Сыны смерти

      — Ви… иди сюда! — как ребенок просила она.       Звуки её смеха заставляли его улыбаться.       Вайтран и Алекси шли по песочному пляжу. Справа от них, на фоне морского горизонта гасло светило, уходя все дальше в закат. Волны накатывали на неё, а она, звонко смеясь, убегала и прыгала по мокрому песку.       — Осторожнее! Ещё ноги сломаешь!       — Я тебе сломаю! — улыбаясь, отвечала ему она.       Он подошел к ней ближе, держа в руке её одежду: сейчас она была в одном белье, а он в военной униформе. Выглядело это комично.       — Ви… ну сними ты эту форму! Никто не видит уже! Вот — посмотри, мы уже ушли оттуда! — она запрыгнула на него, обхватив его своими мокрыми ручками, пачкая спину, торс и лицо прилипшим песком.       — Ладно-ладно! — сдержанно смеясь, говорил он, — Хорошо! Только прошу тебя не пачкай форму!       — Какой же ты скучный!       Он в несколько коротких движений стянул с себя брюки, сбрасывая рубашку и китель. В свойственной солдатской манере, аккуратно разложив это все на сером камне, он заметил, как из кармана что-то торчало. Их фото.       Вайтран сел на песок, вытянув ноги. Достав из кармана кителя фотографию, он, боясь, что она рассыплется, разгладил складки и показал его ей:       — Знаешь что это?       Она застыла.       — Нет…       — Посмотри.       Он передал ей фотографию.       На ней был изображён Напалм что держал в руках гранатомет; Бард, улыбающийся как кот; Кровь, что был сдержанно счастлив; Жнец, все такой же холодный и угрюмый; он: серьезный и важный. И Буря: в кабине Грома на фоне.       Отряд сынов смерти.       — Ваше… фото?       — Угу. После первого выхода. Ровно два года назад.       Алекси села с ним рядом, убрав его фотографию обратно в карман кителя.       — Сейчас это неважно.       — Угу…       — Ты так давно не видел море, — она прижалась к его спине нежно гладя кончиками пальцев его запястье.       — Я так давно не видел тебя… — произнес он, обернувшись и поцеловав её в губы.       В тот момент ему хотелось лишь одного — чтобы время шло хотя бы чуть-чуть медленнее…       — Ты плачешь? — спросила она, вглядываясь ему в глаза.       — Это слезы радости, — ответил он, вытирая рукой катящиеся по щеке тяжелые слезы.       — Любимый, — сказала она, смотря на него нежным, таким родным взглядом, — иди ко мне.       Геран сидел и смотрел на нее, не имея сил пошевелиться. Она притянула его к себе, обняв за шею и плечи — с такой силой как могла. Он молчал, все его тело дрожало, а по коже бегали мурашки: у него не осталось сил сдерживать свои чувства, и сейчас они, подобно волнам, накатывали на него, задевая все струны израненного сердца.       Два долгих года он не чувствовал её объятий. Два долгих года он думал только об одном: как бы поскорее увидеться с ней. Он хотел, чтобы этот миг никогда не заканчивался.       Он, наконец, мог побыть слабым. Наконец мог быть рядом с ней. И ним.       — Ты дома, — сказала она, положив его теплую руку себе на живот, — ты дома.