Не уходи

Майк сидит на грязном полу своей чикагской квартиры, берёт с прикроватной тумбочки проводной телефон, набирает номер, который выведал у Нэнси. На пятый гудок с того конца взяли трубку. — Алло? Майк ничего не говорит, в горле ком. На десятой секунде с того конца раздаётся: — Алло? — тон Уилла напряжённый, сонный. — Не молчите. Я кладу трубку. И только тут Майк приходит в себя, загипнотизированный голосом, который не слышал три года. — У-уилл? — произносит он охрипшим от слёз голосом. — Уилл? Это правда ты? — Майк? — теперь его голос звучит немного мягче, с ноткой тоски. — Почему ты спрашиваешь? Это ты звонишь в три часа ночи, чтобы… кстати, чтобы что, Майк? Майк тяжело дышит в трубку, не собираясь отвечать. — Знаешь что, Майк? — голос Уилла крепнет, в нём прорезается горечь. — Ты три года молчал. Три года я ждал хоть слова, весточки от тебя, а ты просто исчез. И теперь ты звонишь посреди ночи и дышишь в трубку. Что я должен думать? Что ты хочешь? — Прости меня, Уилл. Прости. Я такой придурок, я так себя ненавижу. Это были худшие три года моей жизни. Прости, что был таким ужасным другом после смерти Эл. Прости, что причинил тебе столько боли. Умоляю, прости. Жизнь без тебя просто не имеет смысла, я больше так не могу. Помнишь, в детстве я говорил, что хочу просыпаться каждое утро каждого нового дня вместе с тобой? Я не врал. Я и сейчас мечтаю только об этом. Голос Майка срывается, он начинает рыдать навзрыд, задыхаться. — Майк, дыши, — Уилл сам сбивается, но берёт себя в руки. — Успокойся. Главное — дыши. Вместе со мной. Вдох. И выдох. Спустя пару минут Майк более или менее восстанавливает дыхание. Между ними повисает гнетущая тишина. — Уилл, — тихо говорит Майк. — Я так рад, что ты ответил. Я просто хотел услышать твой голос. Ещё раз. — Майк, что ты… — начинает Уилл, но Майк перебивает: — Мне так жаль, правда. Я не могу описать словами, насколько мне жаль, что всё так вышло. Прости меня за всё. Я всегда любил тебя и буду любить. Уилл теряет дар речи. Его взгляд падает на электронные часы у кровати — 3:22. На том конце провода молодой парень двадцати лет, у которого могла быть целая жизнь впереди, приложил телефонную трубку к сердцу. Глубоко вздохнул. Взял осколки разбитой в приступе гнева бутылки. Выбрал самый острый. Зажал трубку плечом, чтобы освободить руки. — Майк? — раздаётся голос Уилла в трубке. — Майк, ты там? Короткое движение. Резкая боль — и тёплая влага разлилась по запястью. Майк зажал рот свободной рукой, чтобы не закричать, но дыхание уже сбилось, стало булькающим. — Уилл… — шепчет он, прижимая трубку крепче. — Уиллуиллуилл… Сначала Уилл слышит только странные звуки, потом — несвязное бормотание, своё имя, повторяемое снова и снова. — Майк. Майк! МАЙК! Майк, что ты с собой сделал? — его глаза моментально наполнились слезами, до него постепенно начало доходить. — Майк, ответь мне. Майк, умоляю, скажи, что это неправда. В ответ он услышал лишь хрипы, кашель и, наконец, тишину. Он схватился руками за волосы, потянув их со всей силы. Он кричит в пустоту, кричит так, что, кажется, стены содрогаются: — Пожалуйста, не уходи, Майк! Я молю тебя, пожалуйста, не уходи! Майк не мог жить без Уилла осенью 83-го и прыгнул со скалы, также как не мог жить без Уилла осенью 91-го и наложил на себя руки. Теперь он в лучшем месте. Стоит где-то там с грустной улыбкой в ожидании через много-много лет вновь встретить Уилла, с надеждой в сердце, что может быть там, где нет времени и расстояний, осуждающей толпы и предрассудков, ошибок и боли, а только незапятнанные светлые чувства двух мальчиков, они смогут обрести вечный покой. «Ты хочешь быть друзьями?»