Рассекая время

Городской ландшафт Рима двадцатого века резко изменился. На глазах одни постройки исчезли, вместо них стали возвышаться другие. Взрослые, дети, все живое, что было на улице тоже пропали. Их заменили совершенно другие люди, одежды на них значительно поубавилось. Единственный проезжавший мимо извозчик исчез. Трамвай, первые модели автобусов, автомобилей осовременились. Все это произошло в один миг. Случилось то, чего с нетерпением Розанна ждала первые недели жизни в прошлом, и чего боялась уже больше полугода. Она вернулась в свое время.   Розанна, облаченная в длинное оливковое платье из шелка и кружева, выглядела так, будто сбежала из театра. Прошлым утром она приняла роды у своей прародительницы, а к вечеру, вдоволь отдохнув и отоспавшись, вернулась домой к мужу, и вот теперь по обыкновению шла к нему на работу с обедом. Вот только во времени потерялась.   Теперь ей нужно было сменить конечную точку своего маршрута с резиденции Вонголы на гостиницу «Beatrice». Там она могла найти родную тетушку Оттавию и связаться с отцом. Интересно, все это время, что ее не было, знали ли они где она? Даже если Рокудо не сообщил о ее местоположении в пространстве и времени, после своего короткого путешествия, то Реборн или Тсуна должны были выяснить у Ламбо, каким образом она исчезла. Они должны были знать, что она в другом времени. Но вряд ли бы это их успокоило? Розанна боялась представить, сколько беспокойства принесла близким. Она ведь провела в другом времени целый год.   А что же Джотто? Как скоро он заметил ее пропажу? Сразу ли понял, что произошло то, чего они боялись с самого начала их отношений? Он, должно быть, с ума сходил от беспокойства. Какие действия предпринял? Розанна много говорила с Джотто о его будущем, из которого она исчезнет. Если это произойдет в Италии, она просила его не менять свои планы, продолжать готовиться к отставке, как он давно это задумал, и переехать в Японию, как они и мечтали. Так Розанна надеялась, что ей будет проще найти обратную дорогу к Джотто, так как весь основной штаб семьи во главе с Десятым находился в Японии. Это именно в силах его приближенных и друзей помочь Розанне вернуться в прошлое навсегда. Если это возможно. А если нет, то хотя бы история пойдет по уже известному ей пути, он заново заведет семью, его род продолжится и приведет к Иемитсу и Тсуне. Если она не сможет вернуться, то с ней все еще будет его частичка, ее дитя, которое она выносит, родит и воспитает в духе, присущему Джотто.   «Так, хватит думать о всяком, чего еще не произошло! Или все же уже произошло?» — Розанна схватилась за виски и потрясла головой, что бы тяжелые мысли покинули ее.   Розанна, погруженная в мысли, не заметила, как пересекла в матерчатых оливково-бежевых туфлях с низким изящным каблуком значительное расстояние и уже находилась подле родной гостиницы, ставшей ей пристанищем в обоих временах. Розанна распахнула массивную дверь и переступила порог.   — Добро пожаловать! — воскликнула улыбчивая девушка, которую Розанна раньше никогда не видела.   — Позовите, пожалуйста, хозяйку, Оттавию ди Маджио.   — У вас назначена встреча? — деловито спросила девушка.   — Нет, в этом нет необходимости, я ее племянница, — никогда Розанна не думала, что ей когда-нибудь будут преграждать путь в этом доме в ее родном времени.   — Хорошо, извините, — девушка вышла из-за ресепшена и стала подниматься наверх.   Спустя несколько минут, стуча быстрыми шагами по ступенькам, спустилась ее дорогая тетя Оттавия.   — Рози, милая, где ты была все эти годы? — донесся до ушей ее обеспокоенный почти крик.   Не успела Розанна ничего ответить, как она крепко обняла ее, поцеловала в обе щеки и повела прочь в уединенное место. Этим уединенным местом была выбрана тетина спальня. Та же самая комната, в которой Розанна принимала роды у Инес. Комната сильно не изменилась, те же старинные обои, антикварная мебель, добавились только современные детали интерьера и личные вещи тети.   — Ну, рассказывай, в каком времени и пространстве ты была все это время?   — В 1910 году, здесь в Италии.   — А-а! Так вот почему ты так выряжена? — в эмоциональности и высоте октавы, с которой она говорила, Оттавии было не занимать. Тете полностью соответствовало ее имя, это казалось и ее профессии оперной певицы.   — Да, я думала, ты спросишь, не сбежала ли я из театра? — усмехнулась Розанна.   — О, только не заводи сейчас тему театров, — отмахнулась Оттавия и продолжила. — Конечно же Освальд рассказал мне, что ты застряла в другом времени из-за роковой случайности. Ну, рассказывай, что с тобой приключилось в те годы?   В первый раз, когда Оттавия упомянула про годы, подразумевающие не один, а многие, Розанне показалось, что ей послышалось. Но нет.   — В смысле годы? Сколько лет прошло? — Розанна часто заморгала в недоумении.   — С тех пор как ты исчезла, прошло три года. Ты не знала?   — Меня не было год, — возразила Розанна. — Я была в прошлом чуть меньше года.   — Дорогая, тебя точно не было три года, — мягко повторила тетя.   — Да что с этим временем не так? Ничего не понимаю! — Розанна откинулась на кровать и заметалась по ней в порыве раздражения.   Она обратно вскочила с кровати и попросила тетю дать ей нормальную одежду. Оттавия открыла свой шкаф и дала племяннице свободу выбора. Розанна остановилась на свободном платье до колен и чуть мешковатом спортивном костюме, не хотелось выдавать свое положение. Потом она заняла у тети сумму денег, которую должно было хватить на покупку билета на самолет и не только. У Розанны, понятное дело, совершенно не было денег. У нее не было ни старых итальянских лир (а если бы и были, то какой толк от них?), ни современных евро, ни японских йен (те немногие деньги, которые она имела, являясь студенткой, наверняка были переданы в руки родителей). Но что было еще важнее, у Розанны не было документов. Как без них она пересечет границу? Не могла же она сказать, что переместилась в пространстве, а документы остались в Японии?   Оттавия без отлагательств позвонила Освальду, чтобы рассказать новости о его дочери, ввести в курс ситуации. Освальд в течение того же дня перевел сестре сумму, которую заняла Розанна, и отправил сканы ее документов по почте для того, чтобы она смогла восстановить их в Риме. Среди этих документов было итальянское свидетельство о рождении, японский паспорт на пять лет и загранпаспорт. Двойного гражданства у Розанны не было, так как законодательство Японии не позволяло это. По достижению совершеннолетия, то есть двадцатилетия, у нее было два года, для того, чтобы сделать выбор. Розанна этот выбор сделала в пользу японского гражданства перед своим двадцатидвухлетием.   После разговора с братом Оттавия повела племянницу обедать. Розанна не чувствовала голод, но должна была поесть ради своего малыша, о существовании которого в ее родном времени пока еще никто не знал. В груди стоял ком, но Розанна заставила себя съесть обед, который приготовила в другом столетии для Джотто. Ризотто, которое так ему нравилось в ее исполнении, сливочное, солоноватое, чуть сладкое с ароматом вина и долгим послевкусием пармезана.   На следующий день Розанна обратилась в ближайшую жандармерию, написала заявление о потере документов и получила справку, с которой могла теперь идти дальше в японское посольство. В посольстве она вновь написала заявление, предоставила ранее полученную справку, фотографию, сделанную еще по дороге в жандармерию, распечатанные сканы документов. Теперь ей оставалось ждать.   Ожидание Розанна скрасила общением с тетей, племянниками, небольшим шоппингом, он ей был необходим, ввиду совершенного отсутствия личных вещей. Одним из первых ее покупок был сотовый телефон и сим-карта, которую помогла приобрести тетя, она же и должна была ее закрыть, после отлета в Японию. Телефон лежал в руке непривычно. Розанна успела отвыкнуть от технологий, но без связи обойтись она не могла. После приобретения всего самого нужного, Розанна стала стараться реже выходить на улицу. Ходить по улицам и видеть множество подтверждений смены эпох, ей было невыносимо, сознание автоматически уходило в не самые приятные рассуждения.   Новые документы Розанна получила меньше, чем через неделю, ей повезло, посольство было совершено не загруженным. И тут же она приобрела билет в Токио в один конец с ближайшей доступной датой.  

***

Розанна вылетела из аэропорта Фьюмичино в десять тура. Через два часа, пролетевших совсем незаметно, ее самолет приземлился в Эль-Парат в Барселоне. Посадка на следующий рейс до Шанхая должна была начаться через шесть часов. Чтобы скоротать время Розанна решила съездить куда-нибудь. Выбор пал на площадь Каталонии, так как та находилась недалеко от аэропорта. Розанна добралась до площади на аэробусе за сорок минут. Там она обходила кругами фонтаны, разглядывала скульптуры знаменитых каталонских мастеров, имен которых не помнила, разглядывала лавки с сувенирами, магазинчики с разными мелочами, бутики известных брендов. За два с половиной часа до своего рейса Розанна поехала обратно в аэропорт. Обратная дорога заняла почти час езды, но Розанна спокойно успела пройти повторную регистрацию, досмотр и на посадку не опоздала. Перелет до Шанхая был самым долгим и занял двенадцать часов. Розанна дождалась ужина, поела с большим аппетитом, потому как в Барселоне есть не стала. Постепенно ее стало клонить в сон. Сначала около пяти часов Розанна спала прерывисто, чувствуя отчего-то дискомфорт, но потом ее настиг крепкий сон, который продлился до завтрака. Стюардесса как раз раздавала еду пассажирам, сидящим перед ней. Розанна все съела, но так и не насытилась. Вскоре после завтрака была посадка в Пудуне. Дальше ее ждал последний трехчасовой транзит. За это время Розанна успела еще раз неспешно позавтракать наваристым супом на говяжьей кости и купажоу в одном из многочисленных ресторанчиков, находящихся в самом аэропорту. Рейс с Шанхая до Токио уже был коротким и длился всего два часа и пятьдесят минут. Розанна снова заснула сразу после набора высоты и не проснулась даже во время посадки, ее разбудили благодарные хлопки, посвященные успешному перелету. Розанна устало порадовалась тому, что целые сутки и два часа пути, наконец, позади, и тоже присоединилась к аплодисментам.   В аэропорту Нарита Розанну встретили мать с отцом. Отец, высокий жилистый мужчина с темно-русыми вьющимися волосами и серыми глазами, подошел к ней быстрее, притянул в свои короткие, но цепкие объятия, поцеловал по итальянскому обыкновению и забрал ее ручную кладь. Он был немногословен и несколько неловок, но Розанна знала, он сильно беспокоился о ней и очень ждал ее благополучного возвращения.   Мать же, Кодзима Рейка, низенькая хрупкая женщина с каштановыми прямыми коротко постриженными волосами и карими глазами, едва сдерживала слезы, прикрыв рот одной рукой. При виде нее у самой Розанны из глаз хлынули слезы.   — Мама… — Розанна первая обняла маму, дрожа и всхлипывая. — Анна-чан, — так ее называла только мама, — наконец-то ты вернулась… С возвращением домой. —Я вернулась. Вдоволь наплакавшись, Розанна с матерью направились к парковочной зоне. Отец, уже закинув ее небольшую сумку на заднее сидение, сидел в заведенной машине. Мать села на переднее сидение, а Розанна устроилась на задних пассажирских местах. Спустя примерно десять минут езды она заснула, склонив голову на бок. Когда она проснулась через час, отец подъезжал к району Адзабу Дзюбан, в котором у родителей был просторный двухэтажный дом с бежевым фасадом и крышей салатового зеленого цвета. До своего исчезновения Розанна снимала квартиру со своими подругами одногруппницами, и конечно она не могла туда внезапно вернуться спустя три года. Девчонки после выпуска наверняка все разъехались. С родительского дома Розанна съехала почти в самом начале своей студенческой жизни, конечно, она часто навещала родителей, иногда оставаясь на ночевку, но это было уже не то.   Калитка, которую видимо давно не смазывали, протяжно скрипнула под рукой отца. Мать прошла следом за ним, а Розанна осталась стоять позади. Затем она решилась и осторожно ступила во двор. Все было точно так же как Розанна помнила: ее старый велосипед, прислоненный к забору и словно бы оставленный так ею самой, каменный фонарь, клумба с аджисаи, скамейка под раскидистой сакурой, на которой они с всей семьей пили чай по выходным. Розанна шагнула вперёд, переступая порог. Пол чуть скрипел у входа, а на стене напротив все так же висел свиток с каллиграфией «家族», аккуратно выведенной отцом, во времена когда он начал изучать японскую грамоту. В груди разливалась тёплая волна радости и ностальгии, но вместе с тем щемящая тоска. Теперь, стоя на перепутье прошлого и настоящего, она думала о том, что вернулась в родительский дом в самый последний раз, больше он никогда не станет ей тихим убежищем. — Я вернулась, — вновь повторила Розанна себе под нос. В родительском доме Розанна провела одну неделю. Хотелось насытиться их присутствием, запечатлеть в памяти уютные моменты, ласковые голоса, тепло заботливых прикосновений. Она была четко настроена, найти обратную дорогу к Джотто, и тогда воспоминания это все, что у нее останется от родителей. Поэтому Розанна не спешила как можно скорее покинуть их.   — Анна-чан, — медленно начала Рейка за обедом в отсутствии своего мужа, который был на работе, — ты в положении? — женщина заметила округлившийся живот дочери уже в первые дни ее возвращения, но не решалась заводить разговор, только внимательно наблюдала за ее поведением и привычками, которые без сомнения изменились.   — Мама, — Розанна слабо кивнула и осторожно обратилась к матери, — я замуж вышла.   — За кого? — раздался резкий мужской голос, это отец только что зашел в смежную с кухней гостиную.   — За Джотто ди Вонголе.   — За Вонголу Примо? — глухо отозвался он. — Того самого?   — Да, — кивнула Розанна. — Я понимаю твою реакцию, — она неловко усмехнулась. — Мы обвенчались больше полугода назад. А перед моим возвращением в это время мы планировали свой переезд сюда.   Мать, не связанная с тайным миром мафии, отреагировала куда спокойнее, чего нельзя было сказать об отце. Так что Розанна дала ему время на то, чтобы он оправился от потрясения, а затем решилась продолжить серьёзный разговор.    — Теперь вы знаете, я поклялась Джотто в верности и жду его ребенка. Он наверно места себе не находит. Я не могу его оставить одного, я так его люблю, — она сорвалась на тихие рыдания. — Пожалуйста, позвольте мне вернуться…   — Девочка моя, я желаю тебе только счастья. Все что угодно, только будь счастлива, — Рейка мягко поглаживала дочь по спине, не выпуская из объятий.   Отец некоторое время молчал, но потом сказал, что если найдется способ вернуть Розанну в прошлое, то он готов ее отпустить.