До того, как он умер

Это был грузовой лифт, и именно такие вызывали у Грейс особенную опаску. Никакой крыши и стен, только редкие перила. Перевалиться через них и упасть — да на раз два. Но в этот момент Грейс совершенно не думала об этом, и наверное, впервые в жизни. Внутри было так пусто, глухо, словно вытащили всё, что было живого. Даже мерзкий голосок не подсказывал, как плохо может всё сейчас стать. Всё уже плохо — и дальше-то некуда. Она оставила Леона и Зено там. Точнее, только Зено. Разум не хотел верить, что Леон мёртв, хотелось выдумать хоть что-то, что сумело бы обратить его смерть. Но ему прострелили голову. После такого обычно не живут. Впереди показалась вышка. До поверхности всего десяток метров, и ей бы выдохнуть — в лагере был вертолет. Первая попытка полета сегодня удалась не очень… Это стоило жизней. Теперь же ценой была лишь её собственная. Она улетит, она обязана спасти хотя бы себя. Иначе… Вдох получился какой-то неровный. Снизу прогремел еще один взрыв. Если бы я могла спасти тебя. И так хочется обернуться и увидеть, что она всё не так поняла. Но что можно было понять не так? Грейс обернулась, как вдруг лифт дёрнуло. Руки сами вцепились в ограждение, а сверху что-то сорвалось — металл, балки — слишком быстро, чтобы понять. Последнее, что увидела Грейс, был логотип амбреллы на огромном ящике, что летел прямо в лицо. — Эй, вставай. Где твой бейдж? — как сквозь вату расслышала она. Грейс открыла глаза и тут же сощурилась. Слишком светло. Голова ныла, а от слепящего света становилось лишь хуже. — Ты слышишь меня? — всё ещё глухо, но уже различимо. Её руку отдернули от лица, мужчина вцепился пальцем в её веко и засопел. — Похоже, сотрясение. Свет выключи, — и не понять, кому он говорит. В голове Грейс не было ни единого представления, где она и кто светит фонариком ей в глаз. — Какой бейдж?.. — всё, что смогла она сказать. В голове она пыталась перебирать варианты, но мозг отказывался думать. Бейдж ФБР? Или карта жильца — так консьерж давненько её не спрашивает… — По которому ты зашла! Как ты вообще прошла на наш склад без бейджа? — продолжал возмущаться мужчина. Свет наконец выключили. — Эй, она из сотрудников найтс констракшен, видать, — сказал он кому-то, — мы вообще такое записываем, или это они там свои бумажки ведут? Кажется, её с кем-то спутали. Может, так даже лучше. Грейс не замечала, чтобы люди в лагере «Соединений» какие-то бейджи носили. Её привезли на вертолёте, она кроме наёмников в наземном лагере людей не разглядела. С другой стороны, кто поддерживал такую огромную лабораторию? А разговор продолжался. — Им выдавали бейджи, — послышался другой голос, — может, она пробралась на склад? Внутренности поджались от страха. — Вы что! Начальник голову открутит, если мы кого-то пропустили! В комнате было трое мужчин. Не военные — все в гражданском. — Это охране открутит. Всяко лучше, чем производственная травма. Грейс посмотрела на дверь. Надо бежать. Но куда? Она не сбежит из Раккун Сити самостоятельно. Она уничтожила Элпис, и если об этом узнают, то наверняка убьют. Только… почему не пахнет сырой землей и пылью? Это место убрали? Или она в какой-то новой постройке? — Конечно лучше! Я не хочу рапорт писать, а тем более, если она из этих… как их там... — Найтс констракшен. Понятия не имею, как их оформить! — Да быть не может, что она оттуда! Тогда где её форма? Где инструменты? Это же электрики, нет? Мужчины тут же посмотрели на неё, и бегающий взгляд её выдал. — Так ты пролезла! Облегчение проступило на лицах троицы, и главный подошел к столу, где была рация. — Стойте! — подняла руки Грейс, — вам же это… не надо, чтобы травму фиксировали… или что там. Давайте вы просто меня отпустите… Слова никак не собирались в предложения, а подозрительные взгляды заставляли еще больше путаться. — Так-то она дело говорит, — махнул тот, что помладше. — Я не хочу потом писать докладную. — А выговор хочешь? Тебе такое клеймо за увольнение поставят, что больше работы нигде не найдешь! Грейс сглотнула. — Да кто заметит! Камеры у охранников, а если они пискнут, то им же хуже! Главный обернулся к ней. — На, — он пихнул ей ватку, пахнущую нашатырём, — проваливай. Если кому скажешь, тебя за хулиганство закроют. Слышала? Грейс принялась часто кивать. Ей указали на дверь, и она тут же хлопнула по карманам — её подсумки лежали в стороне. Один из мужчин заметил её взгляд и тут же открыл одну из них. Он вынул её пистолет. — У… у меня есть лицензия, — тут же ответила Грейс. — Ты сюда с оружием пробралась?! Главный вытащил пистолет из рук коллеги и всунул в сумку, толкая вещи в сторону Грейс. — Для самообороны. Девчонка же. Отстань уже и забудь поскорее. Грейс схватила вещи и выбежала в дверь, на ходу застегивая карман с пистолетом. От резкости её замутило, и перед глазами всё поплыло. Она принялась цеплять подсумки на себя, пытаясь не тормозить в проходе. Грейс толкнула дверь в конце коридора и увидела… дома. Вполне нормальные, целые, будто даже жилые. Вдалеке прогудел автомобиль, и ему вторил другой. Грейс сделала шаг вперед, и дверь за ней захлопнулась. С мерзким писком зеленая лампа над ней стала красной. Кажется, она здорово так ударилась. Возможно, это всё был страшный сон. Вообще всё. И Элпис, и Леон, и этот мерзкий Виктор… Грейс выдохнула смешок, и он был таким нервным, что на глаза навернулись слезы. Это было облегчение. Рука потянулась к плечу, во сне раненому. Повязка тянула руку. Повязка всё ещё тянула руку.