Hey, mister detective~

Входная дверь со скрипом отворилась. Осаму жестом руки пропустил Чую вперёд. — Я всё ещё верю, что это сюрприз не из разряда событий сегодняшнего дня, иначе ты труп, — Накахара неуверенно шагнул через порог. — Звучит неплохо, учту в следующий раз, — Дазай улыбнулся, закрывая за собой дверь. — Придурок, — прошипел Чуя. Он снял шляпу и положил на тумбу, — Ну и где твой сюрприз? — устало спросил он. — Терпение, Чиби-кун, терпение, — Осаму поднялся на второй этаж. Накахара шумно выдохнул, вдруг он заметил, что дверь в гостиную была приоткрыта. За всё время Чуя ни разу туда не заходил, как и Дазай, но почему дверь тогда приоткрыта? Он шагнул к ней и легонько толкнул. Находившееся за ней, заставило Накахару замереть. — Эй, я же сказал потерпеть, а ты как всегда, — Осаму вошёл в гостиную, обходя Чую, — На самом деле… — Дазай развернулся посреди комнаты, наблюдая за смущением парня, — я совсем немного наврал. Если тебя это успокоит, то я скажу, что переносил их с закрытыми глазами, — он усмехнулся, поднимая руки, сдаваясь. — Осаму… — негромко позвал Чуя. Дазай выпрямился и не сводил глаз с него, ожидая любой реакции, но впервые сердце сводило от ожидания. — Знаешь... больше всего я боялся, что когда привезу их сюда, то ты расстроишься, — он нежно провёл рукой по холсту, — не мог точно предугадать твою реакцию. Но твои картины – это путь к тебе истинному, поэтому не мог просто упустить шанс, — он грустно улыбнулся, — просто вспомнил, как решил подарить тебе подарок в школе, но он тебе не понравился, а потом ночью ты писал мне, извиняясь. Чиби-кун просто не хотел меня обидеть, из-за этого сам и расстроился, и мне пришлось долго отвечать, что всё в порядке… — Да замолчи ты уже, идиот, — Накахара цокнул, — я и сам помню, — он достал из кармана брелок и покрутил его, — но брелок всё равно дурацкий. — А..? до сих пор его хранишь? — Осаму потянулся к подарку, но Чуя убрал его обратно в карман. — Конечно, напоминает мне о том, как меня может выедать чувство вины из-за одной перебинтованной скумбрии, которая для меня дороже всего мира, — Чуя сделал шаг в гостиную, затаив дыхание, он рассматривал картины. Кончики его ушей всё ещё были красными. — Страх потерять близкого человека становится тяжёлым бременем, и ты просто медленно самоуничтожаешься, боясь сказать даже очевидные и обычные вещи или что-то сделать. — Знаешь, что я думаю о том, что ты сделал? — Накахара развернулся и посмотрел на Дазая, тот утвердительно кивнул, — Я правда не ожидал, что ты можешь притащить весь мой хлам сюда. Так что это было неожиданно и волнующе, как и подобает сюрпризу. Неплохой подарок, я рад… — Однако? — по Чуе было видно, что он хотел сказать большее, но словно не решался. — Ты делаешь многое для меня. Я знаю зачем эти картины здесь, зачем внедрение в полицию, ведь это не часть плана, а часть моей социализации. Но знаешь, чему бы я был правда рад? Так обернись. Осаму повернулся, он стоял напротив своего недорисованного портрета. — Хочешь расскажу, почему он на самом деле не дописан? Потому что ты о себе ничего никогда не говоришь. Иногда я думаю, что вообще не знаю тебя, хоть мы и знакомы почти с пятнадцати лет. Так я тебя вижу сейчас, даже годы спустя. Я был бы рад, если бы ты делился со мной тем, что было в твоей жизни, своими мыслями, да чем-нибудь! Или... это всё лучше прекратить… — Накахара запнулся, сжимая свою руку в кулак, — потому что я не смогу жить с твоей фальшивкой, с той маской, которую ты припаял к лицу! Осаму развернулся к Чуе. Накахара сделал пару шагов к нему и убрал прядь волос с лица парня, всматриваясь в его глаза. — Ты заблудший ребёнок, который хочет знать своё место в мире, который хочет понять, почему люди такие, какие они есть. Почему люди испытывают те или иные эмоции, почему готовы вести себя так. Хотя многие говорят, что ты знаешь человеческую натуру лучше кого-либо, но люди ли они на самом деле? Ребёнок просто пытается понять, что есть человек, но ему это не дано, поэтому он притворятся шутом, чтобы ненароком не заметили. Научился мастерски манипулировать ими и привязывать к себе, но никогда не говорил лишнего. Кто я для тебя, Дазай Осаму? Один из тех, кем ты играешь, а потом молча уходишь от них? — Дазай пусто смотрел в голубые глаза, словно и сам не знал ответа, — тогда зачем ты всё это делаешь? — Накахара хотел было развернуться и уйти, но Осаму перехватил его руку. — Чуя, — парень остановился, — ты моя причина жить, ты огонь, который не даёт мне утонуть в безнадёжной тьме этого мира бесследно, освещая мне путь. Неважно, насколько сильно я знаю тебя, потому что это ни на что не влияет. Мне нравится то, какой ты есть, твои движения, твоя мимика, твоя реакция, твоя преданность себе, даже ритм твоего сердца! — Осаму обеими руками обхватил руку Чуи, — Но я очень боюсь тебя потерять, поэтому оставляю следы так, чтобы ты понял. Это и есть то самое тяжёлое бремя, которое выжигает меня медленно и нещадно. Я боюсь, потому что ты единственный понимаешь меня, несмотря на то, что ты говоришь, что почти не знаешь меня, ты знаешь много, даже слишком. Моя жизнь перестала быть такой монотонной и скучной после того, как ты появился, и я не хочу вновь оказаться в том сером мире, где нет тебя, — Осаму прижал руку Чуи к своей щеке, — просто дождись меня. Чуя слегка опустил голову, словно чувствуя тяжесть мыслей. — Пожалуй, я никогда не смогу понять тебя, потому что ты и сам не сможешь понять себя, — Накахара устало упёрся головой в грудь шатена. Отпустив руку Чуи, Осаму крепко обнял его, прижимая. Повисла тишина, они совсем не шевелились, как две куклы выставленные на витрине, даже не дышали, им не нужны были слова, чтобы слышать друг друга. Чувствовать, как бежит по венам кровь, и бьётся сердце. За секундой - секунда, за минутой - минута. Они простояли так, погружённые в свои мысли. И вдруг Осаму осмелился прервать эту тишину. — Это не весь подарок, идём, — негромко проговорил он и повёл за собой Чую на кухню. На столе были расставлены чаши с различной едой, которую любил Накахара. — Скажи мне одно, — Чуя сел на стул, — откуда у тебя там много времени? Ты его останавливаешь? — Скорее очень тщательно планирую, либо не планирую вообще. Зависит от дня и того, что я хочу сделать, — Осаму сел напротив, — разве я не могу отблагодарить тебя вкусной едой? — он улыбнулся, — тем более я знаю, что тебе нравится, как я готовлю. Помню пару дней назад ты говорил «это слишком вкусно, а ты готовишь раз в тысячу лет»? — Дазай вновь стал озорным. Взгляд Чуи упал на руки Осаму, которые он держал за спиной. — И что же там? — на этот вопрос детектив самодовольно улыбнулся, а после протянул фотоальбом. — Было тяжело его собрать, но я это смог сделать! Чуя неспеша открыл его. На первой странице была фотография, сделанная во второю неделю знакомства. Накахара помнил это день ясно, словно это было вчера. Перед глазами школьная библиотека, юноша сидел у окна и читал литературу, заданную к тестированию. У подоконника разместился Осаму, отчего-то одетый не в школьную форму, он неустанно уговаривал Чую пойти в парк аттракционов. Накахара же сильнее закапывался в книгу, отклоняя предложение. — Чуя-кун! Ну пошли, тебе нужно сменить обстановку, а у них появились новые аттракционы! — протянул шатен, — Давай-давай! Осаму подался вперёд и рукой опустил книгу, которой закрывался Накахара. — Я не хожу по таким местам. — отмахнулся он, возвращая книгу в прежнее положение. — Правда? И как же ты вообще веселишься? Мы познакомились неделю назад, и за это время ты ни разу не улыбнулся. Не умеешь что-ли? — Это всë не для меня. И просил же не таскаться за мной. — пробубнил Чуя, — мне нужно готовиться к тестированию. — Айщ, — Осаму сел на подоконник и закинул ногу на ногу, — одно твоë слово, и я найду тебе лучшего репетитора по... — он посмотрел на название книги, — литературе? — Ну и с чего бы тебе это делать? — Накахара всë же взглянул на него, откладывая её на стол. — Ну, — он потëр подбородок, — не люблю, когда кто-то скидывается с крыши под гнëтом проблем, разве это стоит того? Ты же можешь поменять всë. — Я удивлён, что мне это говорит человек, который весь забинтован. Сам-то зачем этим занимаешься? — Разве смерть это не интересно? — Он посмотрел в окно, полный восхищения, — она освобождает от серой и скучной жизни, где удел, таких как я, быть одиноким и терять всë, что дорого. Я не думаю, что умирать нужно из-за кого-то, возможно, только если ради. Для меня смерть это дар, который я никак не могу получить. — Идиот что-ли? Так желать смерти и возвышать еë. — Накахара косо посмотрел на него, Осаму же решил перевести тему. — У тебя же нет друзей, не так ли? — Он бросил взгляд на дверь, где прошла небольшая толпа школьников. — А что желаешь им стать? — Накахара усмехнулся. — Нет. Я предпочитаю не раскидываться этим словом, — Чуя понимающе кивнул, — брось ты эту книгу, идëм в парк! — Дазай спрыгнул с подоконника. — Да не пойду я! У меня и денег то нет. — Чуя недовольно скрестил руки на груди. — Я всë оплачу! Давай-давай! — Осаму потянул Накахару за руку к выходу, стаскивая со стула. — Чт.. Дазай-сан, куда?! — И слышать ничего не хочу, идëм-идëм! — он тянул его за собой — И перестань меня так звать, Чуя-кун. Мы ровесники. — Почему бы тебе просто не отстать от меня? — протянул юноша, недовольно шагая за ним. — Потому что мне скучно! Чуя, и правда, никогда не был в парках аттракционов, не только потому что у него не было денег, но и потому что его никто не отпустил бы. Хотя была ещё одна причина тому: ему было не с кем идти. — Ну? Чего застыл? Пойдëм скорее! — Осаму вновь взял Чую под руку и побежал к одному из аттракционов. Накахаре было неловко, что за него кто-то платил, и пытался даже отказаться, но Осаму видел, что на самом деле Чуе было очень интересно это всë, хоть он и не показывал этого. Вдруг на глаза Дазая попалась фотобудка, и он загорелся идеей. — Чуя-кун, нам туда! — Чуя проследил за взглядом парня, который продолжал его вести. — Что? Нет, я не люблю фотографироваться. — Осаму остановился и посмотрел на него. — Почему? — А? Вот так просто? Ну... как бы это... я испорчу тебе фотографию, — выдавил из себя Накахара, но Дазай лишь засмеялся. — Тем, что затмишь меня? Или тебя просто раньше не звали фотографироваться? В любом случае фотографии всегда можно сжечь, так что идëм! — Чуя неуверенно сделал шаг. — Так бы сразу! — Осаму мигом повёл Чую внутрь, — Ты слишком серьёзный, это не то. — Осаму пальцами нарисовал на лице парня улыбку. — Я же сказал, что плохо на них получаюсь! — начал оправдываться юноша. — А кто на них хорошо получается, когда в упор на камеру смотрят? Нет-нет-нет, давай, — он развернул Чую, — улыбнись. — Нет. — твёрдо сказал Накахара. — Давай-давай! — но Осаму вдруг оступился и неудачно ударился о стену, утягивая Чую на скамейку, стоящую внутри. Недовольство, замешательство и смех, три фотографии. Дазай помахал одной из них перед лицом Накахары, — улыбнулся! Теперь у меня есть вещественные доказательства тому, что ты умеешь улыбаться! — Эй! Отдай! — Чуя потянулся, но Осаму обежал столб. — Не-а, попробуй забери. Накахара побежал за ним и схватил парня за плащ, но Осаму ничего не стоило сбросить его со своих плеч. — Когда догоню, ноги переломаю все! — крикнул Чуя вслед, продолжая погоню. В моменте он схватил парня за рубашку... И они вдруг летят на траву. Накахара зажмурился. Парни приземлились мягко. Накахара медленно открыл глаза и увидел перед собой лицо Осаму. Его рука почти держала фотографию вверху. С каждой долей секунды, глаза Чуи становились шире в удивлении. — Ой, — Дазай пожал плечами, теперь Чуя ясно осознал, что он лежал на парне. Лицо Накахары стало стремительно краснеть, — Чуя-кун, ты сейчас выглядишь, как помидорка. Накахара вмиг вскочил, отряхиваясь. Дазай же сел. — И н-ничего, я не… Осаму беззаботно улыбнулся, а потом толкнул камень, из-за которого они упали. — Однако, что ж за реакция такая? Смутился небось? — он не мог перестать улыбаться, находя эту ситуацию забавной. Чуя отвернулся, закрывая лицо руками, но даже кончики его ушей были красными. — Нет. — Тогда, чего отвернулся? — Да я просто от бега покраснел. И вообще, из-за тебя я чуть не испачкал форму! — пытался перевести тему юноша, но получалось у него неважно. — Точно-точно, — Осаму потёр затылок, он и сам слегка смутился, но не мог позволить испачкать Чуе форму. Он предполагал, что за это юноше может прилететь, поэтому просто поймал его, но даже и не думал, что это вызовет такую неловкость, — ладно, уже пора идти, — протянул Дазай и встал. Перед глазами вновь кухня, фотография и Осаму, сидящий напротив. — Вижу, что ты уже проникся подарком, — Накахара приподнял бровь в удивлении, глядя на Осаму. — В смысле? — Дазай указал пальцем на щёки Чуи. — Румянец на щеках запылал, ой, кажется, он становится сильнее, — Осаму лучисто улыбнулся, когда Накахара отвёл взгляд, — Эх, Чуя-кун, время идёт, а твоя реакция не меняется совсем. Бери палочки и кушай, иначе всё перестанет быть таким вкусным. — Так и будешь продолжать играть приставками и формой моего имени? — Накахара пододвинулся на стуле к столу. — Ты о чём? — Осаму вскинул брови, опираясь подбородком на руку. — «Чуя-кун», «Чу», «Чиби», «Мини-Чиби», это только малая часть, мог бы уже определиться. — Ох, вам, Накахара-сан, не нравится то, как я к вам обращаюсь? — Дазай ехидно усмехнулся. — Тщ, лучше ничего не говори, я понял, я просто лучше поем, — отмахнулся Чуя и взял в руки палочки. — Хорошо, солнце, я подумаю о том, как тебя называть, — Накахара благодарно кивнул Осаму, — кстати, почему тебя это вдруг смутило? До этого тебя это не особо волновало. — Дазай также взял палочки, — я бы мог обращаться к тебе без приставки, но я знаю, что для тебя это неловко, поэтому ты просишь просто называть тебя по-другому. Так и всё же? — Ну… мы уже знакомы около семи лет точно, может даже восемь, тем более… разве у нас не близкие отношения? — Чуя замялся, так уж получилось, что об этом они с Осаму раньше не говорили, — Да и, если подумать о том, через что мы прошли. Хотя… Если подумать ещё лучше, то наши отношения вообще неофициальные, и по факту мы всё ещё друзья, — это заставило Дазая задуматься. «Или, как обычно таких называют, друзья с привилегиями, но это абсурд, когда мы с ним живём вместе, спим в одной кровати…» — И правда. Но это же не единственная причина? Чуя выдохнул. — Достоевский весь день меня называл «Чуя-кун», не хочу, чтобы ты называл меня также. — Вот оно что, — Осаму вновь улыбнулся, — хорошо. А по поводу твоих слов про друзей у меня есть идея, выспись сегодня хорошенько, а завтра всё узнаешь после работы. — Не люблю неизвестность, особенно от тебя... — грустно ответил Накахара и положил крохотный кусочек мяса в рот. — Не волнуйся, всё пройдёт великолепно, — Дазай тоже приступил к трапезе. — После этого и начинаются проблемы.