После университета

На второй день сентября место Старри в классе пустовало.

На третий — тоже.

Однокурсницы перешёптывались, подруга писала сообщения без ответа, а преподаватели ставили прочерки в журнале вместо оценок. Никто не знал, где она. Никто, кроме одного ниндройда.

Орион сидел в своём кабинете и смотрел на телефон.

Он звонил ей вчера вечером — она ответила слабым голосом, сказала, что всё ещё плохо, что, наверное, подхватила какую-то осеннюю заразу. Он предложил прийти — она отказалась.

— Не нужно, Орион. Я просто посплю и всё пройдёт.

Он поверил. Потому что хотел верить.

Но сегодня, когда он увидел пустую парту в списке студентов, что-то внутри него сжалось.

Он взял ключи от кабинета, накинул жилетку и вышел, никому ничего не объяснив.

Путь до её дома занял двадцать минут. Орион шёл быстро, почти бежал, хотя ниндройды не бегают — это недостойно. Но сейчас ему было плевать на достоинство.

Он постучал в дверь. Никто не открыл.

Постучал сильнее. Тишина.

— Старри?

Позвал он.

— Это я. Открой.

Ничего.

Он достал запасной ключ — тот, который она дала ему ещё в августе, "на всякий случай". Дверь открылась с тихим скрипом.

Внутри было темно. Шторы затянуты, свет не горел, воздух стоял спёртый и тяжёлый, будто в комнате никто не проветривал несколько дней.

— Старри?

Он прошёл в спальню.

Она лежала на кровати, свернувшись калачиком. Хвост обнимал её тело, уши прижаты к голове. Она выглядела маленькой — такой хрупкой, что у Ориона перехватило дыхание.

Он подошёл, сел на край кровати и осторожно коснулся её плеча.

— Старри.

Она не проснулась. Дышала тяжело, с присвистом, и на лбу выступила испарина — липкая, холодная.

Орион потрогал её лоб.

Горячий.

Слишком горячий. Для суккубской крови — а она была теплее человеческой в принципе — такая температура означала серьёзные проблемы.

— Старри.

Позвал он громче, тряся за плечо.

— Проснись.

Она застонала, но не открыла глаз. Веки дрожали, будто она пыталась выбраться из глубокого, тяжёлого сна.

— Не могу...

Прошептала она.

— Так устала...

Орион сжал железную челюсть.

— Я вызову врача.

— Нет...

Её рука слабо накрыла его ладонь.

— Не надо...просто побудь здесь...

Он остался.

Сидел на краю кровати, держа её за руку, и смотрел, как она спит. Как грудь поднимается и опускается. Как хвост иногда дёргается во сне.

Что-то было не так.

Что-то было очень не так.

Прошло семь дней.

Старри не приходила в себя.

Она вставала только в туалет и на кухню — выпить воды. Есть отказывалась. Говорила, что не голодна. Что её тошнит от одного запаха еды.

Орион приходил каждый день. Приносил продукты, пытался её накормить, заставлял пить хотя бы бульон. Иногда она слушалась. Чаще — просто отворачивалась к стене и молчала.

— Может, всё-таки врач?

Спросил он на пятый день.

— Нет.

Ответила она твёрже, чем раньше.

— Не нужно.

— Почему ты отказываешься?

— Потому что...

Она замолчала, кусая губу.

— Потому что я боюсь, что он скажет.

Орион не понял, но настаивать не стал. Он видел — она сама не знает, что с ней. И это пугало её больше всего.

На шестой день она впервые вышла на улицу — прошлась до магазина через дорогу и вернулась, еле волоча ноги. Орион встретил её у двери и чуть не занёс обратно в спальню на руках.

— Ты вся дрожишь.

— Холодно...

Сказала она.

На улице было восемнадцать градусов тепла.

На седьмой день он застал её в ванной.

Она сидела на полу, прижав колени к груди, и смотрела в одну точку. В руке она сжимала что-то белое — Орион не сразу понял, что это.

Тест.

— Старри...

Он опустился рядом с ней.

— Что это?

Она подняла на него глаза — пустые, уставшие, с тёмными кругами под ними.

— Я думала...может, я беременна...

Сказала она тихо.

— Все симптомы. Тошнота. Усталость. Слабость. Температура...

— И что тест показал?

Она разжала пальцы.

Отрицательный.

Одна полоска. Чёткая, яркая, не оставляющая сомнений.

— Не беременна.

Прошептала она.

— Тогда что? Что со мной, Орион? Почему я не могу встать с кровати? Почему меня тошнит от еды? Почему я сплю по шестнадцать часов и всё равно чувствую себя разбитой?

Она всхлипнула.

— Я боюсь. Я правда боюсь.

Орион обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её тело дрожит мелкой дрожью.

— Мы разберёмся.

Сказал он твёрдо.

— Вместе. Что бы это ни было.

Она уткнулась носом в его плечо и замерла.

А в голове у Ориона крутилась одна мысль, от которой кровь стыла в жилах — даже ниндройдская, даже усиленная регенерацией и вековыми протоколами.

Что, если это не болезнь?

Что, если это сделал кто-то?

Ночь.

Старри наконец уснула — по-настоящему, без метаний и стонов. Орион сидел в кресле рядом с кроватью, не сводя с неё глаз. В руке он держал телефон — листал медицинские статьи, форумы, базы данных.

Симптомы: хроническая усталость, тошнота, отвращение к еде, субфебрильная температура, слабость, спутанность сознания, потеря веса.

Диагнозов было много — от банальной анемии до аутоиммунных заболеваний. Но ни один не подходил полностью.

Потому что Старри не была человеком.

И не была чистокровным суккубом.

Она была...смесью. Голубой лисой и суккуб. И её тело работало не так, как у других.

Орион отложил телефон и посмотрел на неё. Спящую. Бледно-синюю из-за холода. Такую красивую даже сейчас — особенно сейчас, когда она не пыталась казаться сильной.

— Что с тобой происходит?

Прошептал он в темноту.

Ответа не было.

Только тиканье часов на стене.

Только её дыхание — прерывистое, тяжёлое.

И чувство, что где-то в тени притаилось что-то, чего он не видит. Что-то, что медленно, капля за каплей, высасывает из неё жизнь.

Орион сжал кулаки.

Кто бы это ни был, — подумал он. — Я найду тебя. И ты пожалеешь, что родился.

За окном шёл дождь.

Первый осенний дождь.

И в его ритме слышалось что-то похожее на барабанную дробь — предвестник бури, которая ещё только начиналась.