Сладкое наказание

До того момента я был уверен, что умею себя сдерживать. Как бы не так. Этот малолетний чёрт выводил меня из себя. Как своими выходками, так и своей кокетливостью. Он часто играет по принципу: «Возбудим, но не дадим». Вообще, я в таких случаях могу и силой его взять, но мне больше по душе, когда он сам упрашивает меня о близости. Как же это прекрасно... — Деда-а-а, — объект моих мыслей заглянул ко мне в кабинет и хитро прищурился. — Что делаешь? — Да вот, наказание одному сорванцу придумываю, — хмыкнул я, наблюдая, как Россия подходит к моему столу. Ещё и так сексуально бедрами виляет, что я чуть ли не облизнулся. — Да?.. И как? — он поставил локти на стол, положил голову на ладони и посмотрел в мой один здоровый глаз. Он опять со мной играет... — Выбираю между розгами и недельным питанием одной водой и хлебом, — усмехнулся я. А что? Он как-нибудь познает, что Российская Империя может быть зол так серьёзно. Нет, я прекрасно понимаю, что не смогу поднять руку на своего внука, тем более ещё и возлюбленного, но попугать его хотелось. А чтобы жизнь малиной не казалась. — М-м-м, — он облизнул сухие губы. — А может мы попробуем что-то другое? — А у тебя есть предложения? — я придвинулся к нему ближе и стал рассматривать глаза, которые отливали голубизной. — О-о-о, у меня богатая фантазия, не беспокойся! — Россия пригладил мои волосы своей нежной рукой. — Моя фантазия будет по лучше, mon ami, — я провел большим пальцем по его губам, которые стали розовыми и влажными от слюны. — Sonne comme un défi, — он выпрямился и гордо посмотрел на меня. — Давай так. Кто придумает более извращенное наказание, тот победил. А проигравший будет и испытывать это удовольствие. — Договор? — я подал руку внуку. — Договор! — он пожал мне её. На всякий случай я проверил, что Россия не скрещивает пальцы - а чёрт его знает! — Ровно в 17:00 здесь же, — коротко бросил он и вприпрыжку убежал из моего кабинета. — Вот и что мне придумать?.. _ я откинулся на спинке стула и потер переносицу. — Вот же хитрый шкет! Он прекрасно знает, что я азартный, вот и пользуется... Хм-м-м... — я стал водить взглядом по кабинету. В голову ничего не приходит. Ни-че-го. Вот Россия точно что-то дельное придумает, он такой же смышлёный, как и его отец... Отец?.. Союз... — я вернул взгляд на рабочий стол, где стояла наша семейная фотография со мной, Союзом и Россией. — Вот ты-то мне и поможешь, сыночек! — хитро улыбнулся я. — То есть, ты просто соскучился и предлагаешь мне приехать? — уточнил СССР. — Да, — я кивнул, но не знаю зачем, ведь Союз на том конце провода все равно это не увидит. Повисло молчание. Зная своего сына, я понял, что он обдумывает, попутно наматывая на палец провод от домашнего телефона. Наверное, только у него такой остался. Даже я уже полностью перешёл на современные гаджеты. — Да и Россия скучает, — добавил я. — Хорошо, я приеду. Во сколько? Я радостно выдохнул. — В 18:00. — До встречи, — по моему, он улыбнулся. По крайней мере, его голос перестал быть таким холодным. — До встречи, сынок, — я первый сбросил вызов и победно ухмыльнулся. Россия ещё у меня по пляшет! День проходил более-менее спокойно, если не считать то, что я ловил на себе пристальные взгляды внука, то во время обеда, то когда мы вместе прогуливались по саду, или когда он мне читал книгу. Его взгляд был направлен словно сквозь обложку и листы. Я очень люблю, когда он мне читает вслух. У него такой прекрасный, ангельский голосок, что не возможно оторваться. Конечно, когда он читает большие диалоги на французском, у него слышится акцент, но это ему даже идет. Его отец из французского знает только «Bonjour» и «mon ami». Зато вот по немецки шпарит отлично. Я, естественно, знаю немецкий и он тоже, несомненно, важный язык, но французский - в сто крат красивее! А почему он знает именно немецкий? После войны с Нацисткой Германией, по всей стране дети стали учить немецкий. Я до сих пор не понимаю, к чему это было. Как будто бы, если немцы опять нападут, то народ им чего-нибудь на немецком пролопочет, и те подумают, что тут уже все свои и уйдут по-добру, по-здоровому. Я понимаю, что это смешно и абсурдно, но другого объяснения я дать не могу. Еще один интересный момент. Когда я проходил мимо его комнаты, то заметил, что Российская Федерация разговаривает с моим портным, которого вообще я очень редко приглашал. Только по особым случаям. А тут он так упорно его о чем-то расспрашивает и записывает. Хм, интересно. Оставшуюся часть дня он провел в своей комнате. Периодически я слышал, как от туда доносились его возмущенное фырчание и, иногда, благие маты. А ещё я слышал звуки швейной машинки. Тут до меня дошло, что мой внучок что-то шьёт. Теперь его сквернословие было обустроено, ибо Россия не был искусной швеёй и, скорее всего, колол себе пальцы. Только вот что он шьёт? И зачем? Эта мысль терзала меня не долго, ведь мне нужно было все приготовить к приезду моего сына. Время неумолимо приближалось к пяти, а Россия ещё так и не вышел из комнаты. Я несколько раз перепроверил, что для моего наказания все готово, и только когда я уже, наверное, десятый раз разглядывал эти вещи, то ко мне без стука ворвался Россия с каким-то странным свертком в руках. — Ни минутой позже, сударь? — весело хмыкнул я, подняв взгляд на часы. — У вас набрался пунктуальности, дедушка! — Ну, что ж. Показывай. Дамы вперёд, — я расплылся в широкой улыбке. Россия сначала не понял, а потом так мило нахмурлся, что я чуть ли не засмеялся. — В этом ты должен проходить весь оставшийся день и спать ночью, — он протянул мне свое творение. — Слуги как раз скоро должны уйти. Я развернул протянутую мне одежду. Удивительно, Россия особо не отличался талантами шитья, но тут смог смастерить такую красивую вещицу. Это было платье. Не короткое, наоборот, длинное. Но оно было ужасно открытое, обтягивающее и просвечивающее. Я сначала подумал и даже представил, как бы хорошо это платье сидело на России. Но видя его хитрожепый взгляд, да и вспомнив его прошлую реплику, я понял, что он это «прости Господи» хочет нацепить на меня. — Дорогой, ты, безусловно, отлично постарался, — начал я с комплимента, чтобы не сильно его расстраивать, — только вот ты же знаешь, что у меня совершенно нет чувства стыда? Я тебе рассказывал, что в свое время на спор бегал и задирал платья приличным дамам, а те мне и сделать ничего не могли, ведь я-то был страной? Я полностью голым с моста в Неву прыгал у всех на глазах, а ты меня хочешь наказать вот этим? — указал я на платье. Телепатическими способностями я не отличался, но эмоции России я всегда умел читать, как по раскрытой книге. Он забыл мою бессовестную натуру и думал меня этим пристыдить. Вот сейчас и мысленно карает себя за эту оплошность. — Ты сначала свое покажи, а потом говори, что я плохо придумал, — скрестил руки и груди он. Ну все, сейчас ты поплатишься жопкой за свою вредность. — Я пригласил твоего отца сегодня к нам на ужин и... — он меня нагло перебил. — Нет, папу я, конечно, люблю не такой любовью, как тебя, но странно это считать наказанием, — прыснул Россия. — Это, скорее, наказание для тебя. Вы же с ним не в ладах. — ... во время ужина в тебе будет вот это, — я вытащил из ящика сверток. Он недоверчиво на меня посмотрел, развернул, покраснел до ушей и завернул обратно. — Я-я не буду э-э-это в-вставлять в себя! — чуть ли не запищал мой внук. — Будешь, будешь. У нас договор. — Старый чёрт, — пропыхтел он себе под нос, разглядывая не очень большой вибратор, но достаточно мощный, с которым ему предстоит ужинать. — И я тебя люблю, — невинно улыбнулся ему я. — Я тебе помогу. — Н-нет! Я сам! — Ну-у-у, не вредничай. А вдруг ты меня обманешь? — Я провел рукой по его щеке. — Ну же, чего ты стесняешься? Чего я там не видел? — Деда! — Ладно, ладно, — примирительно выставил руки перед собой я. — Давай по быстрому. Нам ещё готовится к приходу гостя. Он уже через меньше часа будет. Россия фыркнул, но послушно пошел на кровать, прихватив с собой игрушку для взрослых. Я радостно подскочил к нему и сел рядом, наблюдая, как он снимает с себя штаны и нижнее белье, оголяя стройные и подтянутые ноги. Повертев в руках игрушку, он посмотрел на меня. — Что уставился? Давай помогай! Я без тебя её не запихаю! — он протянул мне вибратор. — Ложись, — я кинул его на кровать и широко раздвинул его ножки. — В принципе, не такая уж она и большая, так что обойдёшься без растягивания пальцами. Но вот смочить чем-то надо... — я глянул ему на лицо и мысль тут же пришла. — Помоги себе, смочи мои пальчики хорошенько, — я поднёс указательный и средний палец к его губам. После недовольного вздоха, он открыл свой ротик и стал обсасывать мои пальцы, обильно смачивая их слюной. Через несколько секунд, я вынул пальцы и стал обмазывать слюной сначала игрушку, а потом его дырочку. Когда оба были блестящие от слюны, я стал потихоньку вводить в него вибратор. От него послышались протяжные стоны, которые он активно старался сдержать. Он даже закрыл глаза, чтобы сильно не краснеть от моего довольного вида. Когда игрушка была на нужном месте, я легонько погладил его по животу и он открыл глаза. — Всё? — Так точно, — весело ответил я. — Давай проверим, насколько ты можешь сдерживать себя. Представь, что ты перед отцом. Я подошел к столу и взял маленький пультик. Под недоумевающий взгляд своего внука, я включил на единичку. От него тут же послышался громкий стон и он задрожал, держась руками за низ живота. — Б-б-боже...~ АХ... Это что за наАХ! ~ — И ты так будешь вести себя перед Союзом? Не порядок. А ведь это только единичка. — О-оно же н-не пос-стоянно будет вклю... Ах~ чено? — Единица постоянно. А вот когда я буду хотеть, то буду врубать и другие режимы, — я отдал ему пульт. — Поразвлекайся немного и приходи в столовую, будешь помогать стол сервировать, — я чмокнул возмущенного и красного внука в щеку и буквально упорхнул за дверь. Прислонившись к запертой двери, я стал слушать, что там делает Россия. От туда сначало послышалось недовольное бурчание, а потом вздохи и сладкие стоны. Если бы я простоял ещё чуть-чуть, то мог бы и возбудиться, но я ушел в столовую, дабы окончательно подготовиться к приезду моего сына. Через полчаса к мне присоединился внук. Он мне отдал пульт и, недовольно покашиваясь на меня, стал помогать расставлять стаканы и носить еду. Всю прислугу я уже разогнал по домам, чтобы он не мешали, а те и рады уйти пораньше. И вот настенные часы пробили заветные шесть вечера. Но стук в дверь раздался только спустя пару минут. — Пунктуальность красит человека, — начал с предъявы я, открыв входную дверь. — Удобные ворота надо делать, — Союз тоже решил показать, что не лыком шит и может ответить на едкость. — 1:1, — примирительно всовался в разговор Россия. Он сразу побежал в объятья к отцу, а тот стал ласково гладить по голове. — Я скучал, пап... — Ох, я тоже, сынок... Мне жизненно необходимо было поиздеваться над Россией в этот милый момент. Поэтому, улучшив минутку, я за спиной нажал кнопку «два» на пультике. Россия едва заметно дернулся и сразу же отпрянул от отца. — Пойдемте уже кушать? Не зря же прислуга старалась! — он быстро поскакал в столовую. Что ж, Россия, признаю - метко. — Он тебя любит больше, чем меня, — неожиданно заявил Союз, вешая свою ушанку на крючок. — С чего ты это решил? — естественно, сейчас будем говорить про обычную родственную любовь. Наши отношения с Россией останутся между нами. — Первое и самое очевидное - он выбрал жить с тобой, а не со мной. Хотя, я его родной отец, я его воспитал, он кровинушка моя родная... — я не знаю, что сейчас творится в голове у моего сына, но видно, что он говорит мне это от чистого сердца. Даже не привычно как-то. Обычно, Союз всё время не договаривает что-то, скрывает чувства, а сейчас решил выговориться, ещё и мне. Удивительно. — Я как-то у него спросил, почему он так сделал. Знаешь, что он мне ответил? — я помолчал секунду-другую и ответил на собственный вопрос. — Он не хочет тебя отвлекать от работы. Просто Россия прекрасно понимает, что очень тяжело и работать и заниматься ребёнком. Он правда по тебе очень скучает и ждёт выходных, когда вы можете наконец встретиться, — это было правдой, если, конечно, не упоминать, что Россия захотел со мной остаться и потому, что мы признались друг другу в любви. Но это Союзу знать не нужно. — Не принимай близко к сердцу, он хочет как лучше. А ты, когда освобождаешься, можешь приезжать к нам, хоть каждый день. Двери всегда для тебя открыты и тебя здесь все ждут, — я положил руку на плечо сына. — Давно хотел сказать. Давай забудем наши разногласия? Это ведь в данный момент не столь важно. Сейчас у нас на первом месте Россия. Он очень переживает, что мы в ссоре, а заставлять грустить такое ангельское существо - настоящий грех, — Россия был ангелом, но с такой похотливой сущностью и дьявольским характером, что его не то что в рай - его в ад не пустят! Но это, так же, не обязательно знать Союзу. СССР слушал меня внимательно и не перебивал. Когда я закончил свой монолог, то он постоял ещё около пол минуты молча, потупив взор в пол. Когда я убрал руку с его плеча, то он вздохнул и заключил меня в объятья. — Я прощаю тебя, пап. И ты меня прости, — Союз меня обнимал на удивление ласково и нежно, прям как в детстве. Я слышал искренность в его словах и сердце радовалось. — И я тебя прощаю, сынок, — поцеловав Союза в лоб, я улыбнулся и посмотрел в его глаза. Они сияли таким счастьем, что я словно попал в прошлое, когда Союзу было лет пять и он смотрел на меня таким любящим взором, что сердце моё сжималось от бескрайней отцовской любви. Вот тоже и сейчас. — Ладно, пошли, Россия нас ждёт, — я был доволен, что улучшил Союзу настроение. Вон как радостно пошёл в столовую! — Россиюшка! Как же я тебя люблю! — Союз заключил РФ в объятья сзади и уткнулся ему в макушку. — Па? Ты чего? Чего у вас там такого случилось, пока меня не было, что у тебя так резко улучшилось настроение? — хитро улыбнулся Россия. Будет продолжать в том же духе - я переключу на «тройку». Но мне надо сдерживать своё обещание, поэтому я переключил на «единичку», от чего Россия еле заметно выдохнул. — Мы помирились с твоим дедом, — весело оповестил сына Союз. — Ого! Правда? — Россия посмотрел на меня и я кивнул. — Поздравляю тогда! Я так за вас рад! — Россия ещё раз обнял отца, в потом и меня. Мне, конечно, было приятно просто пообниматься с любимым, во обоих смыслах, внуком, но я вспомнил, что у него вообще-то сейчас наказание, так что я незаметно провел пальцами по его паху. Он уткнулся мне в грудь и поэтому Союзу было не слышно, что он чуть-чуть простонал. Но я был доволен своей шалостью. Когда мы уселись за стол и начали трапезу, то сначала повисло неловкое молчание. Я посмотрел на сына, который, поджав губы, тыкал вилкой в тарелке. Он поднял взгляд и посмотрел на меня и на Россию. Мы выжидающе на него глядели. После нашей перестрелки взглядами вся неловкость испарилась и вернулся прежний Союз, который безумно любил болтать за едой. Раньше бы я ему сказал, что «Когда я ем, я глух и нем», но сейчас я и сам с удовольствием слушаю сына. Он рассказывал про работу, про старших братьев и сестёр России, про город (мы живём в Подмосковье) Мы много смеялись и веселились, поэтому, на какое-то время я даже забывал, что вообще-то у Росса наказание и надо периодически включать и другие режимы. Признаюсь, дальше «тройки» я не заходил, а там было всего пять режимов. Ну, что ж, у меня ещё будет время попробовать и «пятый» сегодня ночью. Неудовлетворённым он у меня точно сегодня не уйдёт. И точно не сдержусь сегодня: я покажу ему всю свою любовную похоть.