Рассекая время

Каждый день был до безобразия похож на другой, разве что с небольшими отличиями. Розанна просыпалась, завтракала, выходила на прогулку. Приносила обед для Джотто в резиденцию, прямо как бенто. Розанна никогда не думала, что настанет такой день, когда она уподобится японским женам. Но Джотто очень любил ее стряпню, потому Розанна с воодушевлением готовила. А потом они вместе обедали, наслаждаясь редким временем вместе, им было мало спешного утра и тихого вечера. Иногда Розанна возвращалась домой после обеда, занималась домашними бытовыми делами. А иногда оставалась в резиденции, засиживаясь за чтением в уютной библиотеке, часто бывшей скрытным убежищем для нее и Примо. Тогда он обязательно заглядывал к ней по мере возможности, и они обменивались теплыми объятиями и чаще всего нежными, мимолетными поцелуями. Часто также Розанна проводила время в компании верных Хранителей Джотто. Некоторые из них ходили на цыпочках вокруг нее, стараясь исполнить малейшую прихоть. Но все до одного оберегали ее, ограждали от возможных опасностей, а потому Розанна никогда не была в курсе внешних дел Вонголы. Это ее малость раздражало, но в итоге она с благодарностью принимала заботу. Потом Розанна возвращалась заблаговременно домой, чтобы успеть приготовить сытный ужин для мужа. Розанна, как Джотто и хотел, наполнила его жилище теплом и уютом, каждый вечер встречала его с работы долгожданными объятиями со словами — «С возвращением домой». Затем они ужинали, иногда при свечах, а потом, чем бы кто ни был занят, проводили время в компании друг друга.   — Милый, ты ведь не против, если я буду больше времени уделять Инес? Думая, я обязана сейчас быть с ней рядом, — по подсчетам Розанны Инес была на восьмом месяце беременности, роды, того гляди, совсем недалеко.   — Конечно, не волнуйся обо мне, — разве мог он отказать? — Ты тогда не нагружай себя лишний раз, обедать я смогу в столовой резиденции.   — Спасибо, милый, — Розанна встала со стола и, подойдя к Джотто, быстро чмокнула его в щеку, но тот ловко поймал ее за талию и усадил на себя, давая понять, что подобным, детским поцелуем, она не отделается.   Его губы накрыли ее с мучительной медлительностью, так словно он заново познавал ее вкус: Розанна пахла корицей и розмарином, а на языке остался привкус чая, который она допила минуты назад. Ладонь Джотто скользнула по ее спине, задержалась на пояснице, пальцы мягко массировали уставшие мышцы — Розанна, с тех пор как носила его ребенка, иногда жаловалась на боль в пояснице. За окном Рим жил своей жизнью, но их мир сузился до масштабов одной кухни. Они сидели и целовались, не замечая, что свеча погасла, оставив их в полумраке. Не замечая ничего вокруг, они продолжали целоваться так, будто вновь открывали друг друга для себя — с тихой радостью, которую не разрушить никакими буднями.  

***

  Розанна хотела дойти до гостиницы Инес пешком, как она это часто делала раньше, но Джотто настоял на том, чтобы отвезти ее на своем автомобиле, который напоминал Розанне скорее карету, чем привычные автомобили из двадцать первого века. В конце концов, отказываться Розанна не стала, ведь ей была приятна забота.   Гостиница была открыта, готовая с распростертыми объятиями к новым постояльцам. Стоило Розанне переступить порог, как она услышала родной голос:   — Добро пожаловать! — Инес сидела на стуле сбоку от ресепшена, придерживая свой дошедший до значительных размеров живот. Завидев Розанну, она переменилась в лице, озаряемая улыбкой. — Дорогая, так это ты! Давненько не виделись.   — Да, не возражаешь, если я останусь здесь с тобой до вечера? — Розанна знала, что Инес никогда не откажется от ее компании, но оставить приличия не могла.   — Нет, конечно, нет. Да что я все сижу то и держу тебя на пороге. Проходи, надо тебя чаем угостить, — Инес встала и направилась на кухню медленным, характерным для беременных косолапым шагом.   — Смотрите, кто к нам пришел, — воскликнула Инес, привлекая внимание находившихся на кухне Райля и Кирино. Каждый по очереди поцеловал Розанну в обе щеки, приветствуя ее. Как же непривычна была для Розанны эта итальянская традиция, несмотря ни на что.   Розанна огляделась по кухне, но больше никого не подцепила взглядом. Отсутствию Косимо она совсем не удивилась, ведь тот был шалопаем, хотя… Розанна не исключала, что он просто был занят другими делами в гостинице. А вот отсутствие Лоре вызывало опасения, не уж то ей снова нехорошо? Спросить об этом Розанна не посмела, но невольно ее молчаливый вопрос стал понятен всем присутствующим.   — С Лоре все хорошо, — ответил Райль, успокаивая Розанну, а дальше повергая в шок, — она с Косимо, недавно они обвенчались.   Розанна медленно перевела взгляд на Кирино, памятуя о его чувствах к младшей сестре Райля. Он грустно ей улыбнулся, а потом заставил себя приободриться:   — Ты не поверишь, какой оказывается заботливый Косимо, прямо на руках носит Лоре.   — А еще он стал куда серьезнее и ответственнее, иначе я бы не позволил ему приблизиться к Лоре, — продолжил Райль за Кирино.   — Главное, чтобы они были счастливы, — добавила Инес.   Всех коснулась согласная улыбка, но улыбка Кирино была одновременно самая счастливая и несчастная. Розанна лишь поразилась силе его любви. Он уступил возлюбленную брату, потому, что счастье Лоре для него было важнее его собственного. А сам Кирино теперь тихо нес свою боль, единственным свидетелем которой невольно стала Розанна, без надежды на благодарность или жалость.    — Ну, рассказывай, — начала Инес, наполняя аккуратную фарфоровую чашку чаем, — как жизнь?   — Отлично, немного погрязла в повседневности, но я счастлива, — улыбнулась Розанна, делясь чистой правдой.   — Это хорошо. Джотто наверно тоже носит тебя на руках?   — Да, охраняет так, будто я могу разбиться, как фарфоровая кукла. Иногда мне такая забота в тягость, приключений хочется, понимаешь? — посмеялась Розанна.   — Это в твоем духе, — согласилась Инес, усмехнувшись, — но ты, я смотрю, тоже в интересном положении? — Розанна робко кивнула. — Ну, тогда он совершенно прав.   — Инес! — шуточно запротестовала Розанна, не ожидавшая такой наглой перебежки на сторону Джотто.  

***

  Розанна ездила к Инес почти каждый день, на протяжении недели. Они вместе чаевничали, разговаривая одновременно ни о чем и обо всем. Видя счастливую Инес на последних месяцах беременности, Розанна невольно опускала собственную тревогу за будущее. Но Розанна также видела, как тяжело Инес передвигаться, потому взяла на себя обязанности по управлению работниками, приему постояльцев в ресепшене. Женщина противилась, но Розанна была непреклонна. Для нее это не было чем-то большим, тратящим силы.   В один из дней, когда вечернее солнце Рима двигалось к западу, это было примерно в шесть вечера, у Инес отошли воды. Это случилось внезапно в один миг. Розанна помогла Инес добраться до ее покоев, помогла принять удобное положение, а сама побежала просить Райля или Кирино позвать врача, оставив роженицу с ее маленькой дочерью. Райль тут же бросился в ближайший госпиталь.   Добрый час, длившийся, казалось, невероятно долго, его с врачом не было. Инес лежала на кровати, рядом с ней сидела Марта, развлекая мать своими забавными историями. А Розанна беспокойно мерила шагами комнату.   — Ну, сядь ты уже, — произнесла Инес, когда терпение подходило к концу. Эти расхаживания увеличивали внутри нее тревогу.   — Извини, — Розанна послушно села на кресло.   В этот момент, наконец, в дверь постучался врач, сопровождаемый сестрой милосердия и Райлем, показавшим дорогу. Последний взял Марту под руку и тихо удалился.   Сестра разложила на столе инструменты. Врач ощупал живот Инес с разных точек, измерил тазомером и сантиметровкой, послушал сердцебиение плода. Наконец, он заговорил:   — Предлежание у плода правильное, размеры соответствуют сроку, сердцебиение стабильное, — при этих словах у Инес и Розанны отлегло от сердца.   Дальше врач осмотрел саму Инес, ее пульс, артериальное давление, температуру тела, поинтересовался, какие жалобы имеются у Инес, какую степень болезненности она ощущает. Инес спокойно ответила, что чувствует себя прекрасно и боли не чувствует совсем. Тогда мужчина пришел к выводу, что схватки будут нескоро, и попросил позвать его, когда начнутся схватки. Он также предупредил, что схватки могут начаться в течении суток, а может и двух.   Инес была совершенно спокойна, так как знала, что ее ждет и примерно через какое время, имея опыт родов. Чего нельзя было сказать о Розанне. Все ли с ней и ребеночком хорошо? Действительно ли у него правильное предлежание? Как скоро начнутся схватки, а как скоро после этого начнутся непосредственно роды? Что если схватки начнутся ночью? А что если схваток все не будет или они будут затяжными, не будет ли у ребенка гипоксия? А если будет, то это ведь фактор риска для его нарушенного развития? У Розанны в голове роилась куча беспокойных мыслей, ни одну из которых она не озвучивала.   Она не отходила далеко и надолго от Инес, боялась оставить одну, хоть и знала, что Райль и Кирино были всегда начеку, кроме того, пришли к тому, что не будут возвращаться по домам, а займут комнаты в гостинице. И тем не менее, Розанна послала письмо Джотто, в котором сообщала, что останется у Инес до тех пор, пока та не родит.   В ночь того дня Розанна просидела рядом с Инес до самого утра, схватки все еще не начались. Утром, часов в девять, Кирино заставил ее пойти спать, заверив, что они с Райлем позаботятся об Инес, а в случае необходимости один из них отправится за врачом. Ночью Розанна ни на минуту не сомкнула глаз, стараясь сохранять бодрость ума и концентрацию, так что сил у нее осталось мало. Именно из-за этого она скоро согласилась на уговоры Кирино. Дойдя до комнаты, которая стала ее первым пристанищем в этом времени долгие месяцы назад, она ни секунды не потратила на оглядывание, предания ностальгии, а сразу тяжело упала на кровать и тут же заснула. Сон у Розанны был тревожный, несколько раз она просыпалась, думая, что услышала крики, а они ей всего-навсего снились. Окончательно проснулась она вскоре после обеда, несмотря на усталость, долго поспать ей не удалось, в общей сложности пять часов.   Первым делом, Розанна вошла курс текущей обстановки. Схватки еще не начались. Тогда быстро поев, она принялась за глажку белья, которое постирала накануне. Потом она прокипятила льняную ткань в небольшом медном тазу. Ткань должна была еще успеть высохнуть, Розанна собиралась постелить ее потом на стол в комнате Инес. Поверхность, на которой будет лежать все необходимое, должна была быть чистой.   После этих приготовлений, Розанна, устроившись в гостиной, с Инес был Кирино, стала листать свой акушерский томик. Она купила его несколько недель назад, потому что ее до безумия волновало, как же развивается ее собственный малыш. Розанна думала, что изучение специализированной литературы поможет ей успокоиться, да и знания пригодятся в столь ненадежном веке. Тогда она еще не знала, что будет его читать ддя того, чтобы быть готовой принять роды у Инес, если того потребуют обстоятельства.   Когда наступило время ужина, Розанна поднялась к Инес с едой, приготовленной Райлем. Инес самостоятельно поела, она только и делала, что спокойно отдыхала, ничем не мучаясь, так что силы были. Некоторое время после трапезы Розанна посидела с Инес, потом ее снова заменил Кирино. А Розанна вернулась в гостиную за чтение. Она вновь и вновь читала о том, как принимать роды, боясь забыть что-то в панике.   Был одиннадцатый час ночи, когда с крыла, в котором находились покои Инес, донесся глухой сдавленный крик. Розанна замерла. Как она и боялась, схватки начались ночью. В то время, когда врача вызвать уже затруднительно. Райль отправился в госпиталь, и Розанна отчаянно надеялась, что там будут дежурные врач с сестрой. С момента схваток до полного раскрытия шейки матки должно было пройти примерно от шести до восьми часов, так как Инес была повторнородящей. Второй период должен был продлиться до двух часов. Можно было надеяться на то, непосредственно сами роды придутся на утро, а врач с сестрой успеют прибыть к этому моменту. Но расслабляться было нельзя.   Розанна поднялась к Инес, поднесла к кровати табурет и устроившись на нем взяла в свои руки руки женщины. Когда схватки возвращались, это было примерно каждые десять минут, Инес крепко, что есть мочи, сжимала любезно предоставленную руку, а Розанна напоминала делать вдохи и выдохи и отсчитывала секунды до прекращения схваток, которые, как правило, длились минуту. Это продолжалось долгие шесть часов, но Розанна надеялась на то, чтобы до второго этапа оставалось еще два часа, тогда дело еще сможет взять в свои руки настоящий профессионал. Однако, у судьбы были другие планы. Крики Инес стали громче, протяжнее, Розанна поняла — открытие шейки матки уже скоро.   Она метнулась на кухню, поставила на плиту медный таз, кинула в него ножницы, еще один кусок ткани и нитку, необходимую для перевязки пуповины. Затем она тщательно вымыла руки с мылом до локтей, а потом окатила их спиртом из графинчика, стоявшего в буфете.   Разложив все необходимое на столе роженицы, Розанна принесла таз с водой, еще один таз, но уже пустой. Потом помогла Инес снять нижние одежды, постелила под нее чистую простынь.   Розанна отметила время — интервалы между схватками сократились до двух минут. Инес тяжело дышала, лицо побагровело, на висках выступили капли пота. Она стонала, металась, но Розанна держала её руку и говорила без остановки:   — Дыши со мной. Вдох — выдох. Теперь тужься. Да, вот так. Ты молодец. Ещё чуть-чуть.   С каждой потугой головка плода показывалась всё отчётливее. Скоро Розанна увидела макушку — темную, влажную полоску волос.   — Идет, Инес! Еще немного! — голос ее сорвался от волнения.   Подхватив головку ладонями, Розанна действовала так, как запомнила: осторожно, без рывков, поддерживая промежность, чтобы не допустить разрывов. С последним, отчаянным криком Инес в ее руки выскользнуло крошечное, мокрое существо, живое и кричащее — новорожденный закричал почти сразу после того, как Розанна перерезала пуповину, перевязав двумя льняными нитками на растоянии двух пальцев от животика.   — Мальчик, — облегченно выдохнула Розанна. Затем она обмыла малыша и аккуратно завернула в пеленку, — смотри, вот он, красавец, — Розанна слегка лукавила, кожа у него была красная и скукоженная, но все же она находила его очаровательным, а в глазах матери он должен был быть самым красивым в мире существом.   Инес, измученная, но счастливая, протянула руки. Розанна уложила младенца ей на грудь. Тот затих, будто узнал родное тепло.   Когда вышел послед, Розанна бросила его в таз, обмыла Инес теплой водой, сменила простыни. Ребенок уже тихо посапывал, впервые наевшись теплым молоком матери. За окном занимался рассвет над Римом. В нижней части неба смешались желтые и оранжевые краски, а верхняя часть, отделенная нежно-розовыми облаками, все еще отдавала синевой, в которой можно было разглядеть звезды.    Розанна чувствовала, как подкашиваются ноги. Пальцы дрожали, но на душе разливалась тихая радость. Она помогла появиться на свет новой жизни — и это было самое настоящее чудо. Но было еще кое-что в сотню раз куда более удивительное. Розанна жила благодаря своим предкам, но волей судьбы, оказавшись в прошлом, помогла увидеть свет своему собственному прадеду. Это был невероятный парадокс времени. Она стала мостом между прошлым и будущим. Между будущим, исходом которого была она сама, и прошлым, которому еще предстояло случиться.   В памяти всплыли рассказы отца о его дедушке: это именно он связал себя и все будущие поколения их семьи с мафией, с Вонголой… Если бы не связь с Вонголой, Розанна никогда бы не встретила Ламбо, никогда бы не оказалась в прошлом. Никогда бы не узнала настоящего, живого Джотто, а их сердца не были бы соединены единое целое. Не была бы в этот день здесь, для того чтобы помочь Инес. Розанна не знала, что из этого первично, что запустило цепочку. Если в какой-то момент что-то из этой цепи даст сбой, то она исчезнет, просто не родится? Розанна плохо понимала, то о чем размышляла, да и усталость, накопившаяся за двое суток, сказывалась. Но она точно знала одно - сейчас она здесь и уже помогла родиться своему будущему. Значит, время циклично, и сегодня круг замкнулся.