Из двух камушков будет третий, и будет домик

Зима. Два часа ночи. Темнота. Тишина. Единственный звук, нарушающМыий спокойствие улиц, — хруст снега под ногами торопливо шагающего парня. Слава Карелин с огромным букетом цветов семенил по голому льду, молясь не упасть и не сломать себе шею. У него было важное дело, которое нужно было успеть выполнить. Пыхтя от холода, парниша сквозь зубы материл погоду, время года, время суток и всё на свете, но вот впереди уже показалось место для осуществления его плана. Подъезд дома рэпера Аббалбиска тяжело было назвать по-питерски «парадной» — он больше походил на питерскую «уборную». Но Слава в данный момент был только рад шагать по грязной каменной лестнице, а не по чистому, скользкому и коварному льду на улице. Он с лёгкой весёлостью быстро поднимался по ступенькам, перешагивая через две (повезло, что длинные ноги это позволяли). Преодолев путь наверх и добравшись до нужного этажа, Слава, окончательно воодушевившись, бодро постучал в дверь. Его переполняло предвкушение: сейчас он получит живые эмоции двух людей, ради которых всё это и задумал. Услышав за дверью усталый крик «Иду!» и неторопливые шаги, он широко улыбнулся. Сердце забилось чуть сильнее. Дверь открыла ослепительно красивая девушка — так в мыслях называл её Слава. А вообще, её звали Лема Эмелевская. Сейчас она удивлённо взирала на неожиданного ночного гостя в их с Аббой обители. — Слава? А ты чего зде... — она запнулась и растерянно поправила прядь волос, заметив букет розовых пионов в руках парня. — Ой, это мне? Лема подняла трогательный взгляд на расплывшегося в улыбке Славу. — Тебе, Эмели, — Слава сгрузил букет ей в руки, едва не засыпав лепестками. Он светился от счастья, глядя на тронутую вниманием Лему, и мельком глянул на Серёжу, стоявшего позади в проёме кухни. Тот нахмурил брови, скрестил руки на груди и стоял смурнее тучи. — Раз кое-кто не чешется, порадую тебя я. Твой мужик не может, а я принёс цветы, — Слава прищурился и хитро стрельнул взглядом в парня за её спиной, бросая негласный вызов. — Спасибо, Славочка, мне очень приятно! Хоть один мужчина в этом доме, — Лема обернулась на Аббу с осуждающим видом, а после уткнулась лицом в прохладные бутоны, довольно зажмурившись. Она коротко обняла Славу, коснувшись его щеки губами, и они, перешучиваясь, пошли на кухню. Серёжа слышал, как зашумел чайник и как Слава по-хозяйски загремел чашками. Он мерил комнату шагами, слушая их приглушённый смех, пока наконец не выдержал. Ворвавшись в кухню, он упёрся руками в стол, за которым Слава и Лема мирно грызли печенье, обсуждая отвлечённые темы. — И мне ноль внимания! — воскликнул он, возмущённо повысив тон. — Сначала ты всех против меня настроил, — процедил Серёжа, глядя Славе в глаза. — Теперь бабу мою решил забрать? Слава, иди нахуй. Извиняться не буду. — Он заревновал, видел? И возбудился-то как, посмотрите на него! — Лема засмеялась, ткнув Славу локтем. Слава улыбнулся глазами и, не спеша, отхлебнул чай, глядя на Серёжу поверх кружки. — Она сама решит. С таким отношением не удивляйся, если завтра проснёшься один. Ты её вообще видишь? Эмели — кипяток! Лема в это время задумчиво перебирала лепестки в вазе, пропуская их сквозь пальцы и хитро поглядывая на парней. — Да идите вы... оба... в кусты! — рыкнул Абба, отпихивая стул. Слава вдруг перестал улыбаться. Он медленно встал, сокращая дистанцию. — Э, полегче. Меня посылай, мне плевать. Но перед Эмели извинись. Живо. Че ты как чёрт? — он вскинул голову, вперив прямой вызывающий взгляд в глаза напротив, и подошёл вплотную к Серёже. — Или что? — Серёжа тоже вызывающе подался вперёд, почти касаясь Славы грудью, и ответил тем же взглядом. — Может, это ты сначала извинишься? — Ты реально такой говнюк? — Лема опешила от этого выпада, удивлённо подняв брови. — Ну окей, — она решила не вмешиваться в спор, с интересом глядя на парней. — Это мне надо извиниться? За что? — Слава фыркнул. — Оу, я извиняюсь перед Аббой за то, что делаю приятно его женщине! — он сделал наигранно виноватое лицо и извиняющийся жест руками, глядя на Аббу с насмешкой. — Иди нахуй, Слава. Извиняюсь... Иди нахуй! С чего бы я должен был цветы дарить, я чё, каблук? — Абба зло смотрел в глаза своего визави, стиснув кулаки. — Я мужик. — Ты не мужик! Мужик бы подарил цветы женщине, а ты? — спорил с ним Гнойный. — Все хотели, чтоб ты купил цветы, мне же... — начала было говорить Лема, но её перебили. — Ещё вчера Слава сидел тут рядом, приобнимал меня, за колено чуть-чуть трогал... — на повышенном тоне перебил Аббалбиск, намереваясь начать пламенную возмущённую речь. — Ебаный сексист, хватит перебивать Лему! — встрял Слава, не дав тому договорить. — Абба сексист, он не пансексуал. — Пошёл нахуй, Слава! Гнойный — пидор! — взорвался Абба в ответ. — Я сейчас просто перцовкой залью себя! Я реально вскроюсь, я умру! Я убил себя как человека, как личность! — мученически закричал он, вскинув руки и глаза к полку. Разговор шёл в никуда и набирал обороты с каждой фразой, оппоненты становились агрессивнее. Эмелевская решила вмешаться. — Серёж, слушай, давай закончим этот спор, — она встала, подошла к Серёже, обняла его со спины и положила голову ему на плечо, мягко заговорив: — Просто скажи, что ты считаешь, что я лучшая женщина на свете, и мы всё закончим. — Ни за что! — возмутился Абба. — Я кто по-вашему?! — По-нашему, ты очень пылкий, возбуждённый молодой человек, — она опалила его шею своим дыханием, а тонкие ладони поползли вниз, медленно оглаживая тело Серёжи. Тот замер, по коже побежали мурашки. Взгляд Славы, всё ещё стоявшего к Серёже вплотную, затуманился. Ход беседы стремительно менялся. — ...Который никак не может признать, — вкрадчиво продолжила Лема, — что в жизни каждого человека есть две святые женщины: мама и Эмелевская. Скажи это, и мы закончим спор. Она провокационно спустилась руками к самому его паху и предупреждающе надавила. Происходила элегантная женская манипуляция. — Скажи, — обольстительно прошептала Лема, и Абба, тяжело выдохнув и потупив взгляд, проговорил: — Лема, я считаю, что ты лучшая женщина на свете. — Честно? — Эмелевская весело улыбнулась, и Серёжа чмокнул её в щёку. Её руки всё ещё лежали на уже заметно выпирающем бугорке шорт, и она не могла это не почувствовать. — Я горячая? Серёжа поднял взгляд на Славу. Тот с интересом наблюдал за ними двумя, закусив нижнюю губу и явно обдумывая что-то очень важное. — Не знаю, я гей, — на автомате вылетело у Аббы. Он не до конца понимал, что сейчас происходило между ними тремя. — Можно несколько вопросов задать? — Они встретились глазами со Славой, и тот резко изменился в лице, снова становясь привычным собой. — От кого? От запомоенного стримера? — Слава провоцировал его, и вполне осознанно. Но теперь это звучало вовсе не грубо, а как-то игриво. — Цветы не подарил, а уже целовать. Охуенный мужик! — А ты присоединяйся, Слав, или ссышь? Могу и тебя поцеловать в щёку или куда хочешь. Всё по желанию, — предложил Серёжа. — Мне вот это «по желанию» очень нравится, — усмехнулась Лема, — я буду снимать. — Ну, целуй, если не пиздабол, — Слава сократил то небольшое расстояние, что было между ними, и Абба сразу же коснулся его губ своими. Приоткрыл рот, позволяя Славиному языку оказаться внутри него. Лема забралась рукой под футболку Аббы, оглаживая живот, вторую запустила под резинку шорт и сжала вставший член через трусы. Серёжа протяжно застонал, подавившись воздухом. Он потянул Славу за волосы на затылке, чтобы отцепить его от себя и не задохнуться. — Стоп, пойдёмте в комнату лучше, — попросил Абба. Когда они вошли в комнату, Слава достал телефон, что-то набирая на нём, Лема скинула с плеч рубашку и бросила на спину стула, а Серёжа, сняв футболку, раскинулся на кровати. — Прикинь, он щас фаллосов нам домой закажет? — Прикольно, я тебе пихну. — Лема села на край кровати и кончиками пальцев провела по Серёжиной груди. — Чё, опять начинается? — фыркнул Абба. — Могу заказать, — Слава подошёл к Серёже с другой стороны. — У меня уже есть, — отозвалась Эмелевская. — Неси, — серьёзно попросил Слава. — Э, а меня спросить? Почему семья слушает какого-то заблудшего Славу? — завозмущался Абба. — Успокойся, Серёж, — попыталась утихомирить опять заведённого Аббалбиска Лема. — А чё, Слава семью разрушает? — А ты чё, такой брутальный стал? — спросила Лема, отойдя к шкафу. — Потому что Слава пришёл, у меня хуй встал! Она открыла шкаф, порылась в коробке и вытащила из него средних размеров дилдо бежевого цвета на тонких красных ремешках для крепления. Слава приподнял брови, переводя взгляд то на резиновый фаллоимитатор, то на покрасневшее лицо Аббы. — И после этого мы будем называть тебя натуралом? — усмехнулся Слава. — Я твою жопу ебал, даун тупой, я пансексуалист, мне похуй, парень ты или девочка, иди нахуй, дэун, — присел на кровати Серёжа. — Вообще мы работаем над тем, чтобы он перестал быть геем, — вздохнула Лема, — например, я сижу рядом с ним, чтоб он как-то воодушевился насчёт женщин. — Положив дилдо на тумбочку вместе со смазкой, она наклонилась к Аббе и села ему на бёдра. — Дак, она уже пихала его в тебя? — заинтересованно, рассматривая игрушку, спросил Слава. — Я впервые это вижу вообще, — ответил Абба, на что Слава, заржав, прикрыл ладонью рот. Лема хотела что-то сказать, но Серёжа остановил её поцелуем. — Он не раскусит ложь, потому что она сладкая. — Славка я? — переспросила Лема и повернулась к Славе. — У Серёжи проблемы с наличкой... на личном. — Абба — наличный лох на эту ночь! — поддел Слава. Эмелевская запустила руки Серёже в волосы и прижалась к его губам. Он положил руки ей на спину и потянул майку вверх, оставляя её в чёрном кружевном лифчике. Продолжая подставляться под влажные, но нежные поцелуи, он медленно спустился руками от хрупких плеч до поясницы. А затем, развернувшись, одним плавным движением положил её спиной на постель. — Нравится моя кровать-то? — Лема завертела головой и выбралась из-под него. — Не нравится, потому что она моя? Прикольно. Слава, сбросив толстовку, опустился рядом с ними. Абба отодвинулся в сторону, позволяя Славе нависнуть над Лемой. Та, перехватив его за шею, притянула к себе. Провела кончиком языка по приоткрытым губам, втянула в рот нижнюю губу и оттянула. Слава застонал и, сорвавшись, начал целовать губы, щёки, нос и шею. — Можно мне сделать тебе приятно? — посмотрев в её глаза, спросил Слава, качнул головой вниз и, дождавшись одобрительного кивка, потянулся к ширинке её джинс. Снял их вместе с бельём и, слегка прикусывая и сразу зализывая нежную кожу, припал губами к внутренней стороне бедра. Серёжа тем временем, обводя языком её ключицы, ладонями водил по всему телу. Остановившись на груди, нашёл и несильно сжал через плотную ткань лифчика соски. Лема охнула и выгнулась. Запустив руки ей под спину, Абба расстегнул и осторожно снял ненужную вещицу, но так и оставил на ней синий галстук. Он начал сжимать в руках её грудь, то и дело касаясь сосков. Лема сжала волосы на Славиной голове и потянула их, когда он, облизнувшись, провёл языком по входу сверху вниз. Придерживая чуть подрагивающие бёдра Эмелевской руками, он вошёл внутрь, вызвав долгожданный стон. Сделав несколько движений языком внутри, вышел, тут же заменяя его пальцами. Сам приподнялся выше и, дойдя до клитора, задел его носом, услышав в ответ еле слышный смешок. Затем мокро обвёл его языком, пока Лема не надавила на голову, прося большего. Продолжая двигаться внутри, иногда сгибая пальцы и медленно наращивая темп, Слава ускорил движения языком. Эмелевская, тяжело задышав, откинула голову назад и, протяжно всхлипнув, кончила, наконец ослабив хватку. — Я тоже пансексуалка, мне кажется, — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — Это ещё ягодки, — вытерев лицо, подмигнул Слава. — Это еще ягодки? Цветочки дальше будут? Слава, спасибо, — добавила Лема. Серёжа осторожно поправил ей волосы и помог подняться. — А то! Ложись! — приказал Слава Аббе. Серёжа лёг на постель, неуверенно стянул с себя шорты с трусами, и Слава осторожно пододвинул его ближе к краю для удобства. Лема взяла блестящий тюбик, встала на кровать коленями и улыбнулась. — Готов? — Давай уже! Второй раз просить не пришлось, она открутила крышку и, выдавив немного смазки, вставила первый палец. — Я пансексуал, меня возбудил палец, — застонал Абба, с лёгкостью насаживаясь на него. Лема зашевелила пальцем навстречу его движениям. — Не двигай пальцем, Лема, я сам это делаю, не порти искусство! — Я же помогаю тебе, — не стерпела Лема. — Я делаю так, как мне хорошо! Эмелевская, не дождавшись следующей недовольной реплики, быстро смазала и вошла в него вторым пальцем. Серёжа только коротко всхлипнул и сразу заткнулся. — Терпи, Серёж, и не расстраивай больше свою женщину, — Слава стянул с себя штаны, сплюнул на руку и, пару раз проведя по члену, двинулся к Аббе. — Я буду сосать только себя, — закрутил головой Серёжа и закрыл лицо руками. — Соси себя, — хмыкнула Эмелевская. Слава подошёл к ней, аккуратно снял с неё галстук, перехватил руки Аббы и крепко связал их. Затем наклонился к нему и провёл пальцем по губам Серёжи. Тот, осознав свою беззащитность, послушно открыл рот и высунул язык, позволяя Славе с влажным звуком толкнуться внутрь. Пока Абба, стараясь не подавиться, постанывал при каждом чуть более глубоком проникновении, Лема уже вставила третий палец. Достаточно растянув его, она вынула пальцы, взяла с тумбочки дилдо и затянула ремни на ягодицах. Слава отодвинулся, вытер лицо Аббы и чмокнул его в губы. — Как ты? Всё в порядке? — Мне не стыдно закричать, что я это сделал, я взял в рот, — прохрипел Абба, — мне не стыдно абсолютно без зубов. — Хорошо, охуенно сосёшь, кстати. Не думаю, что хочу знать, где ты этому научился, — Слава обошёл его, встал между его раздвинутых ног, руками обвёл подтянутое тело, прижался к нему всем телом и, укусив за шею, прорычал. — Не дёргайся сейчас. — Тихо, тихо, смазывай его, — Абба вздрогнул, ощутив, как головка упирается в колечко мышц. — Я должен почувствовать его. И Слава толкнулся, входя на полдлины, Серёжа вскрикнул и с силой вцепился ему в спину. Дав всего несколько секунд, чтобы привыкнуть, Слава вошёл полностью. — Он приходит ко мне, чтобы меня опустить и унизить, — заныл Абба. Он уткнулся лбом в Славино плечо, и тот неторопливо задвигался. Лема подошла к ним, взяла Серёжу за волосы и опустила на кровать, обвела его губы головкой фаллоса, и Абба обхватил её губами. Лема входила плавно и глубоко, пока в уголках глаз не появлялись слёзы. Серёжа метался по кровати, дёргал связанными руками и всё время матерился, как только фаллос выходил изо рта. — Мне кажется, он щас коньки отбросит, — обеспокоенно, но со смешком сказала Лема. — Давай скинемся на гроб? — Обязательно, — выдохнул Слава, входя ещё глубже. — Он хорошо постарался. — Абба что-то невнятно промычал в ответ. — Слава пришёл, и всё это стало какой-то помойкой, — пробормотал Абба, когда Лема вынула фаллос. Весь его рот был мокрым, а губы покраснели и припухли. Она улыбнулась и хотела снова занять его рот делом, но он её опередил. — Убери, я хочу, чтобы ты села на меня, — Лема отстегнула ремни, отбросила игрушку, встала на колени по обе стороны от его головы, придерживаясь за его бока, и Серёжа начал активно работать языком. Лема красиво застонала, выгнулась, контролируя своё удовольствие. Слава задвигался быстрее, вбиваясь в Аббу резкими мелкими толчками. Держа его за связанные руки, чтобы тот не трогал себя, он почти полностью вышел и быстро вогнал по самые яйца, попадая прямо по простате. Абба измученно простонал и спустил, испачкав спермой Славин живот. Лема и Слава кончили почти одновременно. Лема упала на Аббу, а Слава, не успев полностью выйти, закончил внутрь и на бёдра. А после так называемой дикой ебли...наступила тишина. Все трое безучастно лежали на постели, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Обнажённые Лема, Абба и Слава просто валялись вповалку, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, спустя десять минут, послышалось шуршание простыней. Это Серёжа решил сменить позу: он устроился поудобнее и подгреб под бока своих партнёров. — Хочешь просто обнять меня? — негромко спросил он Лему. Та ласково улыбнулась и, ничего не ответив, просто крепко обвила парня руками. Слава тут же продублировал действие с другой стороны. Его просить не надо было — он парень самостоятельный. Так и сидели. — Нет никаких натуралов. Есть только пансексуалисты, — лирично подытожил Абба, задумчиво изучая трещинки на потолке. Эмели что-то согласно промычала, уткнувшись Серёже в грудь. Она уже закрыла глаза, готовая провалиться в царство Морфея. Слава промолчал — он сидел, болезненно нахмурившись. Прошло ещё пара минут, и он вдруг попытался выпутаться из общих объятий, тяжело вздохнув. — Ты чё? — спросил Серёжа, почувствовав движение. — Что-то у меня голова заболела, — измученно пожаловался Слава. — После такого, конечно, заболит, — хмыкнул Абба, не препятствуя его дезертирству из общих обнимашек. — Кто мы теперь друг другу? — внезапно в один голос выпалили Слава и «включившаяся» Лема. От такой синхронности все трое сначала опешили, а потом дружно рассмеялись. — Не знаю... — отсмеявшись, задумался Абба. — Мне уже похуй. Хоть ты мой парень, хоть ты моя женщина. Только пансексуализм. Слава одобрительно хмыкнул, Эмели улыбнулась. — Надеюсь, завтра тебя ждать? — спросил Абба, глядя на Славу. — Тройничок ебанём. Если, конечно, ты не сольёшься, как те пацаны с Антоном Забэ... — Посмотрим, — ответил Гнойный, тактично проигнорировав упоминание интригующей истории про Забэ (спросит об этом как-нибудь позже). — Слава, приезжай, я согласна! — воодушевлённо поддержала Лема. — Если он сам не приедет, мы сами к нему завалимся и скажем, что Гнойный целуется со мной! — заявил Аббалбиск. — Не отвертишься. — Ладно-ладно, приеду. Вы главное больше не ссорьтесь. И вообще — я сегодня тут ночую! — смешливо парировал Слава, погрозив им пальцем. — Давайте реально спать, четыре часа на дворе, — после недолгой паузы предложил Серёжа. — Я заебался. — Единственная твоя нормальная идея за весь день, — хмыкнул Слава, укладываясь поудобнее. Ему дважды повторять не требовалось. — Иди нахуй. Извини. Легли. Эмелевская вырубилась, едва коснувшись подушки. Парни догнали её очень быстро.