Разбуди меня

В комнате было тихо. Мягкие лоскутья ткани, книги вразнобой, рассыпанная по столу радуга в виде десятков фломастеров радовала глаза множества лиц. Портреты молодых и старых, улыбающихся и печальных молча смотрели на спящую художницу, терпеливо ожидая, когда комната снова наполнится энергией созидания. Как ни странно, присущий обстановке творческий хаос порождал уют. В доме Форджеров это проявление силы юности не пытались душить, не ломали, как поступили бы строгие родители. О чем еще мечтать подростку? Некоторые скажут – о суперспособностях. Силе, выходящей за рамки обычного… и нормального. Аня Форджер о таком никогда не просила. Аня была уникальным ребенком. Жизнь в лаборатории, приют и проклятый дар заставили ее рано повзрослеть. Она повидала много людей, прочитала немало разных мыслей, что отчасти помогло ей выжить, но отчасти ее жизнь и усложнило. Однако она не озлобилась, не замкнулась в себе. Научилась прощать. Ллойд и Йор помогли ей в этом, отогрели. И сейчас Аня всем сердцем хотела, чтобы люди делали меньше глупостей. Чтобы в жизни было меньше жестокости и боли. Но пацифисткой Аня не была. Особенно свежо было воспоминание, когда она, вступившись за подругу, чуть не сломала нос однокласснику. Тогда она еще не знала, что именно с ним ее свяжет крепкими узами не то рок, не то фортуна… Однако то было почти десять лет назад. Теплое золото сочилось сквозь стекло. Парящие пылинки на утреннем солнце виделись светлячками. Но Аня этой красоты не видела – спала, прилипнув к подушке. В комнате царили дремота и спокойствие, но это было ровно за секунду до… Резкий, пронзительный звук распорол тишину, металлические басы ударили по барабанным перепонкам – Аня подскочила на кровати, ошалело завертев головой в поисках источника адского шума… Это был телефон. Аня с досадой подумала, что никогда раньше ее рок-рингтон не вызывал такую бурю эмоций. И тем более никогда у нее не возникало столь сильного желания отправить мобильный в стену – лишь бы он замолчал. Однако этот поступок сильно расстроил бы Ллойда и Йор – жила семья Форджеров небогато. Поэтому Аня тыльной стороной руки стерла с щеки нитку слюны, провела предплечьем по заспанным глазам, больше напоминавшим сейчас щелочки, из которых лениво выглядывала нереальная зелень радужек… и наконец нащупала неугомонное средство связи. Звонили с незнакомого номера. Будильник Аня очень часто выключала на автомате, сама того не замечая, и потому в последнее время испытывала проблемы с тем, чтобы вовремя успевать на занятия. Это было весьма неприятно, потому что третий тонитрус от строгого директора за нарушение дисциплины не заставил себя ждать. А если их наберется еще несколько штук… Аня не хотела думать об исключении – слишком много усилий ее родители приложили, чтобы она оказалась в элитной школе «Эдем». И все, что она могла и должна была сделать, – это получить побольше стелл и стать стипендиатом. Но, к сожалению, за долгий здоровый сон заветные звезды не дарили. А телефон все продолжал звонить. Аня вздохнула и нажала на зеленую клавишу. – Вставай, клейменная проклятьем! – Ане показалось, что громкий мужской голос с ехидцей можно было услышать, даже находясь в соседней комнате. Хорошо, что Йор и Ллойд уже ушли на работу. Пока девушка не узнала личность звонившего, она еще могла смело считаться спящей. Но факт, что сам Дэмиан Десмонд ни с того ни с сего решил ей просто позвонить с утра пораньше, вызвал бурю смешанных чувств и бесспорно выдернул Аню из царства грез. Вот это поворот! Зеленые глаза широко распахнулись, чтобы в следующую секунду сузиться до хитрых щелочек, а между щеками растянулась лукавая улыбка. Так происходило почти всегда при их контакте. Аня знала, что Десмонда пугала эта ее манера, но ничего поделать не могла. Потому что ее одноклассник всегда очень громко думал. А думал Дэмиан, что Анечка Форджер невозможная. Аж до зубного скрежета. На творческих занятиях чересчур выделывается, слишком оригинальничая. И эта чертова оригинальность всегда приводит к непредсказуемым последствиям. Десмонд честно пытался просчитывать ее действия, чтобы иметь над ней хоть какой-то контроль, – и не получалось, что неимоверно его бесило. Аня Форджер бесила его до чертиков. На уроках, где действительно нужно было подумать головой, Аня иногда словно выпадала из жизни, взгляд невозможно зеленых глаз стекленел… И когда Дэмиан заканчивал решать задачу, довольный, что хотя бы на этом поле может превзойти свою негласную соперницу, она вдруг выдавала правильный ответ. И Десмонд снова злился, что не может постигнуть хаос, пронизывающий бытие своей странноватой одноклассницы, к которой его тянуло, как магнитом. Иногда Дэмиану казалось, что Форджер хранит какой-то мрачный секрет. Словно она знает больше, чем доступно всем остальным. «И почему твои глаза такие невозможно зеленые? Нет, это слишком плоско… они словно малахит, формулу которого ты откуда-то выцыганила на последнем уроке химии… Как ты это делаешь, Аня? Почему всегда на шаг впереди? Ты совершенно точно владеешь какой-то тайной, но стоит ли оно того, а, Форджер? Каждый из нас несет свое бремя, и твое, похоже, отнюдь не легче моего, хоть ты и в хороших отношениях с родителями. Я завидую тебе, Аня Форджер. Я злюсь, что ты не можешь вести себя просто и понятно, как обычные девушки… Я злюсь, что ты – не моя». – Дэ-э-эмиан, – обманчиво ласково протянула Аня в ответ на нестандартное приветствие. И не менее нежно продолжила: – Какого черта ты решил с утра пораньше продекламировать мне «Интернационал»?! Мне и на истории хватило! – Надо же! Запомнила тему прошлого урока! Я поражен… – с привычным высокомерием ответил голос из телефона. Однако Аня знала, что это высокомерие часто оказывалось лишь защитным механизмом. – Поверь, я тоже. Тем, что мой надменный и несносный одноклассник прервал мой сон! – Аня, пребывая в легком раздражении, закатила глаза, чтобы через секунду снова хитро улыбнуться. В розововолосую голову закрались шальные мысли и неуемное желание в очередной раз смутить оппонента. – Мне снились полуобнаженные накачанные мальчики на единорогах, а ты просто взял и лишил меня неописуемого удовольствия! В трубке повисло молчание, которое при желании можно было пощупать, словно вату, и Аня решила, что перестаралась. Нужно было вернуть разговор в более нейтральное русло. – Бог мой, Дэмиан, не будь таким нежным, я пошутила. А если серьезно, чего ты хотел? И откуда у тебя мой номер? – к счастью, этого оказалось достаточно, чтобы собеседник снова ожил. Аня почувствовала, что ее опять ненавязчиво накрывает паутиной чужого самодовольства. Но благодаря Бонду она знала, что эта не самая приятная черта ее будущего мужа одноклассника очень скоро сойдет на нет. – Есть своя прелесть в том, чтобы быть сыном властьимущих, – Дэмиан едко усмехнулся, будто на самом деле считал иначе. Но тон его быстро сменился на просящий. – А теперь, если серьезно, то не ложись сейчас спать, Форджер. Не то опять проспишь начало занятий. В «Эдеме» бывали случаи исключения за систематические опоздания. Аня не знала, что способна улыбаться еще шире. Уголки губ почти поравнялись с ее ушами. – О, так ты заботишься обо мне, а, Десмонд? Может быть, ты даже… – И не мечтай, Форджер, – Дэмиан отреагировал слишком резко, сделав для Ани общую картину происходящего еще более прозрачной. И все же она решила пощадить одноклассника и не ломать его скучный мирок своими остротами. – Мне просто будет крайне обидно, если ты так легко сольешься. И лишишь меня… удовольствия переиграть тебя. – Десмонд… – тем не менее, его поступок и последующие слова тронули ее сердце. – Буду звонить тебе каждый день. Это не обсуждается! Разбужу тебя! – похоже, лед наконец начал таять. «Почему бы не закрепить результат?» – И ты тоже мне нравишься, второй сын, – игриво заявила Аня, все-таки вогнав Дэмиана в краску. И Десмонд поспешил закончить разговор, в очередной раз чувствуя себя поверженным. – Ты невозможная! – очевидно, признать и принять свои настоящие чувства он пока не был готов.