Демон жаждущий свет

Утро пришло незаметно — не как обычно, не сквозь величественные занавеси на окнах поместья, а словно внутри уютного кокона, сплетенного из дыхания, сбитых простыней и дрожащих ресниц. Комната тонула в нежности и мягких утренних тенях, пахла кожей, льном, медом вчерашних разговоров и ещё не ушедшей, нерастраченной страстью. На смятых и раскалённых простынях лежал Сиэль — полускрытый одеялом, с довольным изгибом у губ, чуть сонный, но уже зорко оглядывающий своего демона. Себастьян уже был облачен в брюки и накинул рубашку на плечи, но нарочито не застегнул — и его тело красноречиво рассказывало о событиях ночи. Он лежал рядом, бесконечно аккуратный и внимательный, но в этот раз его вид был куда более «человеческим»: волосы в беспорядке, уголки губ размыты поцелуями, а взгляд — словно раскаленное вино с пряностями, полное тайны и обещаний. Сиэль бы сравнил его со взглядом кота, налакавшегося молока. Хотелось бы думать, что никто и никогда не видел демона таким — рубиновый взгляд был затуманен, ногти мягко скользили по плечам, дыхание спутывалось с дыханием хозяина их дома. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, — с легким смешком заметил Сиэль.  Себастьян поднял голову и заметил, как мальчик озорно улыбается, переплетая пальцы за его шеей, растягивая минуту до бесконечности. Сиэль, впервые за долгое время, чувствовал, что его никуда не торопит время.  Он свернулся к Себастьяну в бок, и рука демона мягко скользнула по его позвоночнику, нежно надавливая, будто говоря: «Я рядом». — Оставь сегодня свои дела, Себастьян, — голос был тихим, почти неуверенным, как будто он боялся нарушить эту хрупкую гармонию. — Я приказываю тебе не покидать эту комнату. Ты должен быть только моим. — О, милорд, как же Вы жестоки, — с притворным вздохом произнес Себастьян, наклоняясь ближе. — А что, если у меня есть важные дела?  Например, приготовление идеального завтрака для Вашего величества? Их разговоры были почти шёпотом, диалоги нежностью, а прикосновения — нескончаемым стихотворением. И Себастьян выполнил приказ — он никуда не ушёл, отлучившись только для того, чтобы всё же принести завтрак, прямо в постель: крохотные пирожные, горячий шоколад, ломтики дыни, словно воспоминания о лете, которые таяли на языке, оставляя сладкое послевкусие. — Знаешь, если ты будешь продолжать отдавать мне такие приказы, я начну думать, что ты не просто граф, а настоящий тиран, — подшутил Себастьян, возвращаясь с подносом. — Тиран, говоришь? — Сиэль усмехнулся. — Возможно, ты до сих пор не привык, что кто-то может приказывать тебе, Владыка. — О, я привык ко многим вещам. Многие пытались приказывать мне. Но ни один из них не был столь… очаровательным, как ты. — Себастьян прищурился. — Очаровательным? — Сиэль закатил глаза, но в его сердце закралась теплая волна. — Ты просто издеваешься надо мной. — Возможно, — с легким смешком ответил Себастьян, его голос стал чуть более низким и соблазнительным. — Но ты сам знаешь, что я не могу устоять перед твоими приказами.  Особенно, когда они так… возбуждают. — Неужели? — Сиэль почувствовал, как его щеки слегка покраснели, и он старался скрыть смущение, но не смог не поддаться искушению. — Ты просто надеешься, что я не смогу устоять перед твоими уловками. — Уловками? — Себастьян наклонился ближе, его дыхание коснулось кожи Сиэля, вызывая дрожь. — Я не использую уловки, Сиэль. Я просто говорю правду. Ты — мой свет, и я восхищаюсь этим. — Ты слишком много говоришь, — Сиэль попытался сохранить серьезность, но в его голосе уже слышался смех, который он прикрыл, откусывая кусочек дыни.  Но главным лакомством были не блюда, а пальцы, осторожно касающиеся друг друга, едва сдерживаемое щекочущее дыхание, непрошеные улыбки и стеснительный, трепетный вздох Сиэля, когда Себастьян осторожно коснулся его шеи губами. В каждом жесте Себастьяна сквозила титаническая сдержанность, желание не спугнуть, не поранить трогательное доверие. Иногда сквозь идеальный облик демона прорывались знаки его истинной сути: окровавливались зрачки, по плечам стелились тени, как напоминание о том, что он не просто слуга, а существо, рожденное из тьмы. Сиэль видел это — и не страшился. Наоборот, в эти мгновения он ощущал себя не пленником, не игрушкой, а избранным, равным. Себастьян не скрывался перед ним, и это было одновременно прекрасно и пугающе. Утро текло плавно и переходило в день — в смехе, ленивых разговорах, долгих объятиях. Над комнатой висела тёплая аура уюта, скрывающая их от тревог внешнего мира, словно невидимый щит от всего, что могло бы нарушить их покой. Сиэль лежал, закрыв глаза и позволяя Себастьяну гладить его спину, где еще оставались следы от недавних ласк. И он решился спросить шёпотом: — Себастьян… ты правда мог бы жить в одиночестве — если бы не я? Демон долго молчал. Его рука задержалась на груди мальчика, сердце под пальцами билось так быстро, что отдавалось вспышкой в его собственном древнем сердце. — Без тебя, я бы остался отголоском тьмы, перебивающейся пресными эмоциями людей на своем пути. Ты дал мне невозможное — свет в глазах, которыми ты смотришь на меня, которому я поклоняюсь всей своей сутью, несмотря на века обожествляемой ночи. Себастьян коснулся лба Сиэля губами, еле слышно: — Ты выбрал меня... Я твой, полностью, как никто и никогда. И даже если тьма вновь попробует забрать меня, — он замолчал, в мыслях возник образ Хель, как наваждение, но он отогнал его. — Я буду… Их разговор прервал стук. Из-за двери послышалось: — Мистер Сиэль? — тонкий голос Мэйлин дрожал едва уловимо. — Письмо для вас, граф… очень срочное!  Щелчком пальцев Себастьян мгновенно застегнул на себе рубашку, накидывая на обнаженные ноги Сиэля одеяло, скрывая от любопытных глаз, и открыл дверь, на миг встретившись взглядом с Мэйлин. В его образе все было идеально, как всегда, кроме огромных, разомлевших от неги красных глаз и ленивых, томных движений.  Она пыталась не пялиться, но взгляд всё равно впился в странный вид дворецкого, а потом — в покрасневшие губы юного хозяина, который еле заметно улыбался, откидываясь на подушки среди смятых, пахнущих любовью простыней. Взгляд у девушки защипало, щеки залила краска — что-то в этом было слишком красивым и чуждым.  — Ваше письмо, граф… — Мэйлин уставилась в пол, будто пытаясь поверить, что всё это ей приснилось. Себастьян забрал конверт, плавно прикрыл дверь и вернулся к постели.  Сиэль, почти не глядя, порвал печать — массивная бордовая сургучная печать с гербом королевы горизонта и закатных облаков. Буквы плыли перед глазами из-за бессонной ночи. «К цепному псу королевы, графу Фантомхайву. В одном из приграничных селений в графстве Кембрия, ныне населенном переселенцами с востока, учиняются таинственные убийства. Жители утверждают, что в округе объявился джинн. Одни говорят, что его тело будто соткано из черного песка, другие видели его в свете огня. Желания он — вопреки преданиям — не исполняет, но являет гибель всем, кто о них жаждет. Мое сердце не спокойно, мальчик мой, когда я думаю об этом, ибо столь опасное существо может угрожать безопасности страны.  Проверь их слова, но прошу, будь осторожен: бессмертие и чудеса часто мстят смертным за необузданное любопытство. Королева Виктория.» Юный граф вложил письмо в конверт, его губы дрогнули. Он посмотрел на Себастьяна — тот уже склонился, чтобы поцеловать скулу Сиэля. — Неужели у нас закончился медовый месяц? — иронично заметил демон, скрывая тревогу за слабой насмешкой. — Ты отвезёшь меня туда, Себастьян, — тихо сказал граф. — Ты будешь рядом. Как клялся. Даже если на моей дороге встанет существо, о котором мне страшно даже помыслить… Себастьян уткнулся лбом в плечо мальчика, и во взгляде демона в ту минуту промелькнула тень чего-то хрупкого и страдающего, но неизбежного. — Я исполняю все твои желания, Сиэль, но вряд ли тебе стоит бояться, когда рядом с тобой уже и так страшный зверь, — прошептал он, и это было совсем-совсем не по-демонски. Скоро они покинут Лондонский туман, окутывающий город своей таинственной вуалью, и мраморные улицы, отражающие свет фонарей, словно звезды, упавшие на землю. Отправятся навстречу веяниям Востока, что принесут им новые тайны, запах ладана и пряностей, и, быть может, — новый след в мозаике древности Себастьяна. Но пока что, на миг, вся их вечность уместилась здесь — между глотками воздуха, между простыней и кожей, между желанием и зарождающейся любовью. До новых теней и песчаных снов…