Hey, mister detective~

На улице уже темнело, и Чуя вернулся домой раньше обычного — не хотелось идти в полной темноте. Дазая дома, конечно, не было; ни малейшего следа того, что он заходил. Плащ и шляпа сразу оказались на вешалке, а сам Чуя поднялся на второй этаж. Он расстегнул чокер и на секунду задержал на нём взгляд: больше года прошло с тех пор, как они купили этот наряд, скрываясь от полиции. Плащ, шляпа, жилетка… всё это стало частью него. Таким родным. Переодевшись, Чуя завязал высокий хвост и бросил взгляд на кровать. Мечта — выспаться хотя бы больше двух часов, увидеть хоть один нормальный сон — казалась такой простой и такой недосягаемой. Он до последнего не хотел уходить от могилы Йоко. Хотел рассказать ей всё, что носил в себе. Сестра всегда была рядом, как и Дазай, однако, они не могли заменить друг друга. Веки пекло: от слёз опухли, голова раскалывалась. Девушка из цветочного была права: сегодня он должен поговорить с Осаму. В груди сжалось от внезапного страха — он резко отмахнулся. — Я смогу… да. Я смогу. — твёрдо сказал он, но потом, чуть тише: — наверное. Погода была на удивление хорошей: солнце спряталось за облаками, лёгкий ветер трепал волосы, воздух чувствовался свежим. Прогулка с Осаму была бы хорошим завершением дня, но в голове всплывала надпись «разыскивается». Накахара вдумчиво спустился вниз, забрал пакеты из прихожей и направился на кухню. Он закупался в маленьком магазинчике. Продавщица, обеспокоенная его видом, долго пыталась его расспросить о случившемся, а Чуя хотел только домой, самому себе обещая больше так не ходить. И всё же, словно камень с души упал… Даже не камень, а завал из валунов. Он слишком долго молчал, держал всё в себе. Остался один вопрос: а как насчёт погибших невинных людей? О тех, кто заслужил смерть, он не думал — но всё равно боялся сказать лишнее. Чуе казалось, что если хоть слово проронит об этом, то станет хуже. От него отвернутся, забудут или просто не воспримут всерьёз. Нет. Ненужные мысли улетучились, сейчас они ни к чему. Впервые на душе был спокойно и.. свободно? Накахара открыл на телефоне поисковик и начал искать рецепты. Нужно было попробовать что-то новое. Уставший и вымотанный Осаму, именно так себя он чувствовал, тихо закрыл за собой дверь домой. Он изнеможённо присел на стул, стоявший в прихожей недавно, а после вслушался. С кухни доносился голос Чуи, который напевал мотив детской мелодии?.. Позабыв об остальном, Дазай подкрался к кухне и мельком заглянул. Не привиделось. Он с интересом наблюдал за Накахарой, который, сверяясь с рецептом, готовил жаренную рыбу с овощами и рисом. Тот буквально светился от радости и чему-то улыбался из-за чего сердце Осаму пропустило удар, и он резко скрылся за стеной, прижимаясь к спине. Дыхание перехватило. И правда, Чуя улыбался? Искренне, например, как несколько лет назад, тогда на крыше, в последний раз, когда они запускали бумажные самолётики с пожеланиями в лучшее будущее, которое не пришло. Осаму хотел подойти. Обнять. Но вместо этого пошёл в противоположную сторону. Глаза защипало. Он моргнул, но одна слеза всё-таки скатилась. Потом другая. Мелодия из кухни преследовала, и становилось тревожнее и тревожнее. Будет ли так завтра? Или он в последний раз видит это? А может это Осаму тяготит Чую?.. Дазай осторожно поднялся на второй этаж, он уже успел выучить места, где скрипит пол, и обходил их. Смена одежды не помогла. Ком в горле никак не проходил. Он умылся холодной водой — тоже не помогло. Злость на себя нарастала: эмоции выходили из-под контроля, а в таком виде спускаться нельзя. Он вытер лицо бумажным полотенцем, потом ещё одним — и начал рвать его на мелкие куски, потому что руки дрожали. — «Он просто перестанет улыбаться, когда увидит меня в таком виде» — самоуверенность парня даже и не думала возвращаться. Слишком уж он дорожил этим мгновением, слишком уж боялся его испортить, как обычно и происходило. Дазай сидел на краю ванной, вдумчиво вглядываясь на рванину в руках, — «Я не хочу...» — А ты чего тут сидишь? — Накахара слышал по пути до комнаты, включённую в ванной воду. Он видел, что Дазай себя изводит, поэтому подошёл к нему и взял за руки, поглаживая. Осаму не поднимал взгляда и молчал, — Знаешь, в последнее время многое произошло, я понимаю, — Накахара сел на корточки и мягко стёр свежую дорожку слезы на лице парня. Только тогда Осаму посмотрел в глаза Чуи и заметил, что они тоже были покрасневшие и опухшие, но в них он видел покой и искры, — У тебя так руки задрожали… — Чуя встал и крепко обнял Дазая, — Пойдём, я кушать приготовил. Ты давно говорил, что хочешь попробовать этот рецепт. Осаму едва не разрыдался заново — как ребёнок. Но только обнял Чую в ответ, уткнувшись лицом в его плечо. Он и не сопротивлялся. Дазай встал, и вытирая ладонью глаза, взял Чую за руку и пошёл с ним на кухню. На столе уже стояла посуда, оставалось только поставить еду. — Чего застыл? Садись. — Чуя подтолкнул его и поставил большую чашу с едой. Он протянул палочки детективу, не поторапливая его. Пахло изумительно, поэтому Осаму, не думая, положил кусочек рыбы в рот. — Это… очень вкусно. — сказал он, и взял ещё. Чуя начал рассказывать про свой день. — Я заходил в цветочный. То есть… стоял у витрины, хотел уйти, но девушка вышла — помогла выбрать. Заговорились. Я хотел цветы к Йоко купить… Осаму неосознанно чересчур серьёзно наблюдал за Чуей, что было сложно не заметить. — Ты можешь так не беспокоиться, всё хорошо, — махнул рукой Накахара. После этих слов Дазай, хоть и с недоверием, продолжил есть, — и вот я задумался. Наверное, я очень долго об этом молчал и надо хоть что-то рассказать... о своих переживаниях? Может быть, Йоко была благодарна, что в последние минуты жизни я был рядом с ней. На такие мысли натолкнула меня флорист... Словно открытую книгу читала, но я уже успел позабыть и голос и лицо той девушки. Дазай внимательно вслушивался в каждое сказанное слово, по нему это было видно. Эти слова он ждал долго, поэтому был так взволнован. — Единственное, что у нас действительно есть, - это сейчас, настоящий момент. Прошлым жить нельзя, да и невыносимо больно. Между нами много недосказанности, но уже пора всё обсудить. — Чуя выдохнул, стараясь собраться с мыслями. — Я жалею. О том, что тогда сделал. Не должен был отворачиваться. Каким бы тяжёлым ни было — мы должны были пройти через это вместе. Накахара не выдержал. — Осаму, мы были детьми! То, что ты ещё так долго помогал мне, это удивительно. — Дазай взглянул на Чую, а потом вдумчиво ответил. — Знаешь, спустя годы я всё ещё вижу в тебе то, за что влюбился в тебя, Чиби, мы и правда изменились, жизнь дала нам второй шанс. Чуя поднял взгляд и улыбнулся тихо, почти не заметно. Осаму положил руку на его руку. — Я весь день провёл возле могилы Йоко. Стало легче. В последний раз я был там на похоронах. Не находил в себе сил. Я бы и сегодня не дошёл, если бы не ты. Всё навалилось: сестра, отчим, брат... что дальше… Даже вставать с кровати было тяжело. Накахара замолк, да и не знал, что говорить. Осаму убрал посуду со стола, и Чуя продолжил, уже тише: — Я думал, что не могу простить себя из-за других, но… правда в том, что я не мог простить себя из-за Йоко. Её кровь — на моих руках, и я слишком поздно пришёл домой. — Он поднял голову к потолку. — Я сам себя изводил, — в тот день он задержался на дополнительных, ведь совсем скоро должны были пройти экзамены, Чуя лишь хотел вытащить себя и сестру в лучшую жизнь, подальше отсюда, а в итоге остался в Йокогаме. Так и не смог уехать, да и смысла уже не было. В тот день исчезла сама причина жить дальше. Пусть Осаму и был дорогим ему человеком, но именно без них двоих он жить не мог. Весь мир замер. — Да, это глупо винить себя в этом. Больше некого, потому что нет тех, кто был действительно виноват. И пусть горят алым пламенем даже после своей смерти, и я буду, но не сейчас. Когда-то же придётся расплатиться за всё, — Чуя вскинул голову вверх, глядя на потолок, — понимаешь, я сам себя извожу. Осаму резко развернулся. Ухмылка Чуи расползалась по лицу. — В какой-то момент я начал считать, сколько раз я хотел совершить самоубийство, — Осаму вдруг осознал, что за ухмылкой Чуи крылось безумие, он усмехнулся, — тысяча двести сорок один. За все эти годы. Меня презирали все и вся, даже я сам. А сегодня на душе и правда так спокойно было. — И когда же у тебя чуть не вышла удачная попытка? — Осаму и не двигался, внутри же разгорался необычайно сильный интерес. Да, Осаму и сам не раз делал попытки суицида, которые были обречены на провал, и не сосчитал сколько раз он думал об этом. Теперь было всё иначе. Чуя выровнялся и посмотрел на Дазая. — В больнице, когда проснулся после допроса. От меня бы просто так не отстали, да и болезнь брала своё. Осточертело… Собирался разбить стакан и вскрыть себе шею, — Голос Чуи был размеренным и спокойным, словно с каждым разом он был ближе и ближе к этому подбирался, — да вот ты пришёл. В остальном мои попытки удачными назвать нельзя было. Даже после больницы раз шесть, да не смог из-за тебя. — Осаму был поражён спокойствием Накахары, когда тот говорил об этом. Один раз он сам лично отбирал из рук Чуи нож, — Даже сейчас. Знаешь про что я подумал? А? Помнишь, как шесть лет назад, ты подбегал к девушкам, предлагая совершить двойное самоубийство? Да почему и нет-то? Накахара начал смеяться. — Я целый год слишком сильно жалел себя. Ты хотел вернуться обратно, до того, как это всё началось. Обратно мы уже не вернёмся, но построим будущее на костях прошлого, — Чуя ухмыльнулся, — Осаму Дазай, детектив в розыске, расскажете о своём плане? Дазай улыбнулся, узнавая былое воодушевление в Чуе. — А ты случайно не собираешься дерзить как раньше? — Осаму наигранно невзначай спросил. — Предлагаешь с тебя начать? Не думаешь, что с тебя хватит на сегодня потрясений? Аж веки слегка опухли, бедолага. — А у самого-то, — Дазай обиженно надул губы, а потом расплылся в улыбке и обнял подошедшего Чую, — Ладно, ты прав. Я рад, что ты в прежнем расположении духа и готов действовать, но ты тоже еле на ногах стоишь. Идём спать. — Я уже знаю, в какой части я работаю, завтра выхожу. Прознал, что там работают люди, которые меня допрашивали, — Накахара поднимался по лестнице вместе с Дазаем, — Хочу на их лица завтра взглянуть. Завтрашний день принесёт много интересного.