spring of our lives

Минги пнул одну из стоящих рядом коробок и закрыл лицо ладонями. Голова пухла после особенно длинного, тяжёлого рабочего дня, от усталости, голода и недосыпа хотелось забиться в угол и сделать так, чтобы хотя бы ближайшие полчаса его никто не трогал, но сегодня он получил очень большую поставку, а значит, как минимум до конца вечера он будет сполна наслаждаться работой и пыхтеть в тряпочку. — Босс! — в комнату — и Минги бы очень хотел назвать это своим офисом, но пока мог позволить себе только выражение «проходной двор» — влетел один из его сотрудников. — Сумин-и сказал, вы попросили выставить новые товары на самые верхние полки, но не будет ли лучше оставить их на уровне лица? Сэын — этот мелкий мальчишка, вымахавший ростом с самого Минги каким-то образом — потряс в руках коробку. Минги сморщил нос и, взяв сигарету, закурил прямо на месте — датчики пожаротушения в его кабинете не работали ещё с тех пор, как он выдернул автомат защиты ещё с полгода назад, когда они начали пищать на его попытку затянуться какой-то электронной фигнёй этого же самого Сэына. — А ты вообще смотрел, что в коробке? — хмыкнул Минги тихо, на что получил отрицательный ответ. — Ну, вот, посмотришь, потом будешь вопросы задавать. Сэын с неприсущим состоянию Минги энтузиазмом живо распотрошил коробку и, бросив её под ноги, достал свёрток из упаковочной и пупырчатой бумаги. Минги прекрасно знал, что там, но всё равно с удовольствием смог наблюдать, как юношеское лицо вытянулось в удивлении, а затем озарилось восторгом. — Это то, о чём я думаю, да? — воскликнул Сэын, ещё не открыв упаковку до конца. — Тот монстрический дилдо, на который я кидал вам ссылку месяц назад? — Ага, купил несколько штук, — Минги затянулся. — Не уверен, что они будут пользоваться популярностью, но для антуража… — он пожал плечами. — Теперь будешь разглядывать во время отработки всех неустоек, — многозначительно посмотрел Минги на своего работничка, вместо которого отработал как минимум две смены с прошлой недели. — А вообще мне самому было интересно на них посмотреть, но я, конечно, не фанат. Минги варился в этом бизнесе уже семь лет. У него было пять магазинов для взрослых по Сеулу и лендинговая страница с формой обратной связи — выйти на полноценный интернет-магазин у него не было ни желания, ни возможности, но он не то чтобы расстраивался по этому поводу. Его работа была стабильной и приносила хороший доход, он и так буквально жил на работе, что позволяло ему буквально ни в чём себе не отказывать, чем, собственно, Минги и пользовался. Никогда не отказывал себе провести в его импровизированном офисе не восемь часов, а двенадцать, потому что чему он так и не научился, так это делегированию обязанностей. А это, между прочим, было основой бизнеса, которой Минги всегда пренебрегал. — Ва-а-а, ну, да, я обязательно выставлю сегодня. Понятно, почему Сумин-и попросил их выставить, ручонок не хватит. Услышав окончание фразы, Минги рассеянно усмехнулся. Да, второй его сотрудник — Сумин — сильно уступал в росте Сэыну да и к тому же максимально не любил эти бесконечные перестановки, коих в магазине каждый день было пруд пруди. Сэын часто шёл на поводу у своего коллеги и выполнял его просьбы, и как бы Минги ни говорил ему не слушать этого маленького чёрта, Сэын всё равно продолжал беспрекословно выполнять все поручения Сумина, хотя, ну, они имели одну должность. — Выставляй, и будем закругляться. Я голодный и хочу побыстрее домой. Сэын что-то буркнул себе под нос и ретировался живо, а Минги так и продолжил сидеть, откинувшись в кресле и думая о том, что дома его, скорее всего, ждала извечная картина — разогретая доставка, раскиданные игрушки и Санми, уснувшая на диване в гостиной. Дочка была жуткой непоседой и никогда его не слушалась, чем довольно сильно походила на свою мать, но Минги, как подобает почти приличному родителю, никак не мог с ней совладать — никто, в прочем, не мог этого сделать, даже Сонхва, в навыках которого Минги за годы дружбы не сомневался. Единственный человек, которого Санми слушалась, наоборот предпочитал оставаться с ней только в крайнем случае — что, в общем, Минги абсолютно поддерживал, потому что после последних посиделок с Ёсаном Минги ещё несколько часов провёл в травмпункте. Тогда Санми сломала себе мизинец, а Минги отрастил несколько седых волос на своей бедной голове. Санми вот-вот должно было исполниться пять, и Минги искренне её любил, однако её выкрутасы частенько заставляли его нервничать. Когда две недели назад она решила, что больше не хочет розовые стены в детской и не дождалась выводов своего любимого отца что-то с этим фактом придумать, она просто изгваздала все поверхности синей гуашью, а потом безутешно плакала над своим импульсивным решением, потому что синий — не её любимый цвет. Какой? Розовый, конечно, но не тот розовый, который уже был. Тогда Минги лишь горестно вздыхал по испорченным навсегда вещам и выслушивал извинения Уёна — ещё одного няньки, — о том, что тот уснул под свою любимую дораму в другой комнате. Минги его не винил, потому как Санми действительно утомляла, но новый розовый они с Санми так и не выбрали. С тех пор дочка спала в его спальне, аргументируя это тем, что принцессы не могут спать в грязи. И по какой-то причине мысли о дочери неустанно возвращали Минги туда, от чего он не мог отделаться уже на протяжении почти трех недель. Чон Юнхо. Чон Юнхо, ночной клуб, неожиданная встреча и самое неловкое утро за всю жизнь. Минги действительно уснул после того, как они приехали в отель, и Юнхо даже не разбудил его, когда того просили вообще обстоятельства их встречи в целом. По началу Минги чувствовал сильное смятение по этому поводу, потому что, скорее всего, Юнхо просто не смог найтись с верным ответом в клубе, чтобы отказать правильно, а потом воспользовался возможностью сохранить дистанцию. Он даже лёг спать отдельно несмотря на то, что диван был явно мал по размеру и едва ли помещал на себе длинные ноги Юнхо. Проснувшись ранним-ранним утром, Минги нашёл его, всего скукожевшегося на этом крошечном диване, с поджатыми чуть ли не до груди коленями и очевидно замёрзшего. Тогда Минги подумал, что Юнхо настолько пожалел о своём согласии, что отказался даже от комфортного сна на огромной кровати в окружении одеял и подушек, пусть и с Минги на противоположной стороне. Но чем больше времени проходило, тем больше Минги размышлял о том, что Юнхо просто… остался собой. Чёртов идеальный принц, галантный до скрипа костей, надежда и опора родителей, прилежный ученик и светлый ум. Он был таким, сколько Минги его помнил, — примером для подражания, человеком со своими принципами, к которому Минги постоянно тянулся в школе. Шабутным порой и очень громким, хулиганистым с самим Минги, но очень добрым и чутким. В свои пятнадцать Минги даже не заметил, как влюбился в этот потрясающий образ. У него, казалось, не было ни единого шанса остаться для Юнхо только другом — в нём хотелось раствориться без остатка и присвоить себе, следовать за ним до самого конца и стать такой же опорой, каким был и сам Юнхо для Минги. Но потом Юнхо уехал, забрав с собой их юность, а Минги остался один прозябать в старом колледже с разбитым в хлам туалетом и таким же разбитым сердцем. Их общение быстро сошло на нет, потому что новая жизнь Юнхо была совершенно иной, насыщенной, открытой к свежим начинаниям и полной предстоящих успехов, но абсолютно не предназначенной для того, чтобы Минги стал её частью. Минги не хотел навязываться, а Юнхо со временем исчез. Сейчас это отзывалось лишь старой обидой, детской привязанностью и ощущением лёгкого тепла из далёкого-далёкого прошлого, и когда Минги увидел Юнхо в огнях ночного клуба в этой классической рубашке и брюках, всё такого же красивого и идеального, как и двадцать лет назад, его сердце предательски сжалось. Предательски — буквально, потому что к такому Минги был не готов. Юнхо так и остался принцем из сказки, в которой он сам когда-то поставил многоточие. Их неловкий разговор Минги тоже вспоминал с постоянной периодичностью — и играя с Санми в куклы, и принимая душ, и стоя в пробке в семь утра. Они перебросились несколькими фразами, оделись и разошлись. Юнхо предложил довезти Минги до дома, но тот отказался, понимая, что ещё лишние полчаса копящегося напряжения он не вынесет. Молчание в лифте, пока они спускались с двадцать третьего этажа, Минги ощущал собственной кожей, поэтому когда они оказались на морозном декабрьском воздухе, первым делом он выкурил три сигареты подряд — лишь бы немного успокоить тревогу внутри себя и сожаление. О чём именно? Минги предпочитал не думать об этом. — М, Минги, — окликнул его Юнхо в самый последний момент. — Номер телефона не оставишь? Я… был бы не прочь выпить чашку кофе за обедом. Его румяные щёки Минги тоже помнил отчётливо. И слегка трясущиеся руки, когда он протянул телефон, и шлейф его парфюма, и ту кривую улыбку, что не покидала его безупречное лицо. Да, Юнхо сожалел, но всячески старался это скрыть. Сейчас же… Минги не был уверен, что сожалели они о разных вещах.

[ты все ещё на работе?]

Звук сообщения раздался на весь офис, чем вынудил Минги вздрогнуть. Телефон, зажатый в ладони, завибрировал. [мой рабочий день кончится только через два часа] Минги перечитал текст несколько раз, размышляя, не выглядел ли он слишком сухим, и добавил плачущий смайлик в конце.

[о.

я понял.

что ж, ладно, тогда я не буду отвлекать тебя]

Фыркнув, Минги кинул взгляд на время, проверив на всякий случай, а потом быстро набрал ответ. [ты не отвлекаешь меня, Юнхо] Сообщение отметилось прочитанным мгновенно. Юнхо периодически писал ему на какие-то отвлечённые темы, интересовался, как проходили его дни и не доставал ли начальник снова, на что Минги только посмеивался про себя. Наверное, надо было сказать ему, что начальник у Минги, в целом, человек понимающий. Просто трудяга и ответственный до мозга костей, но чаще всего бывал душкой. Однако этот факт и тот, что дома Минги всегда ждала дочь, он по какой-то причине так и не спешил открывать. Не то чтобы не представлялась возможность — наоборот, порой представлялась и очень даже. Просто Минги не хотел нырять в омут с головой и вообще пока не понимал, к чему всё происходящее могло привести.

[я думал, может, я могу угостить тебя ужином?

но ты очевидно занят, так что я поеду домой]

Щёки потеплели. Минги улыбнулся, глядя в экран телефона, а потом подхватил куртку со спинки стула. — Сэын-а! — громко позвал он, когда вышел из кабинета в заставленный коробками коридор. Из дверного проёма показалась голова мальчишки, и Минги хлопнул его по плечу, проходя мимо. — Расставите этих монстров и хватит на сегодня, просто оттащите хлам из зала, — он накинул куртку на плечи. — Закроетесь без меня, образовались кое-какие дела. — Понял, босс, — Сэын кивнул. — Опять дочка? — М-м, ага, — Минги взглянул на себя в зеркало, поправил торчащие волосы и сидящие набекрень очки, а потом понюхал футболку на груди. — Да, няня попросила приехать пораньше. [от ужина не откажусь голодный до ужаса] Он набрал сообщение Юнхо и отправил адрес за две улицы отсюда, почти не глядя в телефон. — Ведите себя хорошо и ничего не разбейте, как в прошлый раз, — Минги обернулся не кассовую стойку, за которой сновал туда-сюда Сумин. — Иначе вычту из премии. Ответ, который сотрудники выдали хором, Минги уже не слышал. Он подставил лицо холодному ветру и вдохнул пару раз, наблюдая, как пар изо рта растворялся в вечерней темноте улицы. Пожалуй, не было ничего плохого во встречах с Юнхо, правда, то, насколько его сознание рьяно отреагировало на предложение, совсем самую каплю напрягало — не то чтобы Минги был мнительным, но что-то ему подсказывало, что он мог с лёгкостью наступить на те же грабли, что и двадцать лет назад, пусть сейчас он не чувствовал к Юнхо ничего, кроме человеческого интереса, как к старому знакомому. В конце концов, они выросли вместе, им было, что вспомнить и о чём поговорить (наверное). Может быть, сегодня не будет той неловкости, что сквозила всё утро после рождественской вечеринки, а Юнхо станет чуточку раслабленней. Минги двинулся к тому адресу, что он отправил Юнхо, забежав по пути в магазин и купив новую пачку сигарет. Вообще-то, он давно подумывал бросить — хотя бы из-за Санми, — но работа без выходных, постоянное напряжение и переживание за дочь как будто не оставляли ему выбора порой. Сигареты помогали ему очистить голову от мыслей, например, как сейчас, когда предвкушение встречи с Юнхо накапливалось, будто снежный ком. Минги не хотел чувствовать то, что чувствовал, но всё равно ускорил шаг. Ветер пронизывал до костей, Минги вспомнил, что пообещал Санми купить ей новую курточку на зиму, и открыл календарь — где-то тут определённо можно было найти время для того, чтобы наведаться в магазин, однако чем больше Минги смотрел в экран телефона, тем больше он осознавал, что в ближайшее время его планам сбыться не суждено. Он поджал губы. Нет, с этим определённо стоило что-то делать. Как бы он ни любил свою работу, дочь он любил намного больше, но он совершенно — абсолютно — не проводил с ней время, и это убивало его. Мать девочки испарилась из их жизней, когда Санми был всего год, — просто в один день забрала все вещи, написала записку и ушла, не желая больше участвовать в воспитании дочки. Ну, и с Минги, конечно, она тоже более не общалась. Тот период был невероятно трудным, Минги пришлось долго и кропотливо привыкать к тому, что он теперь — отец-одиночка, что теперь на нём были все заботы и тяготы, и пусть они с ХаЫн не были расписаны или даже помолвлены, Минги всё равно переживал их расставание запоем. Он даже не понимал по итогу, что чувствовал к этой женщине, кроме неизмеримой обиды и злости. Он не уверен был, любил ли её вообще хоть когда-то, и ощущение привязанности к ней из-за появления ребёнка испарилось моментально, как только полки с её вещами опустели. Но малышку Санми он любил всей душой и теперь понимал остро, что ему следовало решить вопрос с распределением обязанностей, хотел он того или нет. Чувство вины накатило, когда Минги достал телефон из кармана и, сняв блокировку, увидел фотографию дочери на заставке. Долгие гудки в трубке как будто готовили его к тому, что ему снова выдадут гневную тираду по поводу его занятости, но пока он не мог по-другому. — Слушаю тебя, малой, — бодрый голос в трубке оглушил его в тот момент, когда из-за угла выехала знакомая машина, и Минги закатил глаза, сокрушаясь по таймингам. — Я младше тебя всего на два года, хён, — недовольно буркнул он. Автомобиль остановился напротив, и дверца с его стороны открылась, обозрев протянутую руку Юнхо. Минги, хотевший закончить разговор на улице, поморщился, но всё-таки залез в машину, когда очередной порыв ветра пробрался под куртку. Он помахал Юнхо и сразу же приложил палец к губам, показав, чтобы тот молчал. Юнхо только кивнул и нажал на газ, как только Минги пристегнулся. — Неважно, ты всё равно мелкий. Что хотел-то? — Слушай, Хва, тут такое дело… — Минги запнулся, покосившись на Юнхо. — Только не говори, что ты снова что-то спалил, — Сонхва повеселел. — Что на этот раз? — Это было всего однажды, а ты будешь припоминать при каждом удобном случае, — ответил Минги, шумно выдохнув. — Нет, я не за этим. Санми нужна новая одежда, а у меня… — Совсем нет на это времени, кто удивлён, — закончил друг за него и тоже вздохнул. — Тебе самому не стыдно? — Да знаю я! — обиженно воскликнул Минги. Юнхо вздрогнул и убавил музыку. — Я знаю, и я работаю с этим, понятно? Я не могу разорваться и не могу довериться первому встречному. Он снова посмотрел на Юнхо — его профиль и сосредоточенное лицо красиво освещались проезжающими мимо автомобилями, Минги залип на секунду, вспомнив снова, что пока не хотел рассказывать ему о дочери, а потом разозлился сам на себя из-за такой глупости. Кем бы ни был Юнхо и каким бы он ни вырос, Минги будет абсолютно плевать на его мнение относительно того, что у Минги есть ребёнок. — Ты не мог бы пробежаться с ней по магазинам? Ты разбираешься в этом лучше меня, Санми тебя любит и давно к тебе просится, так что будь хорошим аджосси и своди девчонку в торговый центр. — Конечно, она меня любит, я её вырастил, — фыркнул Сонхва. — Но, Минги, правда, тебе лучше придумать что-нибудь и побыстрее. Сам не заметишь, как она вымахает в девицу, и потом тебе будет уже не до смеха, если ты пропустишь всё её взросление. — Хорошо, мам, — с нажимом ответил Минги, заметив, как Юнхо заёрзал на месте. — Я постараюсь уладить все вопросы и обещаю не пропадать на работе столько времени. — Мне не в тягость погулять с Санми и тем более обновить ей гардероб, просто не хочу, чтобы ты потом сожалел обо всём этом, понимаешь? — И всё равно ты продолжаешь отчитывать меня, как ребёнка, хотя всё, что я делаю, это зарабатываю на безбедную жизнь и стараюсь сделать так, чтобы Санми ни в чём не нуждалась, — совсем сердито произнёс Минги. — Как будто мне проблем не хватает, кроме как взыгравшей в очередной раз совести. — Ладно, я понял, — обиженно проворчал Сонхва. — Привози завтра, посмотрю, что мы можем подобрать нашей принцессе. — Закину к девяти, — Минги откинулся на кресло и чуть съехал по нему вниз. — Спасибо, — добавил он, ощущая растекающуюся по венам вину оттого, что сорвался. — И, Хва, — позвал Минги, когда никакого ответа не последовало, — я люблю-ю-ю тебя, хён, ты самый лучший. — Ах, отвали. Друг скинул звонок. Это был их привычный разговор — Сонхва, подобно матери, начинал причитать о том, что Минги пропускал всё на свете, Минги злился на него, Сонхва обижался, но Минги произносил волшебную фразу, которая действовала, словно бальзам на душу, и они расходились тихо-мирно до следующего ровно такого же диалога. Минги привык к этому, но не привык к извечным обвинениям. Как будто бы он сам хотел того, что не проводил с дочерью достаточно времени. — Извини, — Минги посмотрел на Юнхо. — Срочно потребовалось решить кое-какой вопрос. — Всё в порядке? — М, — нервно пожав плечами, Минги застопорился. — Вроде бы? — он сначала прикусил язык, а затем тяжело выдохнул. — Дочке нужна зимняя куртка, а у меня нет возможности этим заняться, пришлось просить друга. Он задержал дыхание. Юнхо резко повернулся к нему, и машина вильнула в сторону, — снаружи раздался резкий гудок, Юнхо испуганно дёрнулся обратно и выровнял автомобиль на дороге, но этого мгновения хватило, чтобы Минги приобрёл ещё несколько седых волос. — Юно! — он схватился за ручку над дверью и ремень безопасности. — Осторожнее, ну. — Так Санми это твоя дочь? — спросил Юнхо, когда они остановились на светофоре, и вновь вернул всё внимание к Минги. Они оба удивлённо пялились друг на друга — реакция Юнхо была ожидаемой, но более странной, чем Минги себе представлял, его обескураженный взгляд блуждал по лицу Минги так, будто вместо него на сидении автомобиля теперь сидел как минимум йети. — Эм, да, — Минги смущённо почесал нос. — Да, ей почти пять. — Вау, — Юнхо облокотился на руль, будто заглядывая за угол улицы, — никогда бы не подумал. Так, м-м-м, а её мама? — спросил он тихо, но так и не посмотрел на Минги снова, словно стыдясь своего вопроса. — Её нет, — отрезал Минги жёстко, но, как только Юнхо вскинул на него взгляд, чуть смягчился. — Я не знаю, где она, что с ней и чем она занимается, и вообще жива ли она, — Минги стиснул челюсти. — Я воспитываю Санми один, — он кашлянул, а потом все-таки добавил: — с друзьями. У неё есть няня, но мои друзья слишком привязаны к девочке и, как ты мог услышать, часто выносят мне мозг, что я совсем не провожу с ней время, — воздух в лёгких кончился. — Какие-то проблемы с этим? — О, — Юнхо встрепенулся. — Нет. Конечно, нет, всё в порядке, — он лёг щекой на руль и улыбнулся. — Тогда, быть может, ты хочешь заехать? — он указал пальцем в лобовое стекло, и Минги, обернувшись, увидел справа башню торгового центра. — У нас есть ещё около полутора часов, мы можем что-нибудь выбрать? Минги открыл рот и тут же закрыл его, не зная, что вообще хотел сказать. И это… всё? Юнхо выглядел совершенно спокойным, и даже в его лице как будто бы что-то изменилось — улыбка стала шире, словно новость о том, что Минги не один, наоборот его обрадовала. Это казалось странным, но таким… правильным, что Минги тоже усмехнулся, сам не осознавая до этого момента собственного облегчения. Идеальный принц Юнхо, оставшийся добряком. — Я не уверен, — ещё раз посмотрев на торговый центр, начал Минги, — что выберу то, что ей понравится. — Ну, мы можем попробовать? Вещи всегда можно сдать обратно. Но так ты хотя бы постараешься исправить ситуацию? — Юнхо пожал плечами. — Конечно, завтра она обрадуется своему аджосси, но, может, подарок от папы тоже будет кстати? Минги неуверенно сжал ремень, за который всё ещё держался, а потом коротко кивнул. — Ладно. Юнхо сразу же перестроился и свернул с дороги. — Потом ужин? — он выглянул в поисках парковочного места. — Я с работы и не отказался хотя бы от кофе. — Я совершенно не умею выбирать детские вещи, так что не думаю, что это займёт много времени. Поэтому да, потом поужинаем, я угощаю. — Но это я позвал тебя, — припарковавшись, Юнхо заглушил мотор. — Нечестно как-то. — Из-за меня мы проведём здесь больше времени, так что отказы не принимаются, — Минги отстегнулся и вышел из машины, не слушая возмущения Юнхо. — Честно, я так давно не покупал ей ничего, что даже не уверен, какой размер нужен. Юнхо, подойдя ближе, похлопал его по плечу и снова улыбнулся. — Разберёмся сейчас. Они дошли до полупустого торгового центра и направились в ближайший отдел с детской одеждой. Бесконечные вешалки с юбочками, брючками и кофточками, коих и дома Минги было несчётное количество, быстро привели его в уныние, и когда он увидел целый стенд с вещами различных оттенков розового, он сокрушённо вздохнул. — Не-е-ет, только не это снова, — он взял вешалку с ближайшей к нему курткой. — Наверняка это не тот розовый, который ей нужен. Юнхо, подошедший вслед за ним, лишь рассмеялся. — О, кризис розового, — он тоже потянулся к одной из вешалок. — Есть другие варианты? Может, блестящий или неоновый. Или с персонажами? — он схватился за рукав куртки и выбитыми на ней кошачьими мордочками. — Это уже большие, лет так на десять, — Юнхо оттянул куртку в сторону, а затем взглянул на этикетку. — Ага, надо меньше искать. — Ей нравится потемнее, — хмыкнул Минги. — А вот рисунок… не знаю, в прошлом месяце были какие-то собаки, а осенью вообще пушистые монстры, или это были обезьяны, я так и не понял, — он выбрал вещь поменьше. — Но я бы взял что-то более нейтральное, хотя со мной, наверное не согласятся. — Как насчёт этой? — предложил Юнхо, неся в руках очередную куртку. — Она розовая, но с перламутровым отливом. Я постоянно вижу девчонок в таких, это вроде как модно. И утеплитель хороший. Минги скептично осмотрел дутую курточку — её цвет менялся от светлого розового к тёмному вниз, ткань мягко переливалась голубым в каждой складке, а на собачке красовалось крошечное сердечко. Вещь была довольно милой, и пусть это было совершенно не во вкусе Минги, Санми, вероятно, это могло понравиться. — Она довольно интересная, — он оглядел куртку со всех сторон ещё раз. — И даже не стоит, как крыло самолёта. — Могу ли я тоже что-нибудь купить ей? — Юнхо потряс в воздухе какой-то коробкой. — Смотри, какое, — он подбежал ближе и повернул лицевой стороной к Минги. Одного только взгляда хватило, чтобы понять, что то, что принес Юнхо, нельзя было покупать ни в коем случае. — Скажи честно, я настолько не нравлюсь тебе? — буркнул он, забрав из рук растерянного Юнхо набор детской косметики. — Я и так порой с ног до головы в блёстках, хочешь, чтобы на мне проводили первые опыты? — А что, зелёные тени будут тебе к лицу, — Юнхо, смеясь, прикрыл рот к ладонью. — И, смотри, там есть лак для ногтей! Красный, вау, цвет сезона! — Ты сам придёшь к нам, и сядешь перед ней в кресло, и только попробуй сбежать, — Минги ткнул в Юнхо пальцем. — Да ладно тебе, не бурчи, это же всё смывается водой. Вот увидишь, ей точно понравится. — Я не знаю, это как-то неловко, — покрутив в руках коробку, — ты её даже не видел ни разу. — Ну и? Это же твой ребёнок, Минги-я, уверен, твоя дочурка само совершенство, — Юнхо тепло улыбнулся и потрепал Минги по плечу. — Какая разница, видел я её или нет, неужели это как-то влияет на выбор подарка? То, с каким удовольствием Юнхо говорил об этом и с какой теплотой отзывался, больше не позволило Минги сказать что-то против. Спорить, вероятно, было бессмысленно, поэтому он покорно кивнул и отдал коробку обратно Юнхо. Он не был против подарков для своей дочери, и если Юнхо так хотел что-то купить, Минги не мог ему запрещать. Ради приличия он прошёлся мимо других стендов и полок, но в конце концов остановил свой выбор на куртке, которую предложил Юнхо. Вспомнил, что ему давно следовало обновить кое-какие повседневные вещи Санми, поэтому, слегка запутавшись в размерах носков, он набрал их целых восемь пар. И, кажется, учитель в школе говорил что-то о новой пижаме, а ещё о белых футболках и спортивном костюме, поэтому к кассе Минги пришёл навьюченный по самые уши. Юнхо же уже стоял здесь и с любопытством разглядывал разные брелоки и подвески на телефон. Он перебирал их пальцами одну за другой, крутил в руках и примерялся, а потом всё-таки снял одну и положил к коробке с подарком. Минги уже хотел было спросить, к чему такой интересный выбор — чёрные бусины, серебро и крошечные красные цветочки, — но по какой-то причине промолчал. Он совсем не знал Юнхо и пока не собирался докучать ему вопросами. Когда они расплатились, и Юнхо протянул ему подарочный пакет со своей покупкой, Минги с небольшой задержкой принял его, снова ощутив себя неловко. — Спасибо, Юнхо, — поблагодарил он, глядя ему в глаза. Их пальцы соприкоснулись, и где-то под рёбрами кольнуло остро, что опять выбило Минги из равновесия. — Я обязательно расскажу, как долго отмывался. Юнхо рассмеялся громко, но ничего не ответил, поэтому они, не торопясь, двинулись к ресторану, который Минги заметил ещё на входе. Здесь было довольно многолюдно, несмотря на время, но, к счастью, одинокий столик на двоих для них всё же нашёлся — Минги завалился в угол, оставив Юнхо место напротив, и когда тот сел, их колени ударились так сильно, что на столе опрокинулась салфетница. — Ауч, — Минги потёр коленку. — Он действительно крошечный. — Зато здесь можно вкусно покушать, — Юнхо тоже опустил руку под стол, согнувшись в три погибели. — Был здесь пару раз. Вероятно, в следующий раз нужно будет забронировать место заранее, чтобы было не так тесно. Минги заторможенно посмотрел на Юнхо — полностью увлечённого меню — и в который раз подумал о том, что совершенно не понимал, о чём Юнхо думал и как мыслил. Он… был одновременно похожим на себя юного, и в то же время казался абсолютно, бесповоротно, невероятно чужим. В целом, так и должно было быть, однако отчего-то Минги такая мысль претила. — М, Юнхо, — неуверенно позвал он. — И что, больше никаких вопросов, касательно моего отцовства? Обычно люди реагировали по-другому, когда узнавали, что у Минги есть ребёнок. И особенно они реагировали по-другому, когда узнавали, что Минги воспитывал дочь один, — семейные узы в Корее глубоко почитались, поэтому чаще всего Минги сталкивался с непониманием и сожалением, особенно учитывая тот факт, что со своей матерью он не общался. Она изначально была против союза с ХаЫн, а потом, когда девушка бросила Минги с Санми, и вовсе оборвала все связи, назвав Минги посмешищем. Для неё это был такой сильный позор, что она предпочла сделать вид, будто Минги не существовало, и это определённо наложило свой отпечаток в виде крайней недоверчивости и подозрительности Минги к людям. Он долго боролся с собой, со своей тревогой и предательством родного человека, но со временем понял, что, раз его мать даже не смогла принять родную внучку, вряд ли бы она приняла тот факт, что Минги, вообще-то, чаще всего к женщинам был равнодушен. Минги старался найти плюс в этой ситуации и нашёл, пусть он и был сомнительным. — Обычно люди воспринимают это иначе, да? — Юнхо тихо усмехнулся, чем вырвал Минги из размышлений. — Удивляются. Причитают. Переживают, — он наклонил голову в бок, — или осуждают. Но разве это важно? — пожав плечами, Юнхо отвёл взгляд к окну. — Это твоя жизнь, и ты никогда не бросишь своего ребёнка, а значит, неважно, что они скажут. Или что скажу я, — он поставил локти на стол и сцепил их под подбородком. — Важно то, что вы есть друг у друга, и хотя ты проводишь с дочкой мало времени, уверен, ты постараешься исправить эту ситуацию, — Юнхо опять посмотрел Минги в глаза. — Главное, что ты её любишь и делаешь всё, от тебя зависящее. По спине Минги пробежали мурашки. Тёмный взгляд Юнхо стал глубоким и влажным, но таким бесконечно тоскливым, что Минги впервые допустил мысль, что Юнхо, казалось, знал, о чём говорил. Что улыбка, которой он одарил Минги ещё в машине, принадлежала человеку, оказавшемуся в такой же ситуации, что и сам Минги. Что его хорошее ориентирование среди детских вещей тоже вдруг возымело смысл, и что его реакция оказалась другой, потому что он, возможно, почувствовал облегчение. Но… — Говоришь так, будто… — Моей дочери четырнадцать, Минги-я, — он печально улыбнулся и поджал уголки губ. — И я тоже воспитываю её один, так что, ну… Но как это возможно?! Минги выронил из рук салфетку, которую даже не заметил, как вообще взял. Теперь понятно, что ощутил Юнхо, когда Минги огорошил его новостью о Санми, — он бы тоже съехал в кювет, услышав такое во время движения. Сердце колотилось в груди, и в голове зрели десятки, сотни и тысячи вопросов, которые теперь совсем не получалось контролировать. — Неожиданно, да? Но сейчас вроде как выдался хороший шанс рассказать о ней, поэтому прости, если ты ожидал услышать совсем не это. — Четырнадцать? — слово обожгло язык. — Тебе едва исполнилось двадцать, когда она родилась? — Да, что-то около того, — Юнхо нахмурился. — Ох, как давно это было, я уже и не помню её совсем маленькой, — он задумчиво почесал щёку. — Такая горластая была и крохотная, а сейчас подавай деньги на косметику, шмотки и подружек. Она тоже проводит много времени с моими друзьями и братом, так что я всецело тебя понимаю. Слишком очевидный вопрос вспыхнул в мыслях яркой лампочкой. Минги не знал, как спросить, да и стоило ли вообще спрашивать настолько личную вещь, но он вдохнул поглубже и опять сжал салфетку в пальцах. — А ты, эм…? — удалось выдавить ему. — Как? — Я не считаюсь вдовцом, но мы были помолвлены, — мягко ответил Юнхо. — Если ты спросил о маме Наён, конечно. — Наён, — Минги повторил отстранённо, а затем осторожно добавил: — я сожалею. — Всё в порядке. Прошло много времени, и я так плохо помню её лицо, потому что у нас с ней даже и фотографий-то толком не было. Мы были молоды и опрометчивы, многое пускали на самотёк, а потом она ушла, и я остался один с полугодовалой дочкой на руках, так что мне было не до глубокой скорби. Я тогда ещё учился, и это был настоящий ад, — Юнхо хмыкнул. — Хотя Наён очень на неё временами похожа. — И как только мы тут оказались, — Минги прикрыл глаза рукой, всё ещё не веря в происходящее. — Даже спустя столько времени мы всё равно… — он посмотрел на Юнхо сквозь пальцы. — Близки. Минги кивнул, не в силах сопротивляться очевидному. Это чувствовалось странно. Странно, потому что Юнхо был совсем не похож на отца, странно, потому что Минги, разумеется, тоже. Странно, потому что теперь у них было намного больше общего, чем казалось изначально, странно, потому что судьба, которая развела их давным-давно, неожиданно свела их снова, и сердце тоже стучало странно тоскливо, настолько, что Минги даже не нашёлся с ответом. Это… словно бы всё меняло между ними. И даже сейчас, когда он понимал, что Юнхо всё ещё был чужим ему, он одновременно осознал, что теперь оставаться одному будет сложнее. Потому что Юнхо оставался идеальным, а Минги слабым и невероятно глупым.