После университета

Поцелуй был нежным. Почти невесомым. Орион держал Старри так, будто она состояла из стекла – осторожно, трепетно, боясь сломать.

Но для Старри этот поцелуй стал чем-то иным.

Она почувствовала это сразу жар, разливающийся по венам, будто кто-то поджёг её изнутри. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, и пальцы, которые только что нежно лежали на его плечах, вдруг вцепились в ткань его рубашки с неожиданной силой.

Что это?

Она углубила поцелуй. Орион удивлённо дёрнулся, но не отстранился. Наоборот – его рука скользнула ей на талию, притягивая ближе.

И тогда жар стал невыносимым.

Старри почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Плотина, которую она не знала, что строит. Клетка, в которой она даже не осознавала, что сидит.

Её хвост обвил его ногу. Когти короткие, почти невидимые в обычной жизни – царапнули его плечо через ткань, слыша звук царапание металла. Она прижалась к нему всем телом, и где-то на задворках сознания промелькнула мысль: «Слишком. Это слишком».

Но остановиться она не могла.

Она вцепилась в его волосы, потянула, заставляя запрокинуть голову, и прикусила его нижнюю губу – достаточно сильно, чтобы выступила бирюзовая кровь. Орион замер. На секунду. А потом сдавил её талию так, что она выдохнула ему в рот.

— Старри...

Прошептал он хрипло.

— Что–

Она не дала ему договорить. Её поцелуи спустились на его челюсть, на шею – туда, где бился пульс от ядра. Она чувствовала его кровь под кожей. Горячую. Живую.

Хочу. Хочу больше. Хочу всего.

Её собственные зрачки расширились. Она не видела этого, но если бы сейчас было зеркало – она бы испугалась. Внутри тёмно-синей радужки закручивались тонкие спирали. Знак. Метка. Печать суккубской крови, проснувшейся после долгого сна.

Она почти расстегнула пуговицу на его рубашке, когда Орион тихо сказал:

— Стой.

Она не услышала.

— Старри, стой.

Её зубы сомкнулись на его ключице, не больно, скорее требовательно. Орион напрягся, но не оттолкнул. Вместо этого он поднял руку и мягко, но твёрдо взял её за подбородок, заставляя поднять голову.

— Посмотри на меня.

Сказал он.

Она подняла глаза.

И замерла.

Она увидела его лицо – слегка растерянное, с припухшей губой, на которой выступила капелька крови. Он не злился. Он не боялся. Он просто...смотрел на неё.

А она вдруг увидела себя его глазами.

Растрёпанные волосы. Голубые, почти чётко голубое, как небо, от смущения лицо. Спирали в глазах. И выражение голодное, дикое, пугающее.

— О бляяяять...

Прошептала она.

Она отпустила его так резко, будто обожглась. Отшатнулась, чуть не упав с дивана, и прижала ладонь к лицу, закрываясь, прячась, исчезая.

— Прости...прости меня...я не знаю, что это было...я...

Она дышала тяжело, сбивчиво. Всё тело дрожало мелкой дрожью. Между ног пульсировало горячо и влажно, и от этого становилось ещё стыднее.

— Старри...

Орион потянулся к ней.

— Не подходи!

Выкрикнула она, отодвигаясь к краю дивана.

— Пожалуйста...не подходи...

Он замер.

Она сидела, закрыв лицо ладонью, и смотрела на него сквозь пальцы. Из-под руки виднелись только глаза. Всё ещё с проклятыми спиралями, которые медленно, слишком медленно, исчезали.

— Что это было?

Тихо спросил он.

— Я не знаю.

Солгала она.

Она знала. Знала, потому что чувствовала это каждой клеткой тела. Кровь проснулась. Та самая суккубская кровь, о которой говорила приёмная мать. Которая ждала. Которая требовала.

Она думала, что это случится, когда она встретит «того самого». Но не думала, что это будет так...неконтролируемо.

— Мне...

Она встала, всё ещё пряча лицо.

— Мне нужно побыть одной. Пожалуйста.

— Старри...

— Пожалуйста, Орион.

Он поднялся. Его рубашка была помята, на ключице алел след от её зубов. Но в его глазах не было осуждения. Только тревога.

— Я уйду.

Сказал он.

— Но завтра мы поговорим.

Она кивнула, не убирая ладони.

Он ушёл.

Дверь закрылась.

И только тогда Старри рухнула на пол, обхватив себя руками, и разрыдалась, от страха, от стыда, от непонятного, пугающего, жаркого желания, которое всё ещё не утихало.

Она не спала три ночи.

Кровь кипела. Каждое утро Старри просыпалась с мыслью о нём. Каждый вечер засыпала – нет, не засыпала, просто лежала в темноте, чувствуя, как тело требует того, чего она боялась себе представить.

Суккубская кровь оказалась не просто «страстью». Это была жажда. Голод. Потребность, сравнимая с необходимостью дышать.

И каждый раз, когда она видела Ориона – в коридоре, в парке, даже мельком. Внутри вспыхивал пожар. Зрачки начинали закручиваться спиралями, дыхание сбивалось, и ей приходилось сжимать кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони до крови.

— Ты бледная.

Заметил Орион на четвёртый день. Они встретились у неё дома.

Он принёс продукты, потому что она сказала, что болеет.

— И хуже выглядишь. Что происходит?

Старри сидела на кухне, обхватив кружку с чаем, который даже не пила. Под глазами залегли тени. Хвост висел безжизненно – она боялась им шевельнуть, потому что каждое движение отзывалось дрожью в теле.

— Орион.

Сказала она тихо.

— Нам нужно...не видеться какое-то время.

Он замер с пакетом в руках.

— Что?

Он напрягся, будто боялся услышать это раньше.

— Просто...

Она не могла смотреть ему в глаза. Если посмотрит – всё. Сорвётся.

— Пожалуйста. Дай мне неделю. Или две.

Он поставил пакет на стол, подошёл и сел напротив.

— Это из-за того вечера?

Молчание было ответом.

— Старри, посмотри на меня.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что если я посмотрю. Я не смогу остановиться!

Выкрикнула она, вскидывая голову. И тут же пожалела.

Потому что увидела его. Его лицо. Его глаза. Его губы – те самые, которые она кусала до крови.

Спирали в зрачках закрутились мгновенно. В паху стало влажно, и она сжала бёдра, пытаясь унять дрожь.

— Вот что происходит.

Прошептала она, и голос её сел, стал ниже, почти мурлыкающим.

— Моя кровь..она проснулась, Орион. Суккубская кровь. И она требует...

Она запнулась.

— Меня?

— Ты знал??

Она сильно удивилась.

— Прямо сейчас. Здесь. На этом столе. Так, чтобы я не могла ходить потом.

Он покраснел.

— Старри...

— Поэтому я и говорю: нам не нужно видеться.

Она закрыла лицо руками.

— Я боюсь себя. Я не хочу...не хочу делать что-то, о чём мы оба пожалеем.

Он молчал долго.

— А если я не пожалею? Что если я тоже хочу тебя. Всю. Без остатка?

Тихо спросил он наконец.

Она убрала руки и посмотрела на него.

— Что?

Он резко взял её, прижав её к стене, встав между её ног.

Старри замерла.

— О.Орион?

— Я ниндройд.

Сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то уязвимое.

— Нас не учат чувствовать. Но когда ты рядом. Я чувствую всё. Слишком много. Слишком сильно. И я боюсь этого не меньше, чем ты.

Она смотрела на него, и спирали в её глазах замедлились.

— Ты правда этого хочешь?

— Могу доказать сейчас.

Он прижал своей эрекцией между её ног. Он уже был горячим, твёрдым, как камень, даже как железо.

Она громко простонала.

— С.Стой...давай не здесь.

Он молча кивнул и отпустил её.

Они не дошли до спальни.

Старри прижала его к стене в коридоре, вцепившись в ворот его рубашки, и поцеловала так, как боялась неделю назад – жадно, глубоко, с языком и зубами. Орион ответил тем же – его руки скользнули под её футболку, и когда пальцы коснулись голой кожи на пояснице, она застонала ему в рот.

— Слишком много одежды.

Выдохнула она.

— Согласен.

Хрипло ответил он и стянул футболку через её голову за одну секунду.

Она осталась в лифчике – тонком, кружевном, почти прозрачном. Она надела его сегодня утром, сама не зная зачем. Будто предчувствовала.

Орион замер, глядя на неё. Его зрачки расширились – у ниндройдов это выглядело странно, почти пугающе, но Старри сейчас было плевать.

— Ты красивая.

Сказал он.

— Невероятно.

— Докажи.

Прошептала она.

Он подхватил её за бёдра – она обвила ногами его талию – и отнёс в спальню, не разрывая французского поцелуя.

Они упали на кровать вместе. Орион навис над ней, опираясь на локти, и смотрел так, будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица.

— Последний шанс передумать.

Сказал он.

— Заткнись и поцелуй меня.

Он поцеловал.

То, что было дальше, трудно назвать просто сексом. Это было первобытное, животное, неконтролируемое соединение двух существ, которые слишком долго сдерживались.

Орион ставил на её шее, ключице, на груди свои поцелуи и заметные засосы, она стонала от души.

Он срывал с неё одежду – она срывала с него. Кружево лифчика треснуло под его пальцами – ниндройды не рассчитывали силу, когда теряли контроль. Она оцарапала его спину так, что выступила глубина на титане. Он оставил засосы на её шее снова, только болючий, сильный – тёмно-синие на её коже, сильно заметные, но она чувствовала каждый.

Когда он вошёл в неё впервые своим членом – медленно, осторожно, боясь сделать больно – она вскрикнула. От неожиданности. От удовольствия. От того, что внутри всё горело, плавилось, требовало больше.

— Сильнее.

Прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи.

— Пожалуйста, сильнее.

— Ты уверена?

— Орион, если ты сейчас остановишься, я тебя убью.

Он усмехнулся. Первый раз за всё время и перестал сдерживаться. Он начал быстро двигаться, входя в неё до шейки матки, буд-то хочет её разорвать всю и сделать своей.

Комната наполнилась звуками: их прерывистое дыхание, влажные шлепки, скрип кровати, её стоны и крики от удовольствия, его хриплые выдохи, иногда – срывающиеся с губ ругательства, когда было слишком хорошо, чтобы молчать.

— Чёрт, Старри...ты такая...

Он не договорил, потому что она перевернула их – суккубская сила проснулась в ней с новой яростью и оказалась сверху.

Она двигалась сама. Быстро. Глубоко. Её хвост обвил его бедро, притягивая ближе, когти царапали грудь, и она смотрела на него сверху вниз – с горящими спиралями в глазах, с распущенными волосами, с лицом, искажённым удовольствием.

— Ты мой.

Сказала она.

— Только мой.

— Только твой.

Выдохнул он, сжимая её бёдра так, что на коже останутся синяки.

Она кончила первой с громким, сорванным стоном, войдя почти в свою матку громко простонав, запрокинув голову, и её тело свело судорогой. Орион последовал за ней через несколько секунд, притянув её к себе и уткнувшись лицом в её шею.

Они лежали, тяжело дышала она, она мокрая от пота, сбившие одеяло на пол, растрёпанные и разбитые.

— Ты как?

Спросил он через минуту, поглаживая её спину.

— Жива.

Прошептала она.

— Еле-еле.

Он усмехнулся.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза – спирали у неё исчезли, оставив только чистую и спокойную кожу.

— Я люблю тебя.

Сказала она.

— Я знаю.

Ответил он.

— И я люблю тебя.

Она шлёпнула его по груди.

— Не цитируй «Звёздные войны».

Он тихо посмеялся.

— А что мне цитировать? Я ниндройд, мы не смотрим кино.

— Это твоя самая большая проблема.

Они засмеялись – устало, счастливо, свободно.

А за окном занимался рассвет.

Август. Новый день.

И новая жизнь.