Никто не знает что это.

Дождь в Лондоне всегда выглядел фальшиво. Слишком кинематографично. Слишком правильно стекал по окнам студии, пока внутри люди смеялись под светом софитов и делали вид, что не устали друг от друга. — И это был последний вопрос! — радостно объявила ведущая. Аплодисменты. Камеры наконец погасли. И улыбка David Tennant исчезла первой. Не резко. Просто будто кто-то выключил лампу. Он откинулся на спинку дивана, потёр глаза и тихо выдохнул: — Господи, они опять сделали нарезку из того, как ты на меня смотришь. Напротив него Michael Sheen всё ещё машинально улыбался публике за стеклом студии. Привычка. Слишком много лет перед камерами. — Какую именно? — спросил он. — Не знаю. Их уже сотни. Дэвид взял телефон со стола и кинул ему. На экране был тикток. Замедленные кадры. Музыка. Мягкий свет. И подпись: “the way david stops breathing when michael laughs” Майкл смотрел секунд десять дольше, чем стоило. Потом заблокировал экран. — Ну… — тихо сказал он. — Монтаж творит чудеса. — Ага. Слишком быстро. Майкл поднял глаза. Вот это и происходило в последнее время постоянно: Дэвид отвечал слишком быстро. Слишком легко. Будто заранее готовился закрыть любую тему ещё до того, как она станет настоящей. За дверью кто-то позвал их на фотографии для прессы. Никто не двинулся. В комнате пахло кофе, горячими лампами и дождём, который кто-то впустил вместе с холодным воздухом из коридора. Дэвид смотрел в пол. — Ты читаешь это всё? — внезапно спросил он. — Иногда. — Не надо. Майкл усмехнулся. — Поздновато запрещать. — Я серьёзно. И вот тогда что-то стало странным. Потому что Дэвид сказал это не раздражённо. Не шутя. Почти… испуганно. Майкл нахмурился. — Это просто фанаты. — Нет, — тихо сказал Дэвид. — Уже нет. Тишина. Где-то за стеной смеялась съёмочная группа. Кто-то кричал про свет. Обычная жизнь продолжалась. А внутри маленькой гримёрки внезапно стало тяжело дышать. Дэвид провёл рукой по лицу и наконец посмотрел на него. Усталый. Слишком настоящий без камер. — Они хотят, чтобы мы были не нами, — сказал он. — И самое паршивое… иногда мне кажется, что мы сами уже не понимаем, кто мы рядом друг с другом.