзек ждёт Мел чуть нервно — это видно даже ему самому неприятно. Он не привык к таким ситуациям. Он слышит шаги раньше, чем видит её. Мел появляется из-за угла спокойно, с руками в карманах куртки, будто просто вышла прогуляться. Пешком. Айзек моргает, невольно оглядывая улицу. — А где байк? Она чуть приподнимает бровь. — Решил, что я без него не функционирую? — Нет, просто… ты вроде любишь эффектные появления. — Пешком меньше шансов врезаться в дерево, — невозмутимо отвечает Мел. Он хмыкает. — Справедливо. И только потом нормально смотрит на неё — и на секунду зависает. И не оттого, что она прекрасна, — такое объяснение было бы до обидного простым. Просто сейчас она выглядит иначе. Не как Арджент. Не как новенькая, вокруг которой слишком много вопросов. Не как человек, которого стоит опасаться. А как девушка, которая могла бы жить совершенно нормальной жизнью, если бы всё вокруг не было настолько сломано. И эта мысль почему-то цепляет его сильнее, чем должна. — Ты пришла, — говорит он почти с облегчением. — Я сказала, что приду, — спокойно отвечает Мел. Он кивает. — Логично. И это смешит её. Едва заметно. Они идут по городу без чёткого плана. И это для Мел странно. Она привыкла к структуре: цель, наблюдение, результат. А здесь — просто движение. Айзек несколько секунд молчит, будто мысленно перебирает темы разговора. И это почти смешно, потому что раньше подобные разговоры казались ему пустыми. Но сейчас он цепляется за них так, будто от этого зависит, сможет ли вечер остаться… просто вечером. Мел замечает. — Ты сейчас выглядишь как человек, который готовится к экзамену. Он косится на неё. — Возможно, так и есть. — И какой предмет? — «Как разговаривать с девушками, не превращая всё в катастрофу». — Судя по уровню паники, у тебя там неудовлетворительно. — Спасибо за поддержку. Всегда пожалуйста. Пауза становится тише. Но теперь — легче. Айзек сунул руки глубже в карманы куртки. — Итак, — говорит он, косясь на неё, пока они идут вдоль почти пустой улицы. — что ты слушаешь из музыки? Мел чуть пожимает плечом. — Рок. — Очень конкретно. — Я старалась. Он усмехается. — Ладно, дай угадаю. Что-нибудь тяжёлое и мрачное? Она бросает на него короткий взгляд. — А ты сейчас пытаешься меня психологически анализировать? — Нет. Пока только визуально. Мел тихо фыркает себе под нос, и Айзек неожиданно ловит себя на том, что начинает запоминать такие мелочи. Её интонации. Моменты, когда она почти улыбается. Когда позволяет себе звучать живее обычного. — Иногда классика рока, — всё-таки добавляет она. — Иногда что-то поновее. Зависит от настроения. — То есть у тебя всё-таки бывают настроения? — К сожалению. Он качает головой, будто это серьёзное открытие. — Это многое меняет. Она смотрит на него с лёгкой насмешкой. — Не преувеличивай. А твой? — спрашивает она. — Музыкальный вкус. Айзек задумчиво морщит нос. — У меня был период ужасного рэпа. — «Был»? — Не смотри так. Некоторые ошибки заслуживают второго шанса. Она фыркает тихо, отворачиваясь к дороге. Айзек снова ловит себя на том, что смотрит на неё слишком долго. Сегодня Мел отвечает иначе. Всё ещё осторожно. Всё ещё держит дистанцию. Но уже не выстраивает между ними бетонную стену. Это чувствуется в мелочах. В том, что она не уходит от каждого вопроса. В том, как иногда чуть поворачивается к нему во время разговора. В коротких усмешках, которые явно не для защиты. И от этого внутри становится одновременно легче и хуже. Потому что рядом с ней он почти забывает, что вообще-то должен быть осторожным. — Ты точно не жалеешь, что пришла? — спрашивает он неожиданно даже для себя. Мел несколько секунд молчит. Потом смотрит на него спокойно. — Я бы уже ушла, если бы жалела. И вот это звучит слишком честно. Айзек чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается от облегчения. «Чёрт. Это уже становится проблемой.» Проносится у него в голове. — У тебя вообще бывают нормальные вечера? — спрашивает он чуть тише. Мел усмехается уголком губ. — Смотря, что считать нормальным. — Например без сарказма, сигарет и желания кого-нибудь ударить. Она делает вид, что серьёзно задумалась. — Нет. Таких не было лет с двенадцати. — Ты куришь с двенадцать? — с плохо скрываемой иронией в голосе, уточнил Айзек. — Нет. — Пауза. — С четырнадцать, но у меня может появиться желание ударить тебя прямо сейчас, если не перестанешь надо мной издеваться. Несмотря на грубую казалось бы фразу Мел улыбалась. Айзек тихо срассмеялся. А потом неожиданно понял, что она сейчас сказала что-то настоящее. Небольшое. Осторожное. Ненадолго между ними снова повисает тишина. Не тяжёлая. Скорее осторожная. Потом Айзек снова говорит: — А фильмы? Мел отвечает почти сразу: — Ужастики. Он тихо смеётся. — Да, я почему-то ожидал именно этого. — И что это должно значить? — Не знаю, — честно отвечает он. — Просто… подходит тебе. Она прищуривается. — Это звучало либо как комплимент, либо как повод насторожиться. — Я сам ещё не решил. Мел качает головой, но уголок её губ чуть дёргается вверх. — И почему именно ужастики? — спрашивает Айзек спустя секунду. — Большинство людей после них потом боятся спать. Она несколько секунд молчит, будто действительно думает над ответом. — Потому что они забавные. — Забавные? — Люди в них всегда принимают самые идиотские решения из возможных. Заходят в тёмные подвалы. Разделяются. Доверяют подозрительным людям. — Пауза. — Это почти комедия, если смотреть внимательно. Айзек фыркает со смехом. — Напомни никогда не смотреть фильмы рядом с тобой. — Я подумаю. И снова это ощущение — она отвечает спокойно, легко, но ровно настолько, насколько сама позволяет. Ни одного лишнего слова. Ни одной детали, за которую можно зацепиться. Айзек замечает это всё отчётливее. Она не врёт. По крайней мере сейчас. Он слышит это сердцем, дыханием, запахом эмоций — ровным, спокойным, без резких скачков тревоги. Но при этом Мел постоянно оставляет между словами пустое пространство. Будто каждая фраза проходит внутреннюю проверку прежде, чем прозвучать вслух. И почему-то вместо раздражения это вызывает у него ещё больше интереса. — А до Бейкон-Хиллс где ты училась? — спрашивает он чуть позже. Мел переводит взгляд на дорогу впереди. — В нескольких местах. — Это звучит подозрительно. — Это звучит как «я не хочу перечислять». — Справедливо. Потом она всё-таки добавляет: — Последняя школа была в Финиксе, Аризона. Айзек чуть кивает. — И как там? — Меньше лесов. Больше солнца. Люди всё такие же странные. Он усмехается. — Друзья остались? — спрашивает Айзек уже чуть тише, будто сам не уверен, зачем продолжает расспрашивать. Мел ненадолго задумывается. Не потому что подбирает ложь — скорее решает, сколько вообще хочет сказать. — Нет, — отвечает она спокойно. — Не в том смысле. Айзек смотрит на неё внимательнее. — Вообще никого? Она чуть пожимает плечом. — Были знакомые. Люди, с которыми можно посидеть за одним столом, поболтать, списать домашку. Но это не то, ради чего потом продолжают звонить друг другу после переезда. В её голосе нет грусти. И жалости к себе тоже нет. Просто факт. Айзек кивает медленно. И как оборотень слишком хорошо чувствует: она не врёт. Никакой фальши, никакого напряжения. Только привычная отстранённость человека, который давно привык не оставлять после себя ничего постоянного. — Тебя это не напрягает? — спрашивает он прежде, чем успевает подумать. Мел усмехается краем губ. — А должно? — Обычно люди… — он замолкает, подбирая слова. — Ну, привязываются. — Обычно люди любят усложнять себе жизнь, — спокойно отвечает она. — А потом удивляются последствиям. И это звучит почти шуткой. Почти. Но Айзек почему-то снова ловит себя на мысли, что за её спокойствием всё равно прячется что-то ещё. Что-то, что она очень тщательно держит под контролем. Иногда Амелия ловит его взгляд. И замечает: он не играет роль, он правда старается, чтобы ей было комфортно. И это опасно. Потому что это не поведение «объекта наблюдения». Это поведение человека. Она думает: «я здесь, чтобы следить» Но рядом с ним эта мысль становится… менее чёткой. Потому что он: не давит, не врёт уверенно, не пытается быть идеальным. Он просто есть. И это ломает её привычную систему оценки людей. Айзек думает проще: «она согласилась. она здесь». Но внутри: он боится всё испортить, боится, что это всё временно, боится, что она сейчас просто «из любопытства», что она подозревает его. И при этом впервые за долгое время он не чувствует себя монстром. Они останавливаются на секунду у огней города. Тихо. — Ты странная, — говорит Айзек. Мел усмехается. — Это должно было быть оскорбление? — Нет. Пауза. — Это… хорошо. Она смотрит на него. Дольше обычного. И отвечает честно: — Ты тоже странный. Он кивает. — Знаю. И впервые между ними нет защиты. Только тишина, которая ещё не стала доверием, но уже перестала быть осторожностью. И где-то глубже: оба понимают, что это свидание не похоже ни на одно, которое у них могло бы быть раньше. Город уже почти затих. Они идут обратно без спешки — как будто у этого вечера нет точки назначения, и это впервые никого не раздражает. Айзек всё ещё не до конца понимает, как это получилось. Она рядом. Не ушла. Не отшутилась. Не исчезла. Мел идёт чуть впереди, руки в карманах куртки. Спокойная, собранная, как всегда. Но сегодня в ней нет той привычной дистанции, которая обычно держит людей на расстоянии. И это сбивает Айзека сильнее любых сверхъестественных проблем. Они останавливаются у более тихого места — почти пустая улица, фонари, ветер. Не романтично. Просто… момент. Пауза затягивается. Не неловкая. Но странная. Айзек смотрит на неё. И понимает, что не знает, что говорить дальше. А это для него новое. Мел первой нарушает тишину. — Ну что, — спокойно говорит она, чуть поворачиваясь к нему. — это и есть твой план «нормально провести время»? Он выдыхает, почти улыбаясь. — Он был… не очень продуман. — Я заметила. Пауза. И вот тут между ними снова появляется это знакомое ощущение: они оба слишком много понимают и слишком мало говорят. Айзек чуть кивает в сторону улицы. — Ты не разочарована? Мел смотрит на него спокойно. И отвечает честно: — Нет. Это короткое слово почему-то бьёт сильнее, чем он ожидал. Он отворачивается на секунду, потом снова смотрит на неё. — Я не очень хорош в этом. — В чём? — уточняет она. — В… таком. Он делает неопределённый жест рукой. — Свидания. Люди. Всё это. Мел чуть наклоняет голову. И в её взгляде нет насмешки. Только наблюдение. — Ты не обязан быть хорошим, — говорит она спокойно. Пауза. И именно в этот момент что-то меняется. Не резко. Не громко. Просто… смещается. Айзек делает шаг ближе. Неуверенно. Но не отступает. Мел не двигается назад. Она просто смотрит на него. Спокойно. Внимательно. И вдруг говорит, чуть тише: — Ты сейчас будешь стоять и дальше думать, или всё-таки сделаешь что-то? Он моргает. — Что? Она чуть усмехается. И впервые за весь вечер в её голосе появляется лёгкая теплая дерзость. — Ну знаешь… поцелуешь меня или продолжим изображать статуи? Тишина. Айзек замирает на секунду. И это почти смешно — потому что он явно не ожидал, что инициатива придёт от неё. — Ты… серьёзно? — тихо спрашивает он. Мел пожимает плечом. — А ты хочешь философствовать или попробовать? И вот здесь у него уже не остаётся защиты. Он делает последний шаг. Осторожно, будто всё ещё не верит, что это разрешено. И целует её. Это не драматично. Не идеально. Не как в фильмах. Скорее — тихо, немного неловко в начале, как будто он боится сломать момент. Но Мел не отстраняется. Она остаётся на месте. Потом чуть ближе. Без резкости. Без давления. Просто принимает это так же спокойно, как всё остальное в своей жизни — только теперь в этом есть не холод, а осознанный выбор. Когда они отстраняются, между ними остаётся тишина. Но уже другая. Айзек чуть выдыхает, будто только сейчас понял, что дышал неправильно. — Это… было нормально? Мел смотрит на него и чуть улыбается. — Ты всегда всё оцениваешь — Да. — Плохо. — Пауза. И уже мягче: — Но для первого раза сойдёт. Он фыркает. И впервые за весь вечер смеётся слишком свободно, слишком громко, но радостно. Мел отворачивается чуть в сторону, но не уходит сразу. И перед тем как разойтись, добавляет спокойно: — Не думай, что это что-то меняет. Айзек смотрит на неё. И кивает. — Я и не думаю. Но оба понимают, что это неправда. Потому что уже изменилось. Просто никто из них пока не готов назвать, насколько.

***

Часы на телефоне показывали далеко за полночь, когда Айзек наконец вернулся. Суббота уже почти закончилась, медленно проваливаясь в холодную, тихую ночь перед воскресеньем. И чем ближе он подходил к дому, тем сильнее возвращалось всё то, о чём рядом с Мел ему удавалось не думать. Всё, что случилось в эту самую ночь. После города в огнях, тихих разговоров, её усмешек и поцелуя. И именно эта ночь — с её поцелуем и её словами — сейчас делала предстоящий разговор с Дереком невыносимым. Потому что теперь всё действительно изменилось. Дом Хейла ночью снова дышал этой своей тяжёлой тишиной. Старое дерево скрипело от ветра. Где-то наверху хлопнуло окно. Внизу тускло горела лампа, превращая полупустой дом в место, где уют никогда не задерживался надолго. Айзек вошёл поздно. И почти сразу понял, что Дерек ждал. Хейл стоял у стола внизу, просматривая какие-то бумаги. Не поднял головы сразу. И это уже был плохой знак. Дерек всегда делал так специально — давал тишине надавить первой. Айзек остановился у лестницы. — Ты решил начать следить ещё и за моим расписанием? Дерек спокойно перевернул страницу. — Если бы я следил за твоим расписанием, ты бы возвращался раньше. Айзек уже чувствовал, куда всё идёт. И раздражение начало подниматься раньше разговора. — Если это опять про Мел… Вот теперь Дерек поднял взгляд. Слишком прямой. — Уже «Мел», — произнёс он спокойно. Не вопрос. Констатация. Айзек сжал челюсть. — Не начинай. — Тогда не давай мне причин. Тишина стала плотнее. Дерек медленно отложил бумаги в сторону. — Ты слишком часто пропадаешь рядом с Арджент. — Я был не «рядом с Арджент». — Айзек резко выдохнул. — Я был с человеком. Ошибка. Он понял это сразу по тому, как изменился взгляд Дерека. Не злость. Хуже. Усталое понимание. — Именно это я уже слышал однажды. Айзек нахмурился. — Она не Кейт. Слова вырвались слишком быстро. Слишком лично. Дерек коротко усмехнулся без капли веселья. — И ты уже второй раз её защищаешь. Айзек отвёл взгляд. Потому что проблема была не в том, что Дерек ошибается. Проблема была в том, что Айзек сам больше не понимал, где заканчивается наблюдение и начинается что-то другое. Перед глазами снова всплыло лицо Мел под фонарями. Спокойное. Живое. Настоящее. «Ты сейчас будешь стоять и дальше думать, или всё-таки сделаешь что-то?» Чёрт. Дерек внимательно смотрел на него несколько секунд. — Что произошло? Айзек напрягся сильнее. — Ничего. Молчание. Потом Дерек медленно кивнул. — Значит, произошло что-то важное. Айзек раздражённо провёл рукой по волосам. — Почему тебе вообще не всё равно? — Потому что ты часть моей стаи. Ответ прозвучал резко. Почти жёстко. — И потому что я уже видел, чем заканчиваются такие вещи. Тишина. Ветер качнул старые окна. Айзек тихо выдохнул. — Ты всё время говоришь о ней так, будто она уже виновата. — Она Арджент. — Это не ответ. — Для меня — достаточный. Дерек сделал шаг ближе. — Ты правда думаешь, что Джерард Арджент позволит собственной дочери просто гулять по ночам с оборотнем? Айзек напрягся, хотел бы возразить, но Дерк продолжил раньше. — Она не девочка из школы, Айзек. Она выросла рядом с человеком, который превращает охоту в религию. Это ударило слишком точно. Айзек замер. Потому что именно об этом он старался не думать весь вечер. Не о стае. Не об охоте. Не о том, что Мел может использовать его. А о том, что рядом с ней впервые за долгое время всё это переставало иметь значение. И именно это было самым опасным. Дерек заметил его молчание. Конечно заметил. — Она знает? Айзек резко поднял голову. — Нет. — Но подозревает. Не вопрос. Айзек медленно отвёл взгляд. Дерек тихо выдохнул через нос. Раздражённо. — Отлично. — Она никому ничего не сказала. — Пока. Вот опять. Это чёртово «пока». Айзек почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. — Ты не понимаешь её. Дерек посмотрел на него долго. Очень долго. А потом спокойно произнёс: — Нет, Айзек. Это ты не понимаешь, насколько люди вроде неё опасны, когда начинают сомневаться. Комната снова погрузилась в тишину. Где-то наверху скрипнули половицы. Снаружи шумел ветер. Айзек медленно покачал головой. — Она не такая, как они. И вот тут во взгляде Дерека впервые мелькнуло что-то похожее на жалость. Очень коротко. — Ты уже начал делить их на «не таких». Айзек ничего не ответил. Потому что это было правдой. Хуже того — Дерек тоже понял это окончательно. Хейл отвёл взгляд к окну. — Что бы ты сейчас ни чувствовал — держи это под контролем. — Я контролирую. — Нет. Спокойно. Уверенно. — Ты только пытаешься. Айзек сжал кулаки. Потому что после сегодняшнего вечера это действительно стало сложнее. После её смеха. После того, как она осталась рядом. После поцелуя, который всё ещё ощущался слишком отчётливо. Дерек снова посмотрел на него. — Если она начнёт задавать правильные вопросы, ты не должен быть тем, кто даст ей ответы. Айзек молчал. А внутри уже появлялась другая мысль. Слишком поздно. Потому что проблема была не в вопросах Мел. Проблема в том, что рядом с ней ему впервые за долгое время хотелось отвечать честно. И именно это могло уничтожить их обоих.