Пепел короны (или Как стать Королевой Тьмы и не убить своего мужчину)

«Они думали, что судят меня. Они не знали, что я уже вынесла приговор им. И себе.»

      Блум проснулась затемно. Солнце ещё не взошло, и комната тонула в сером полумраке, который делал стены Алфеи похожими на клетку. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и слушала тишину. Внутри неё было пусто. Не та пустота, которая рождается от отчаяния, — она уже прошла через это. Теперь там была тишина. Холодная, выжженная равнина, на которой не осталось ничего, кроме голой воли. Она не плакала этой ночью. После того как подслушала разговор Фарагонды и Гриффин, слёзы закончились. Они высохли, оставив после себя солёный привкус на губах и странное спокойствие. Будто внутри что-то щёлкнуло, переключилось, и теперь она смотрела на мир через стекло — прозрачное, но непроницаемое. В шесть утра в дверь постучали. Три коротких удара — официальных, казённых. Не так, как стучала когда-то Флора, принося чай и сплетни. Не так, как врывалась Стелла с криком «Блум, ты должна это видеть!». Это был стук посыльного. — Мисс Блум, — голос за дверью принадлежал одному из младших преподавателей, — Директриса Фарагонда просит вас прибыть в конференц-зал к восьми часам. Ваше присутствие обязательно. — Я приду, — ответила Блум. Голос не дрогнул. Она встала с кровати и подошла к зеркалу. На неё смотрело чужое лицо. Те же рыжие волосы, те же голубые глаза, но что-то изменилось. Взгляд стал глубже, тяжелее. В зрачках, если присмотреться, можно было заметить едва уловимый вертикальный разрез — зрачок дракона. Она не стала это скрывать. Пусть видят. Она оделась медленно, тщательно. Форму Алфеи она надевать не стала. Вместо этого выбрала чёрные брюки, которые купила на прошлом шопинге в Магиксе, и тёмно-бордовую тунику, перехваченную поясом. Это не была униформа. Это была броня. Не для тела — для духа. Значок Винкс она достала из ящика стола. Маленькая брошь в виде крыла, которую она когда-то носила с гордостью. Теперь она смотрела на него, и металл казался холодным, чужим. Она положила значок в карман. Не надела, но и не оставила. Сегодня он понадобится ей для одной цели. Без пятнадцати восемь она вышла из комнаты. Коридоры Алфеи были пусты — студентки ещё спали или готовились к завтраку. Её шаги эхом разносились по каменным плитам, и этот звук казался ей похожим на похоронный марш. Чьи похороны? Её собственные? Или той, кем она была раньше? У дверей конференц-зала она остановилась. За тяжёлой дубовой дверью слышались голоса. Много голосов. Фарагонда, король Эрендор, посол Магикса, Гриффин. И Винкс. Все они. Скай тоже был там — она чувствовала его присутствие, такое знакомое, но теперь чужое. Она толкнула дверь и вошла.

***

      Конференц-зал Алфеи был просторным помещением с высокими стрельчатыми окнами, через которые лился утренний свет. Длинный стол из тёмного дуба стоял в центре, вокруг него — тяжёлые резные стулья. На стенах висели портреты бывших директоров и флаги магических королевств. Здесь пахло полированным деревом, старыми свитками и — сегодня — напряжением. Во главе стола сидела Фарагонда в своей парадной мантии, с жезлом правосудия, прислонённым к креслу. Справа от неё — король Эрендор, отец Ская, массивный мужчина с тяжёлой челюстью и пронзительными глазами, которые умели взвешивать чужие жизни, не моргнув. Слева — посол Магикса, старик с цепкими пальцами и вечным полупоклоном. Гриффин сидела чуть поодаль, скрестив руки на груди, и её лицо было непроницаемо, как каменная маска. Винкс заняли места с левой стороны стола. Стелла, Муза, Текна, Флора, Лейла. Они сидели рядом, как всегда, но между ними и пустующим стулом напротив была пропасть. Никто не смотрел на этот стул. Все делали вид, что не замечают его. Скай стоял у окна, спиной к столу. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Он не обернулся, когда Блум вошла. Блум остановилась на пороге. Все взгляды устремились на неё. В этих взглядах было всё: напряжение, страх, любопытство, вина. И ни капли тепла. — Блум, — Фарагонда указала на свободный стул напротив всех, — садись. Блум не спешила. Она медленно обвела взглядом комнату, задерживаясь на каждом лице. Стелла опустила глаза первой. Муза закусила губу. Флора сжала руки так, что побелели костяшки. Текна смотрела прямо, но её лицо было бесстрастным, как у голограммы. Лейла встретила её взгляд и не отвела — в её глазах была боль, но не было удивления. Блум села. Стул оказался неудобным — слишком жёстким, слишком холодным. Или это она сама стала слишком чувствительной ко всему, что было создано Алфеей. — Мы собрались, чтобы обсудить ситуацию, — начала Фарагонда. Её голос был ровным, спокойным, голосом директора, который привык управлять, а не оправдываться. — Валтор активизировался. Его армия растёт, и Совет считает, что открытый конфликт неизбежен. — Я в курсе, — сказала Блум. — Я слежу за новостями. — Тогда ты понимаешь, что мы на пороге войны, — продолжил король Эрендор. Его голос был тяжёлым, как гравий. — Тысячи невинных жизней окажутся под угрозой. Наши королевства не готовы к полномасштабному вторжению. — И что вы предлагаете? — спросила Блум, хотя уже знала ответ. Она хотела услышать это от них. Хотела, чтобы они произнесли это вслух, своими голосами. Фарагонда и король переглянулись. Король кивнул. — Валтор вышел на связь, — сказала Фарагонда. — Он предложил переговоры. — Переговоры, — повторила Блум. — С Валтором. — Он хочет мира, — вставил посол Магикса, и его голос был таким сладким, что Блум едва не поморщилась. — Ценой мира он назвал… источник. — Какой источник? — Огонь Дракона, — сказал король Эрендор. — Он хочет получить доступ к твоей силе. Блум медленно выдохнула. Воздух вокруг неё нагрелся, но она взяла себя под контроль. Не сейчас. Не здесь. Она будет слушать до конца. — И вы готовы отдать ему меня, — сказала она. — Мы готовы рассмотреть этот вариант, — ответила Фарагонда. — Как дипломатическую меру. — Дипломатическую меру, — Блум усмехнулась. — Вы называете продажу своей ученицы монстру дипломатической мерой? — Блум, пойми, — голос Фарагонды стал мягче, почти материнским. Блум знала этот тон. Она слышала его, когда Фарагонда убеждала её тренироваться больше, когда уговаривала её не расстраиваться из-за очередной неудачи. Теперь этот тон звучал фальшиво, как дешёвое украшение. — Речь идёт о тысячах жизней. О мире во всём Магиксе. Твоя жертва… — Моя жертва? — Блум перебила. — Вы хотите, чтобы я стала жертвой? Добровольно? — Мы хотим, чтобы ты проявила благородство, — сказал король Эрендор. — Фея Огня Дракона, которая спасает мир ценой собственной свободы. Это войдёт в легенды. — Мне не нужны легенды, — отрезала Блум. — Мне нужна правда. Вы боитесь Валтора. Вы боитесь меня. И вы решили избавиться от проблемы, спихнув её на того, кто, по вашему мнению, с ней справится. — Это не так… — начал посол. — Не лгите мне, — Блум повысила голос, и в её голосе прорезался металл. — Я слышала ваш разговор с Гриффин. Вчера. В кабинете. Наступила тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Фарагонда побледнела. Король Эрендор нахмурился. Гриффин медленно закрыла глаза, и на её лице появилось выражение усталого принятия. — Ты подслушивала? — спросила Фарагонда, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Я не подслушивала, — ответила Блум. — Я стояла в коридоре, а вы говорили так громко, что могли бы созвать совет. Или вы думали, что никто не узнает правду? Что я никогда не услышу, как моя директриса говорит: «Я хочу, чтобы она перестала быть нашей проблемой»? Фарагонда сжала губы. Её лицо стало каменным. — Ты не поняла контекст… — Контекст? — Блум рассмеялась, и этот смех не имел ничего общего с весельем. Это был звук ломающегося льда. — Какой ещё контекст может быть у фразы «она ненавидит тебя, потому что ты — напоминание о её слабости»? Это Гриффин сказала. Про вас. Я права, мисс Гриффин? Все взгляды обратились к Гриффин. Та медленно открыла глаза. — Да, — сказала она спокойно. — Это правда. — Гриффин! — Фарагонда вскочила. — Не вижу смысла лгать, — Гриффин пожала плечами. — Девочка всё слышала. И она умнее, чем вы думаете. Она давно всё поняла. — Что именно я поняла? — Блум смотрела на Гриффин. — Что тебя никогда не любили, — сказала Гриффин. — Что ты была для них оружием. Инструментом. Когда ты была полезна — тебя хвалили. Когда стала опасна — тебя решили выбросить. Всё просто. Голос Гриффин был сухим, будто она читала лекцию. Но в её глазах Блум увидела что-то, что не ожидала увидеть. Сожаление. Не оправдание, нет. Просто сожаление. Блум лишь молча отвела взгляд от директрисы Облачной башни. — Я тоже выбрала себя, — ответила Гриффин. — Как и все здесь. Винкс молчали. Они сидели, вжавшись в стулья, и никто не смотрел на Блум. Никто не пытался возразить. Никто не сказал: «Это неправда, мы тебя любим». Блум перевела взгляд на них. — А вы? — спросила она. — Вы тоже будете молчать? Стелла открыла рот, закрыла, снова открыла. Её лицо покрылось красными пятнами. — Блум, мы… мы не хотели… — Чего вы не хотели? Говорить мне правду? Предупредить? Или вы не хотели, чтобы я узнала, что вы все обсуждали, как от меня избавиться, у меня за спиной? — Мы не обсуждали, — слабо возразила Флора. — Мы просто… волновались. — Волновались, — кивнула Блум. — Флора, ты сказала, что я слишком тяжёлая ноша. Муза — что моя энергия подавляет еë музыку. Текна хотела поставить на меня ограничители. Стелла просила дать ей пространство. Лейла сказала, что выбирает себя. Это называется «волноваться»? Флора заплакала. Тихие слёзы текли по её щекам, и она не вытирала их. Муза смотрела в стол, её пальцы нервно теребили край рукава. Текна, единственная из всех, сохраняла спокойствие, но её спокойствие было ледяным. — Блум, — сказала Текна, — с точки зрения чистой математики… — Заткнись, — перебила Блум. Текна замолчала. — Я не математическая задача. Я не эксперимент. Я не оружие. Я была вашей подругой. Или я думала, что была. — Ты была, — прошептала Лейла. — Блум, ты была. — Была, — согласилась Блум. — А потом вы решили, что я слишком опасна, чтобы быть подругой. И слишком полезна, чтобы отпустить просто так. Поэтому вы держали меня рядом, пока я была нужна. А теперь, когда я стала проблемой, вы меня продаёте. — Мы не продаём, — возразил король Эрендор. — Мы предлагаем тебе возможность спасти миллионы жизней. — Спасти? — Блум посмотрела на него, и король инстинктивно отодвинулся. — Вы отдаёте меня Валтору. Тому, кто пытался уничтожить Алфею. Тому, кто убивал фей. Вы отдаёте меня ему, и вы называете это «спасением»? — Валтор — разумное существо, — сказал посол. — Если он получит то, что хочет… — Он получит меня, — перебила Блум. — А я — единственная хранительница огня. Вы понимаете, что это значит? Если он получит доступ к моей силе, он станет непобедим. Он уничтожит вас всех. И вы это знаете. Тишина. Король и посол переглянулись. Фарагонда сжала жезл так, что побелели костяшки. — У нас нет выбора, — сказала Фарагонда. — Если мы не пойдём на сделку, война начнётся сейчас. Тысячи умрут. А если мы отдадим тебя… возможно, Валтор успокоится. — Возможно, — повторила Блум. — Вы готовы рискнуть всем на «возможно»? — А у тебя есть другой вариант? — спросил король Эрендор. — Ты можешь гарантировать, что победишь Валтора? Что твоя сила не уничтожит всех нас раньше, чем он? Блум молчала. Она знала, что не может этого гарантировать. Она сама боялась своей силы. — Мы не хотим тебя отдавать, — сказала Фарагонда, и её голос снова стал мягким. — Но мы должны думать о большем, чем об одной жизни. — О большем, — усмехнулась Блум. — Мисс Фарагонда, вы когда-нибудь задумывались, почему я стала нестабильной? Почему моя сила выходит из-под контроля? Фарагонда не ответила. — Потому что вы сделали меня одинокой, — сказала Блум. — Потому что вы внушили всем, что я опасна. Потому что вы отобрали у меня друзей, любовь, поддержку. А потом удивляетесь, что я не могу контролировать пламя, которое питается эмоциями. — Это не моя вина, — сказала Фарагонда. — Это ваша вина, — возразила Блум. — Вы — директриса. Вы отвечаете за своих учениц. Но вы никогда не были моей наставницей. Вы были моим надзирателем. Вы следили, чтобы я не вышла из-под контроля, но никогда не пытались понять, почему я теряю его. Она встала. Стул с грохотом отлетел назад. — Я была для вас пешкой с первого дня, — сказала она. — Вы нашли меня на Земле, привезли в Алфею, дали мне силу, но никогда не дали права выбора. Вы решали, где мне сражаться, с кем дружить, кого любить. А когда я стала слишком сильной, вы решили, что меня можно выбросить. — Блум, — Скай наконец обернулся. Его лицо было серым, глаза покраснели — он не спал всю ночь. — Пожалуйста. Не надо. — Не надо чего? — Блум посмотрела на него. — Не надо говорить правду? Не надо называть вещи своими именами? Ты пришёл ко мне вчера. Ты сказал, что не позволишь им меня отдать. А теперь ты стоишь у окна и молчишь. — Я… — Что ты, Скай? — она шагнула к нему. — Ты скажешь, что любишь меня? Что я должна пожертвовать собой ради твоего королевства? Что я должна стать героиней, которую все запомнят, пока ты будешь править на моих костях? — Блум! — в голосе Ская прозвучала боль. — Ты не понимаешь. Я будущий король. Я обязан думать о подданных. О тысячах людей, которые погибнут, если начнётся война. Я не могу позволить своим чувствам ставить под угрозу целое королевство. — Твои чувства, — Блум усмехнулась. — Какие чувства, Скай? Скай молчал. Его лицо было бледным, руки дрожали. — Как я и сказала вчера, ты не любил меня, — сказала Блум. — Ты любил идею. Фея-героиня, которая будет сражаться за тебя. Мощное оружие, которое можно направить против врагов. Но как только оружие стало слишком острым — ты решил его выбросить. И ты даже не пытаешься это отрицать. — Я не хочу тебя терять, — прошептал Скай. — Ты уже потерял, — ответила Блум. — Ты потерял меня в тот момент, когда выбрал корону вместо меня. Когда сказал отцу, что я — «источник нестабильности», с которым можно договориться. Ты не защищал меня, Скай. Ты торговал мной. — Это не так… — Тогда скажи это сейчас, — Блум повысила голос. — Скажи им, что они не правы. Скажи, что ты не позволишь им отдать меня Валтору. Скажи, что ты уйдёшь со мной, если они настоят на своём. Она смотрела на него, и в её глазах горел огонь. Не тот, который сжигает — тот, который проверяет. Испытывает. Скай открыл рот. Закрыл. Его взгляд метался от Блум к отцу, от отца к Фарагонде. — Я… я не могу, — выдавил он. — Ты же знаешь. — Знаю, — сказала Блум. Голос её был ровным, спокойным, и это спокойствие было страшнее любых криков. — Ты всегда не можешь. Ты будущий король. Ты должен думать о подданных. Твои чувства не важны. Я не важна. — Блум, прости… — Не надо. — Она отвернулась от него. — Я не хочу слышать твои извинения. Они ничего не стоят. Она обвела взглядом всех, кто сидел за столом. Фарагонда, король, посол, Винкс. Лица, которые когда-то были дороги. Теперь они казались чужими, как портреты в музее — красивые, но мёртвые. — Вы боитесь меня, — сказала она. — Не Валтора. Меня. Потому что я — то, что вы не можете контролировать. Вы не можете меня подавить, не можете уничтожить, не можете заставить подчиняться. И поэтому вы продаёте меня монстру, надеясь, что он сделает с вашей «проблемой» то, что вы не решаетесь сделать сами. — Блум, это не так… — начала Фарагонда. — Не лгите, — перебила Блум. — Я видела ваши записи. В прошлом месяце, когда вы просили меня «помочь с документами», я нашла архив. Вы знали о моём происхождении больше, чем говорили. Вы знали, что моя сила будет расти. И вы уже тогда планировали, что делать, если я стану опасна. Фарагонда побледнела. — Это конфиденциальная информация… — Это доказательство того, что вы никогда не считали меня личностью, — сказала Блум. — Для вас я всегда была артефактом. Драгоценным, мощным, опасным. Но всего лишь вещью. И вещь можно продать. Она достала из кармана значок Винкс. Маленькая брошь в виде крыла блеснула в лучах утреннего солнца. Все смотрели на него. Стелла ахнула. Флора закрыла лицо руками. — Этот значок, — сказала Блум, — я сделала, когда стала лидером команды. Я думала, что это символ дружбы. Символ того, что у меня есть семья. Я ошиблась. Она сжала значок в кулаке. Пламя вспыхнуло между пальцами — не жаркое, не разрушительное. Оно было золотым, чистым, и оно не жгло её руку. — Это был символ собственности, — сказала она. — Знак того, что я принадлежу вам. Что я ваша фея, ваше оружие, ваша защита. Но больше нет. Она разжала кулак. Пепел посыпался сквозь пальцы, оседая на полированном столе серой пылью. Значок Винкс исчез навсегда. — Блум! — Стелла вскочила. — Ты не имела права! — Не имела права? — Блум посмотрела на неё. — Стелла, вы собрались продать меня Валтору. Вы лишили меня права на свободу, на выбор, на жизнь. А я не имею права сжечь кусок металла? Стелла села, её лицо было красным от гнева и стыда. — Вы правы, — сказала Блум, обращаясь ко всем. — Я опасна. Я — хранительница Огня Дракона. И вы создали чудовища, которого заслуживаете. — Что ты собираешься делать? — спросил король Эрендор, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Я ухожу, — сказала Блум. — Не к Валтору. Я ухожу от вас. Вы хотели меня продать? Нет. Я сама решаю свою судьбу. — Если ты уйдёшь, Валтор найдёт тебя, — сказала Фарагонда. — Ты будешь беззащитна. — Беззащитна? — Блум усмехнулась. — Я — потомок Дракона. Я сожгу этот мир дотла, если захочу. И вы, сидящие здесь, только что создали монстра, который это сделает. — Блум, подожди… — Лейла встала. Её голос дрожал, но она смотрела прямо. — Я знаю, что я виновата. Я молчала, когда должна была говорить. Но не делай этого. Не уходи во тьму. — Во тьму? — Блум посмотрела на неё. — Лейла, ты единственная, кто сказал мне правду. Ты выбрала себя, и я это уважаю. Но не проси меня выбирать свет. Свет — это Фарагонда, которая продаёт своих учениц. Свет — это король, который торгует жизнями. Свет — это подруги, которые отворачиваются, когда становится страшно. Я не хочу такой свет. — Тогда куда ты пойдёшь? — спросила Лейла. Блум помолчала. Потом улыбнулась — холодной, страшной улыбкой, которая не коснулась глаз. — Туда, где меня хотя бы не будут называть вещью. Она повернулась к двери. — Блум, — голос Ская был едва слышен. — Я люблю тебя. Она остановилась. Не оборачиваясь, сказала: — Если бы ты любил меня, ты бы не дал этому случиться. Ты бы сражался за меня, как я сражалась за вас сотни раз. Но ты не сражался. Ты просто стоял и смотрел. Как все они. Она вышла. Дверь закрылась за ней с глухим стуком, и в конференц-зале повисла тишина.

***

      Она шла по коридорам Алфеи, и её шаги звучали ровно, спокойно. Она не бежала. Она не плакала. Она шла так, будто у неё было всё время мира, хотя внутри неё всё горело. Студенты, попадавшиеся навстречу, шарахались в стороны. Кто-то шептался, показывая пальцем. Кто-то спешил убраться с дороги. Слухи уже разлетелись по школе — магия работает быстрее новостей. Они знали. Все знали, что Блум из Винкс — предательница, опасная фея, которую Совет решил изолировать. Никто не остановил её. Никто не попытался поговорить. Она проходила мимо, и люди расступались перед ней, как перед огнём, который может вспыхнуть в любую секунду. В вестибюле она столкнулась с профессором Палладиумом. Он нёс стопку книг и, увидев её, замер. Его лицо выражало удивление, но не страх. — Блум, — сказал он. — Я слышал… — Все слышали, — ответила она. Он помолчал. Потом поставил книги на пол. — Я не знаю всего, что произошло, — сказал он тихо. — Но я знаю одно: ты всегда была хорошей ученицей. И хорошим человеком. Что бы ни случилось, помни это. Блум посмотрела на него. Палладиум был одним из немногих преподавателей, кто никогда не смотрел на неё с опаской. Кто относился к ней как к обычной студентке, а не как к ходячему оружию. — Спасибо, — сказала она. — Вы были хорошим учителем. Она пошла дальше. Палладиум смотрел ей вслед, и на его глазах блестели слёзы. У выхода из Алфеи её ждала Гриффин. Директриса Облачной Башни стояла, прислонившись к косяку, и курила длинную трубку, выпуская клубы сизого дыма. — Думала, вы уже ушли, — сказала Блум. — Хотела посмотреть, дойдёшь ли ты до выхода, — ответила Гриффин. — Или передумаешь. — Не передумаю. — Знаю. — Гриффин выпустила кольцо дыма. — Ты сильнее, чем они думают. И умнее. — Тогда почему вы молчали? — Блум остановилась напротив неё. — Вы знали. Вы всё знали. Почему не сказали мне раньше? Гриффин посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах было что-то, что Блум не могла прочитать. Усталость? Сожаление? Или что-то ещё? — Потому что я тоже боялась, — сказала Гриффин. — Не тебя. Их. Фарагонда — женщина, которая не прощает предательства. Если бы я встала на твою сторону, она бы уничтожила Облачную Башню. Моих учениц. Всё, что я построила. — Вы выбрали себя. — Да. Как и все. — Гриффин убрала трубку. — Но знаешь что, Блум? Я смотрю на тебя сейчас и понимаю: я сделала неправильный выбор. Не потому, что ты станешь опасной. А потому, что ты могла бы изменить этот мир. Сделать его лучше. А я позволила им тебя сломать. — Меня не сломали, — сказала Блум. — Нет, — согласилась Гриффин. — Ты сломала себя сама. И теперь из осколков строишь что-то новое. Я не знаю, что это будет. Но я знаю одно: Фарагонда будет жалеть об этом дне до конца своей жизни. — Ей будет некогда жалеть, — ответила Блум. — Она будет слишком занята, оправдываясь перед Советом за то, что создала монстра. — Ты не монстр. — Я стану тем, кем мне нужно стать. — Блум шагнула к выходу. — Прощайте, директриса Гриффин. — Прощай, Блум. — Гриффин посмотрела ей вслед. — И будь осторожна. Валтор не тот, кому можно доверять. — Я теперь никому не доверяю, — ответила Блум, не оборачиваясь. — Спасибо за урок. Она вышла за ворота Алфеи. Впервые за три года она была за пределами школы без задания, без разрешения, без надежды вернуться. Ветер дул в лицо, и он пах свободой. Горькой, холодной свободой, за которую заплачено слишком много.

***

      Она не пошла к Валтору сразу. Сначала она три дня бродила по Магиксу, прячась в заброшенных зданиях, наблюдая за городом, который когда-то поклялась защищать. Она смотрела на людей, которые проходили мимо, не узнавая её. Для них она была просто девушкой в тёмной одежде, одной из многих. На третий день она получила сообщение. Не от Ская, не от Винкс. От Фарагонды. «Блум, вернись. Мы можем договориться. Твоя безопасность — наш приоритет.» Блум посмотрела на экран, усмехнулась и выключила коммуникатор. Приоритет, — подумала она. — Ты никогда не ставила меня в приоритет. Ты думала лишь о себе. Она достала карту Магикса, которую купила у торговца на рынке, и посмотрела на координаты Измерения Теней. Там, где находился замок Валтора. Она не телепортировалась. Она хотела, чтобы её приход был замечен. Она хотела, чтобы все знали: она приходит не как жертва, не как просящая. Как та, кто сама выбирает свою судьбу. Переход в Измерение Теней занял у неё несколько часов. Магия этого мира была чужой, враждебной, но она не сопротивлялась ей. Она шла сквозь туман, который лип к коже, сквозь мрак, который пытался проникнуть в сознание. Она не боялась. Внутри неё горел огонь, который был старше этой тьмы. Наконец вдали показались очертания замка. Чёрные башни вздымались к небу, и воздух вокруг них дрожал от силы. Лавовые реки огибали стены, освещая долину зловещим красным светом. Это было место, которое нормальные люди обходили стороной. Но Блум не была нормальной. Она вышла на мост из обсидиана. Её шаги гулко отдавались в тишине. Стражи заметили её издалека — двое в чёрных доспехах, с мечами, светящимися тёмной магией. Они выступили вперёд, преграждая путь. — Стой, — рявкнул один. — Кто ты? Как ты прошла через барьеры? Блум остановилась. Она посмотрела на них, и в её глазах вспыхнул золотой огонь. Вертикальные зрачки сузились, и воздух вокруг неё нагрелся. — Я — та, кто сожжёт этот мир, если мне откажут в аудиенции, — сказала она. Её голос был спокойным, но от этого спокойствия стражей бросило в дрожь. — Пропустите меня. — Никто не входит в замок без разрешения Повелителя, — второй страж выхватил меч. — Убирайся, пока мы не применили силу. — Силу? — Блум усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Вы не знаете, что такое сила. Страж, который говорил первым, сделал шаг вперёд, занося меч. Его глаза горели решимостью — или тем, что он считал решимостью. Он был предан Валтору, готов умереть за своего повелителя. Но он не знал, с кем имеет дело. — Последнее предупреждение, — прорычал он. Блум не ответила. Она просто подняла руку. Пламя вырвалось из её пальцев не стремительным ударом, а медленной, величественной волной, как дыхание древнего дракона. Оно не жгло — оно пожирало. Золотой свет залил мост, и страж, занëсший меч, замер, когда огонь коснулся его доспехов. Он закричал. Не от боли — от ужаса. Пламя не сжигало его плоть, оно правило металл, заставляло доспехи светиться калёным железом, и он чувствовал жар через магическую защиту, которую считал неприступной. Он упал на колени, роняя меч, который звякнул об обсидиан и покатился к краю моста. — Что ты… — второй страж попятился, но Блум уже повернулась к нему. Она не стала тратить время на красивые жесты. Её рука сжалась в кулак, и воздух вокруг второго стража вспыхнул. Он не успел даже закричать — пламя охватило его целиком, и он исчез в столбе золотого света, оставив после себя только чёрный пепел, который ветер сдул в лавовую реку. Первый страж смотрел на это, широко раскрытыми глазами. Его доспехи ещё дымились, но он не двигался. Он понял. Понял, что перед ним не просто девушка, не просто фея. Перед ним — смерть. — Передай своему господину, — сказала Блум, и её голос был спокоен, будто она только что не сожгла человека дотла. — Блум пришла с ним поговорить. Если он думает, что я пришла просить милости… пусть готовится к разочарованию. Страж вскочил и бросился бежать, спотыкаясь о собственные ноги. Блум не стала его преследовать. Она медленно пошла по мосту, и её шаги были ровными, спокойными. Кровь стучала в висках, но не от страха — от предвкушения. Впервые за долгое время она делала то, что хотела. И никто не мог ей помешать. Она прошла через главные ворота замка. Внутренний двор был пуст — только тени метались по стенам, и ветер выл в башнях. Но она чувствовала взгляды. Десятки глаз смотрели на неё из темноты, оценивая, боясь, ненавидя. Она не обращала на них внимания. У входа в тронный зал её встретили ещё четверо стражей. Они выстроились полукругом, и их мечи были обнажены. Но они не нападали. Они смотрели на неё с тем же ужасом, что и первый, и Блум поняла — весть о том, что произошло на мосту, уже разнеслась по замку. — Я здесь, чтобы увидеть Валтора, — сказала она, не останавливаясь. — Отойдите. Они не отошли. Один из них, старший, с длинным шрамом на лице, шагнул вперёд. — Лорд Валтор не принимает незваных гостей, — сказал он, и его голос дрожал, но он держался. — Уходи, пока мы не… — Не что? — Блум остановилась в двух шагах от него. — Не убьёте меня? — Она усмехнулась. — Попробуйте. Старший колебался. Его люди тоже. Они знали, что она сделала с их товарищами. Они знали, что она — Драконий Огонь. И они знали, что не смогут её остановить. — Пожалуйста, — сказал старший, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на мольбу. — Не заставляйте нас… — Я не заставляю, — ответила Блум. — Вы сами выбираете. Опустите мечи, и вы останетесь живы. Поднимите их против меня — и вы умрёте. Она смотрела на них, и в её глазах горел золотой огонь. Они видели в этом огне не угрозу — приговор. И они сделали выбор. Старший опустил меч. За ним — второй, третий, четвёртый. Металл зазвенел о каменный пол, и эхо разнеслось по коридору. — Мудрое решение, — сказала Блум и прошла мимо них. Она толкнула тяжёлые двери тронного зала, и они распахнулись перед ней, будто сам замок признавал её силу. Она вошла. Зал был огромен. Высоченные своды терялись во тьме, чёрный трон стоял на возвышении, окружённый колоннами, увитыми каменными змеями. Пол из обсидиана блестел, отражая её собственный свет. И посреди этого величия, на ступенях трона, стоял он. Валтор. Он был таким же, как в её кошмарах: высокий, с резкими чертами лица и глазами, в которых плескалась вечность. На нём был длинный бордовый плащ, и тени вились у его ног, как верные псы. Он смотрел на неё с выражением, которое трудно было прочитать — любопытство, удивление, и что-то ещё, что она не могла определить. — Блум, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым. — Какая неожиданная радость. Мои стражи докладывают, что ты убила двух человек у ворот. — Они не пропускали, — ответила Блум, не отводя взгляда. — И ты решила, что убийство — лучший способ добиться аудиенции? — Я решила, что меня не остановят те, кто слабее меня. — Она сделала шаг вперёд, и её огонь разогнал тени, которые норовили подобраться ближе. — Я пришла не за защитой. Я пришла не просить. Я пришла сказать, что я здесь. Валтор медленно спустился по ступеням. Он двигался с грацией хищника, и каждый его шаг отдавался в тишине зала. Он остановился в нескольких шагах от неё, и теперь они смотрели друг на друга в упор. — И зачем же ты здесь, маленькая фея? — спросил он. — Неужели ты поняла, что свет — это всего лишь иллюзия? Блум посмотрела на него. В его глазах она видела любопытство, предвкушение, желание сломать её. Она видела всё то, что видела в глазах Фарагонды, только без притворства. И это было честнее. — Заткнись, старый манипулятор, — сказала она, и его улыбка на секунду дрогнула. — Я не на твою сторону перехожу. Я открываю свою. — Свою? — Валтор прищурился. — И что же это за сторона? — Сторона, на которой нет лицемеров, продающих детей за спокойствие. — Блум сделала ещё шаг, и воздух между ними задрожал от жара. — Я пришла не к тебе. Я пришла к себе. И если ты думаешь, что я буду твоей пешкой… ты ошибаешься. Валтор молчал. Он изучал её, и в его взгляде медленно проступало нечто новое. Не гнев. Не разочарование. Интерес. Чистый, острый, почти хищный интерес. — Ты убила моих людей, — сказал он наконец. — Они встали у меня на пути, — ответила Блум. — Я никого не убиваю без причины. — И что, если я встану у тебя на пути? Блум посмотрела ему прямо в глаза. Её зрачки были вертикальными, золотыми, и в них отражалось пламя. — Тогда тебе тоже придётся сгореть, — сказала она спокойно. — Я — Драконье Пламя, Валтор. Меня нельзя остановить. Меня можно только направить. Или сжечь того, кто пытается. Они стояли друг напротив друга — два существа, которые были сильнее любого из тех, кто их окружал. Тьма и Пламя. Древняя ненависть и рождённая из боли ярость. Валтор медленно улыбнулся. Не той насмешливой улыбкой, которую он надевал, как маску. А другой. Искренней. Опасной. — Хорошо, — сказал он. — Я вижу, что ты не сломлена. Это… интересно. — Мне всё равно, интересно тебе или нет, — ответила Блум. — Я здесь, потому что здесь я могу быть собой. Не потому, что я верю тебе. Не потому, что я хочу быть злой. А потому, что у меня больше нет места в мире, который меня предал. — И ты думаешь, у тебя есть место здесь? — спросил Валтор. — Я создам его, — сказала Блум. — Сила всегда находит себе место. Ты же это знаешь. Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом рассмеялся — громко, свободно, и в этом смехе не было злорадства. Только удивление. И, возможно, восхищение. — Ты удивительная, — сказал он. — Добро пожаловать в мой мир, Блум. — Это не твой мир, — ответила она, и её голос был твёрдым, как сталь. — Это мир, который мы создадим. С тобой или без тебя. Но с тобой — быстрее. Я хочу предложить тебе сделку. Валтор шагнул в сторону, открывая путь вглубь замка. Жестом он пригласил её войти. — Тогда проходи, — сказал он. — Посмотрим, что из этого выйдет. Блум шагнула вперёд, проходя мимо него. Её плечо почти коснулось его, и в этот момент тени вокруг них вспыхнули золотом, сталкиваясь с тьмой. Это было похоже на начало битвы — или на начало чего-то большего. Она вошла в тронный зал, и двери за ней закрылись с глухим стуком, отрезая путь назад. Но Блум не оглядывалась. Впереди была тьма, но в этой тьме горел её огонь. И он был ярче, чем когда-либо.