Академия «Арканум»: Дети Сатурна

Saturnus liberos suos devoravit, quod dictum erat eum ab uno filiorum suorum regno depelli.

— Gaius Iulius Hyginu

***

      Ли Минхо — невольная душа, призванная записывать смерти бессмертных, допил свой остывший кофе.       Будучи фольклористом, прибывшим по приказу Старшего вампира — смотрителя этой академии, он уже не раз проходил через это.       Мужчина, на чьих глазах умерла не одна Молодая кровь, надел бежевую рубашку и застегнул пуговицы на манжетах. И в этот раз… Его задача, как и прежде — записать исповедь нового избранного. И вывернуть её в легенду о великой жертве и неземном счастье.       Как легко что-то подобное может превратиться в рутину?       Минхо крепко завязал повязку на глазу и проверил, насколько плотно та сидит.       Скрипучая ручка двери повернулась, впуская в коридор успевший прогреться от живого тела воздух. Мужчина покинул свою комнату в поисках библиотеки. Блуждая по длинным коридорам, он рассматривал лепнину, стройные колонны и немногочисленные картины на стенах.       Вампирам запрещено рисовать свои портреты, но не запрещалось хранить человеческие произведения искусства. Иронично, для тех, кто считает упоминание прошлой свой жизни почти смертным грехом.       Переводя взгляд с масляной живописи на мраморную скульптуру, Минхо наслаждался плавными силуэтами: религиозный трепет, переходящий в откровенный эрос.       Вампирам было чуждо плотское, но плотское всегда было подле них. Сам акт поедания одного другим был интимен — вампиры никогда не питались на виду.       Нежные черты лица статуи смотрели вниз, и Минхо следовал этому направлению — к этажам под ним, где в глубине академии гудели голоса и поднимался тёплый дым благовоний.       Там внизу, разыгрывалось целое представление. Если быть точнее — ритуал обращения, доступный лишь для наблюдения только приближенным к культу. Таким как он.       Трое молодых людей стояли в круге, головы склонены, белые одежды сияли в полумраке. Старший вампир поднял кубок. Голос его был тяжёлым, обволакивающим:       — Ваше прошлое ничтожно.       — Да будет так!       — Ваше будущее бесконечно.       — Да будет так!       — Ваша жизнь священна, как и кровь в этом бокале.       — Да будет так!       — Пока моя кровь течёт в вас — вы бессмертны. Пока вы слышите слова мои — вы мои дети.       — Да будет так, отец!       Поток голосов, сливающихся в унисон, заставил Минхо отвернуться и тяжело выдохнуть. Смотреть вниз было некомфортно и удушающе — он словно расставался со своей собственной жизнью.       По глотку вампирской крови на каждого. Цикл повторился трижды. На мгновение показалось, что пространство вокруг участников ритуала пошло рябью. Однако от наваждения Минхо отвлек чей-то жгучий пристальный взгляд.       Минхо оглянулся по сторонам и заметил Хёнджина. Парень стоял в тени, на противоположной стороне, и со скорбным благоговением наблюдал за ритуалом. Он выглядел так, словно новообращённых и освящали, и проклинали одновременно.       Мгновение спустя их взгляды встретились.       Хёнджин нахмурился, затем прикрыл глаза и направился в сторону, жестом призывая следовать за ним.       И Минхо последовал. Снова.       Мужчину привели в библиотеку — самое светлое помещение, наполненное запахом старых книг, несущих в себе бесконечное количество историй на сотнях языков.       Будто стараясь утолить жажду по своему прошлому, вампиры упивались чужим, поглощали его подобно вину. Каждый раз оказываясь здесь, Ли ощущал неуместность присутствия такого источника знаний в столь консервативном месте.       Хёнджин снял белую накидку, отбросив её на стул, и сел на диван. Он всем своим видом показывал, что лучше бы перегрыз всех овец с соседней фермы, чем сидел тут — запертый с человеком один на один. Минхо понял, что разговор вполне возможно не сложится. Но попытаться стоило, все-таки это его работа.       — Ты же уже понял, для чего меня позвали сюда? — с улыбкой спросил Минхо.       — В общих чертах.       — Тогда тебе придется отвечать на мои вопросы. Даже если они будут казаться странными. Идет?       Вампир бросил на мужчину долгий взгляд, после того кивнул. Скорее обреченно, чем утвердительно.       — Хорошо. Тогда перейдём сразу к делу, — Минхо пододвинул стул ближе к дивану.       В его руках появился небольшой блокнот и шариковая ручка. Хёнджин с сомнением посмотрел на них, но промолчал, ожидая.       — Итак, Хёнджин, верно?       — Да.       — Кем ты был до того как вступил в общину?       Вопрос прозвучал неожиданно — Минхо знал свое дело. Напускная незаинтересованность Хёнджина почти визуально дала трещину. Вампир замер, и его взгляд стал острым, как лезвие.       — Прошлое ничтожно. Вы должны знать правила.       — Это да, но я же должен знать, о ком пишу. Так что, считай, это один из немногих моментов, когда ты можешь его нарушить, — Минхо улыбнулся, отчего край повязки слегка пополз вверх, — Или ты меня стесняешься?       — Вы отдаёте себе отчёт, что делаете? — интонация стала угрожающей.       — Я делаю свою работу, — парировал Минхо, крутя между пальцами ручку, — И ты должен был об этом знать. Ну… в общих чертах.       В лице вампира появилось замешательство, но недоверие осталось прежним.       — И что конкретно ты хочешь услышать, человек? — последнее слово Хёнджин пренебрежительно выплюнул.       — Всё, что ты посчитаешь нужным, — Минхо пожал плечами, — Может, ты хочешь рассказать о себе, о своей любви или увлечении из прошлого. Или о семье…       — У меня не было семьи, — перебил его Хёнджин, — Никогда не было. Для меня существует только одна семья — мой клан и мой Отец.       — О, как интересно… — мужчина сел в кресле удобнее, — Тогда, может, расскажешь, как приобрёл эту семью?       — Вы сказали, что могу говорить то, что посчитаю нужным. Я сказал.       — Не густо. Может стоит дать мне больше деталей?       В ответ — тишина. Минхо не торопил. Только щёлкнул ручкой и сделал вид, что записывает что-то.       — Мда, жаль, но кажется у нас получится сказка, а не легенда, пока ты не будешь со мной честен.       Хёнджин вскинул голову, глубоко возмущённый то ли равнодушным тоном, то ли издевательскими словами.       — Но это правда!       — Правда? — Минхо оживился, — Знаешь, я слышал много легенд от вашей общины. У каждой есть один нюанс: они слишком красивые и начинаются одинаково. А в такое никто не верит.       Вампир нахмурился, в глазах мелькнула злая искра.       — Не играй со мной, человек…       — И мысли не было, — мягко поправил Минхо.       Слова капали в разум вампира медленно, словно яд. Каждое слово заставляло Хёнджина морщиться и бегать взглядом по полу, вдоль витиеватых узоров на дереве. Каждое слово выдавливало из него такие эмоции, которые ясно показывали: он очень молод, несдержан, не опытен.       — Я не смогу написать легенду о тебе, Хёнджин. По крайней мере пока ты не будешь честен со мной. И не будешь рассказывать мне то, о чем я спрашиваю.       Хёнджин отвёл взгляд.       — Это… не твоё дело.       — Конечно, нет! Я ведь всего лишь обычный смертный, — Минхо пожал плечами, — Но видишь ли… Я хочу, чтобы в твою легенду поверили, Хёнджин.       Мужчина подался вперёд и наклонил голову:       — А для этого мне нужна правда, чтобы вокруг неё вертеть ложь. Так уж устроены все легенды.       Вампир сжал кулаки.       — Мне запрещено говорить о прошлом… — он резко поднял голову, взгляд стал опасным, — Ты знаешь, что можешь дорого заплатить за такие вопросы?       — О да, — Минхо щёлкнул ручкой и улыбнулся, — Но мне искренне любопытно, за что именно я плачу.       Пауза.       Воздух сгустился настолько, что дышать стало опасно. Минхо замер в одной позе, ожидая ответ — и получил его быстрее, чем ожидал.       — Я убил его, — Хёнджин выдохнул, почти рыча, — Человека, которого при жизни я называл отцом. Я убил его и занял его место.       Минхо откинулся назад, удовлетворённо склонив голову набок:       — Вот это уже звучит по-настоящему.       Пальцы Хёнджина сжались на подлокотнике так, что на обивке остались борозды.       — Был один паренёк с похожей судьбой: отец-тиран, мать-тихоня, а сам парень… — продолжал Минхо спокойно, — Он хотел одного — выжить и оставить след в истории.       — И что? Получилось? — процедил Хёнджин.       Минхо заглянул вампиру в глаза, широко улыбаясь.       — Вполне. Он выжил, спас себя и четырёх братьев и сестёр заодно, — мужчина выдержал паузу, позволяя вампиру подумать.       — Ты же не…       — Я же да, — радостно кивнул Минхо, замечая, как напряглись плечи парня.       — Ты… смеешь насмехаться надо мной! — голос Хёнджина с гулкого хрипа переходил в рычание, — Твоя смертная жизнь для меня как…       — А твоя? — резко отрезал Минхо, — О какой твоей жизни речь, Хёнджин?       Гробовая тишина.       Улыбка полностью исчезла с лица мужчины.       — Предлагаю сменить тему, — мужчина откинулся на спинку и будто задумался, — Ты говорил, что прошлого для вас не существует. Ну, по крайней мере человеческого, так?       — Так, — настороженно ответил вампир.       — Хорошо. А что касаемо вампиров? Что о прошлом вампира ты можешь рассказать мне?       — Я стал частью общины меньше века назад. Моя служба — мой путь. Стать агнцем жертвенным — моя цель, к которой…       — Ага, хорошо, но я говорил не об этом.       Хёнджин осекся. Он с сомнением посмотрел на фольклориста.       — Я имел в виду вообще вампиров. Откуда вы начали свой путь.       — Я думаю вы и так знаете, — сомнение вампира усилилось, только схлынувшее раздражение снова накатило, — Вы не первый раз записываете историю моих братьев.       — Все так, — Ли улыбнулся, — Но в твоем исполнении я этого еще не слышал. Сейчас же я пишу о тебе, верно?       Вампир нахмурился. На мгновение его посетила мысль «А вы точно фольклорист?». Но он отбросил ее и продолжил.       — Хорошо. Мы родились от плоти и крови Древнего, дитя Лилит. Был он сильнее и кровожаднее других детей её. Собрав кровь свою, он создал Первородного с намерением принять его как союзника.       Его голос стал гулким, почти распевным. Заученные слова лились неосознанно, словно молитва.       — Но восстало творение против создателя своего. И…       Щелчок.       Вампир запнулся и сфокусировал взгляд на Минхо. Тот не записывал, даже не пытался, лишь с едва скрываемой скукой щелкал ручкой.       — И?.. — произнес мужчина, возвращая вампира обратно к повествованию.       — И… И собрал Первородный армию и пошел против Создателя своего, Твари тварей, Зверя…       — Твари тварей… Звучит очень грозно.       Хёнджин, которого снова перебили, сжал подлокотник. Он выдохнул, стараясь держать себя в руках.       — Что вы хотите?       Минхо отвлекся от своей ручки и перевел взгляд на вампира.       — Ты отлично знаешь текст писания.       — Да, я знаю его хорошо. И говорю вам о том, что вы хотели услышать.       — Хм, я? Я хочу услышать твои мысли, а не заученные строки.       — Мои мысли никак от них не отличаются, в этом суть.       Мужчина задумчиво оглядел вампира и кивнул.       — Ну да. У меня вопрос. Ты сказал про Древнего и его… родных. А они вообще кто?       — Дети Лилит, порождения…       — Давай не будем повторять это, пожалуйста, — Минхо наклонился к Хёнджину, — Я имею в виду, знаешь ли ты о них столько же, сколько о Перворожденном и его друзьях.       Слово «друзья» резануло слух, но это было меньшее, что сейчас раздражало вампира.       — Он — истинное зло. Это все, что мне нужно знать.       — О-о-о, да, все верно. Но если подумать… Чисто гипотетически. Тварью тварей же может быть… Кто угодно?       Хёнджин встал с места рывком, но остался безмолвным, ожидая продолжения.       — Я ничего не утверждаю. В плане, особенных параметров нет, верно? Просто монстр, что несет с собой разрушение.       — На что ты намекаешь, человек?       Минхо поднял руки в капитулирующем жесте.       — Не намекаю, просто рассуждаю. Ты сам сказал, что ваш Древний — само зло. А, значит, он может принять любую форму, чтобы добиться своих гнусных целей, так?       — Например? — вампир прищурился.       — Например, он может быть мной. Или тобой, Хёнджин. А может, — мужчина слегка склонил голову на бок, будто в раздумьях, — Может даже твоим Отцом…       Одно мгновение — и лицо Хёнджина исказилось злостью и он бездумно рванул вперёд. Однако, Минхо медленно откинулся назад, не меняя выражения лица и не предпринимая попыток защититься или сбежать.       — Насколько я помню, — произнёс он спокойно, — в академии нельзя проливать кровь.       Хёнджин застыл в паре сантиметров от лица мужчины, дрожа от ярости.       — К твоему счастью, — тихо добавил Ли, вставая и обходя парня стороной, — наше время сегодня подошло к концу.       Дверь за Минхо закрылась, оставляя на его месте тишину, прилипающую к коже, будто паутина. А Хёнджин так и остался стоять в одиночестве.

***

      Центральный зал пах свечным воском и едва уловимым тленом. Мелкие источники огня отбрасывали пляшущие тени на стены, высветляли бледные лица послушников, как один склонившихся над книгами и шепчущими молитвы. Старший, устроившись за кафедрой, наблюдал за ними холодным покровительственным взором.       Хёнджин скользнул в помещение тенью, стараясь не тревожить паству. Он прошел вдоль стены и остановился в паре шагов от алтаря, ожидая, когда Отец заметит его.       — Сын мой, — голос мягкий, но сухой, безэмоциональный, коснулся его ушей, — Подойди.       Молодой вампир склонил голову и сократил дистанцию, преклонив колени у ног Старшего.       — Отец.       — Вы уже закончили разговор с тем человеком? Церемония все ближе, вам нужно успеть завершить написание твоей легенды к сроку.       Хёнджин, услышав упоминания человека, дернулся и резко поднял голову. Старший стоял над ним, выражение его лица было почти не различить из-за падающего света хороса.       — Насколько необходимо все это, Отец?       Старший замер на мгновение, после чего закрыл книгу на кафедре и мягко спустился к Хёнджину.       — Все это? — проговорил он все тем же бесцветным тоном, но теперь голос звучал глуше несмотря на их близость.       Молодой вампир чуть отступил. Ему вдруг показалось, что он совершил проступок одним своим вопросом. Но раздражение от случившегося ранее заставило его продолжать говорить.       — Этот человек задает много вопросов.       Отец вдруг улыбнулся, совсем немного, но эта улыбка смягчила повисшее напряжение.       — Таков его путь, сын мой. Но, как и любой путь, его — конечен. Поэтому просто следуй по нему, пока ваши дороги не разойдутся.       Хёнджин посмотрел на Отца и сглотнул. Да, все верно, так и есть. Их дороги — его и Минхо — пересеклись лишь на короткое мгновение по меркам жизни вампиров. И их цели катастрофически разные для того, чтобы задумываться о всем том бреде, что несет этот странный человек.       Груз, что навис над молодым вампиром, в мгновение потерял часть своего веса.       — Всё так, отец. Я понимаю и прошу простить меня за смятение, что я принес вам.       Старший кивнул и уже было хотел вернуться за кафедру, когда Хёнджин, чуть поразмыслив, вдруг снова шагнул к нему.       — Отец, я… Я хотел бы еще кое-что спросить. Если мне позволено.       Старший вампир не обернулся, но и не продолжил идти, молча давая свое согласие.       — Я хотел спросить о Твари. Он… Оно… Зверь, как его можно различить? Что есть такое — то зло, что таится за печатью?       Строгая прямая спина Старшего не шелохнулась, но Хёнджин отчетливо слышал шелест плотной ткани. Отец все же медленно повернулся к молодому вампиру, на его лице все так же была улыбка, но в глазах читалась холодность горных стоячих озерных вод.       — Ты знаешь достаточно, сын мой. Достаточно, чтобы идти своей дорогой. И делать шаги в сторону тебе не к чему.       Он снова коснулся плеча юноши, но теперь чуть сжал его, словно давая понять, что этот разговор окончен. Хёнджин наблюдал, как Отец занял свое место у алтаря и, тем же путем, что и прежде, покинул зал.

***

      Вид озера из окна спальни отбрасывал Минхо на много лет назад, во времена его детства и юности. В его родных местах тоже был такой же водоём. Младшие натаскивали из него воду домой, а старшие готовили ужин.       Они пели песни у костра, веселились. А когда ночь достигала зенита, тушили и в кромешной тьме смотрели, как небо расцветало звёздами. И никакие огни современного города не мешали наблюдать за движением сияющих искр по темной глади.       Сейчас у него остались лишь тусклые воспоминания о тех временах. Минхо улыбнулся, проводя рукой по подоконнику, собирая на кончиках пальцев пыль. На самом деле, они мало чем друг от друга отличались. Минхо и эта самая пыль.       В дверь постучали. На пороге возникла фигура молодого человека, и по отражению в окне мужчина понял, кто его гость.       — Для начала, — Ли обернулся, — Если я тебя чем-то оскорбил вчера, то прими мои извинения.       Но Хёнджин не обратил никакого внимания на слова человека, по-хозяйски осматривая комнату. Подобно домашнему коту, парень разглядел комод, заглянул внутрь и брякнул какой-то цепочкой. Затем его внимание захватила книга у кровати, что вызвало смешок со стороны Минхо.       — Интересная у нас динамика, — мужчина подошёл к столику и налил себе стакан воды, — Ещё вчера ты пытался меня убить, а сегодня не принимаешь мои извинения.       Книга, которую перелистывал Хёнджин, громко захлопнулась и была небрежно откинута.       — Вас не было в библиотеке, — вампир тяжело выдохнул; ему явно было нелегко говорить.       — Хм, я не горю желанием туда идти. Давай поболтаем тут, — мужчина махнул рукой, приглашая Хёнджина присесть, но тот остался на месте, — Уверен, ты получил нагоняй от своего Отца.       — Как вы…       — Хёнджин, знал бы ты, сколько лет я веду дела с вампирами. Они существа почти мифические, но все как один были людьми. А люди, увы, не меняются.       Парень хотел было возразить, но замолчал. Отвечать было нечего. Но все же его заметно что-то интересовало.       — Я хочу задать вопрос, — почти грубо произнёс Хёнджин, — И услышать чёткий ответ.       — Внимательно слушаю.       Хёнджин, немного поразмыслив, все-таки занял предложенное место.       — Ты сказал, что твоя работа — превратить мою жизнь в легенду. Зачем?       — Хм, — Минхо поджал губы, — На этот вопрос тебе лучше ответит Отец, чем я.       — Я не хочу его беспокоить по таким пустякам.       — Ну, судя по твоим вопросам, не такие это пустяки, согласен? — мужчина сел напротив Хёнджина, скрещивая ноги, — Ладно. У меня есть два ответа: один тебе понравится, второй — нет. Выбирай.       Вампир замер. Ли выждал некоторое время и усмехнулся. Он достал из кармана стеклянный шарик и повертел его в руке, не торопя Хёнджина с ответом. Его можно было понять. Ещё одна преграда — запрет на познание. До смешного простой и такой унизительный.       — И вот мы снова здесь, — игриво заметил Минхо, вертя в руках стеклянный шарик, — Хёнджин, давай на чистоту: чего ты на самом деле хочешь?       Снова молчание в ответ.       — Если отодвинуть вашу идеологию и мораль, какой бы она ни была, — шарик перекатывался по пальцам туда-сюда, — наружу вылезет то, что ты так упорно пытаешься заглушить.       — Я не… — начал говорить Хёнджин, но с опасением поглядывал на входную дверь, — У меня ничего такого нет.       — Ясно, — шарик остановился и спрятался в ладони мужчины, — Понимаю твой страх.       — Но я не боюсь!       Хёнджин дернулся, чем испугал Минхо.       — Окей-окей, верю! — улыбка накрыла его губы, и вампир понял, как глупо это выглядело с его стороны, — Но если что…       Минхо встал с кресла и подошёл к вампиру вплотную, касаясь ладонью его плеча:       — Чем ближе к озеру, тем меньше ушей вокруг…

***