За Завесой | Beyond the Veil

Комната была тёмной, искажённой тенями. Шторы задёрнуты наглухо, словно здесь боялись даже света луны. Половина мебели — старинные кресла с резными подлокотниками, дубовый стол, высокий шкаф с фамильным серебром — накрыта белыми простынями, и эти призрачные фигуры напоминали скорбящих духов, застывших в траурном молчании. Вдоль стен теснились десятки мужчин и женщин в чёрных мантиях и серебряных масках Пожирателей Смерти. Зловещая тишина, несмотря на их количество. Они не переговаривались, не переглядывались. Один сливался с другим, никого невозможно было различить — только чёрная масса и блеск металла. Перед камином грела чешую о камни Нагини. Змея лежала, свернувшись кольцами, её раздутое брюхо выдавало недавнюю обильную трапезу. Драко не хотел об этом думать. Не хотел представлять, кто мог стать этой трапезой. Из своей комнаты он слышал крики. Они доносились откуда-то из недр особняка — приглушённые стенами, но от этого не менее ужасные. Ужас был почти лучше тишины. Когда остаются пробелы, разум может придумать столько способов пытать себя. Воображение всегда страшнее реальности. — Драко. Голос Тёмного Лорда был тихим, почти ласковым, и от этого становилось только хуже. Волдеморт стоял у камина, опираясь на палочку длинными бледными пальцами. Он выглядел не лучше инфернала — мертвенно-бледная кожа, щели вместо носа и кроваво-красные глаза, в которых не было ни капли человеческого. Губами нельзя было назвать то, что находилось на его лице, — просто место, которое открывалось и закрывалось, когда он говорил. — Да, мой Лорд, — прошептал Драко, шагнув вперёд. Он снова уставился на змею, не в силах удержаться. В её желудке была женщина. Одна из профессоров Хогвартса. В новом мире Тёмного Лорда маггловедению не место. Её звали Шарлемания Бёрбидж. Драко видел её всего несколько раз в коридорах школы. Она всегда улыбалась. Теперь она никогда больше не улыбнётся. — Ты подвёл меня. Северусу пришлось завершить твоё задание. Драко застыл. Холодный пот выступил на лбу. — Мой Лорд, я… Ему не дали ответить. На него обрушилось багровое свечение Пыточного проклятия — Круцио. Оно бросило его на колени, и он закричал, пока не охрип. Конвульсии и дрожь от невыносимой боли сотрясали тело, словно кто-то рвал каждую мышцу изнутри. Когда его отпустили, лицо его лежало на мраморном полу, рядом растеклась лужица слюны. Он простонал, перевернулся на спину, глядя на знакомую золотую люстру. Ещё не так давно эта комната была бальным залом Малфоев. Здесь устраивали вечеринки и веселились. Мать носила роскошные платья, отец принимал гостей с видом короля. Теперь здесь Тёмный Лорд проводил собрания Пожирателей Смерти. — Яксли? — Да, мой Лорд? — мужчина поспешил вперёд, его маска скрывала выражение лица. — Помоги юному Драко добраться до его комнат. Я уверен, он больше не подведёт меня. Прежде чем Яксли успел схватить его, комнату накрыла снежная буря. Боль исчезла — не постепенно, а мгновенно, словно её вырезали ножом. Драко поднялся на колени, растирая руки в попытке согреться, его дыхание клубилось перед лицом белыми облачками. Ворон каркнул с мёртвого дерева — голого, чёрного, с ветвями, тянущимися к небу, как скрюченные пальцы — и взлетел. Он спотыкался в снежных сугробах по колено, пока темнело. Небо над головой затягивалось свинцовыми тучами, и сквозь усиливающийся буран он едва видел свою руку перед лицом. Дрожь пронзила позвоночник, он изо всех сил пытался думать о чём-то, кроме ледяного холода. Только двигаться. Только не останавливаться. Когда он открыл глаза, два светящихся, нечеловечески-синих глаза уставились на него из темноты. — …блюдо? Драко моргнул и вздрогнул, осознав, что сидит за полным столом. Во главе стола восседал Джекейрис Веларион, по правую руку — его брат Люцерис Веларион, по левую — Рейна Веларион. Детей с ними не было. Должно быть, они с прислугой где-то ещё. На столе дымились тарелки с едой, горели свечи. Он растерянно уставился на троих, протирая глаза, словно надеялся, что видение исчезнет. — Что? — Вчера вы сказали, что предпочитаете яйца, тосты, жареные помидоры и кровяную колбасу. — Джекейрис говорил спокойно, но в его глазах затаилось любопытство. — Вам нравится? Драко уставился на наполовину съеденный английский завтрак перед собой. Ничего не понимая. Вилка в руке, на тарелке — следы зубов на тосте. Он ущипнул себя за руку, чувствуя боль, и нахмурился. — Должен признать, вы сэкономили мне уйму денег, починив три башни и мой Большой зал, — продолжал Джекейрис. — Я у вас в долгу. Похоже, именно поэтому Джекейрис больше не направлял на него свою неприязнь. Драко заметил блеск вилки в своей собственной руке, не помня, когда он её взял. Он сжал её так сильно, что костяшки побелели, — только чтобы убедиться, что это не плод его воображения. Рейна поймала его взгляд, глаза её были остры, как лезвия. — С тобой это случилось, да? — спросила она тихо. Когда он не ответил, этого, кажется, оказалось достаточно. — Ты понятия не имеешь, что происходит. Лязг столового серебра замедлился. Оба брата уставились на него. Драко прочистил горло, откусил яйца. Они были тёплыми, почти горячими. Реальными. — Я… починил башни? — Да, — сказала Рейна с понимающим видом, и в этом одном слове прозвучало столько же сочувствия, сколько и предостережения. — Это хорошо. — Он вдруг заметил служанку, стоящую в тенях у стены, с глазами такими же синими, как реки, в честь которых её назвали. — Алис. — Мой Лорд, — сказала она с лёгким поклоном, встретив его взгляд без тени смущения. Драко потёр лицо ладонями, тихо застонав. Он пытался прийти в себя, но мысли путались, как нити в клубке. — Я знала, — прошипела Рейна, подавшись вперёд. — Я не могла понять, как ты вчера так спокойно с ней разговаривал. Она злая ведьма, насылает кровавые проклятия, да? Джекейрис опутан её чарами. Драко с трудом удержался от желания закатить глаза даже при таких обстоятельствах. — Не совсем. Хотя она явно играет в этом роль. — Именно! — Рейна вскочила. — Стража, возьмите её… что? Она уставилась на него с очевидным недоумением, когда никто не двинулся с места. — Я всегда говорю лишь то, что открывают воды, — просто сказала Алис, и её голос был мягким, как течение реки. — Вот, — прошипел Джекейрис, и в его голосе прозвучало облегчение. — Я говорил тебе, она не злая. — Может быть, вы поспорите об этом в другой раз? — отрезал Драко, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая головная боль. Он повернулся к Алис. — Ты. Водяная ведьма. Ты получаешь свою силу через воду? Алис просто кивнула. — Ты не нимфа? — Нет, мой Лорд. Ходили слухи о нимфах в Дорне. Это была не такая уж и нелепая идея. Но в этом мире всё было не так, как казалось. — Что проис… — Я могу, блин, подумать минуту? — спросил он ни у кого конкретно, закрывая глаза. — Очи древних следят за тобой, мой Лорд, — предупредила Алис, и в её голосе послышалась нотка, которую Драко не мог определить. — Какое шокирующее откровение. — Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Не мог бы догадаться сам. Обычно он не был таким раздражительным, но это была не совсем стандартная миссия. Особенно после того, как он застрял в Вестеросе. Можно было позволить себе немного поблажек. — Где эти «очи древних»? Алис Риверс заходила по комнате, сжав руки в карманах юбки. Она двигалась бесшумно, как тень. — В каждой капле воды. В океанах близких и далёких. В самых малых ручьях и широких реках. — Она повернулась и уставилась на него, и в её глазах отражался свет свечей. — В крови плачущих деревьев. В крике ворона. Драко моргнул, вспомнив странного ворона, который появился на подоконнике ненадолго, а потом исчез. — Ты Видящая? — Она говорила, как иногда говорила Хелейна — теми же загадками, тем же отстранённым тоном. — Не Видящая, мой Лорд. У меня нет такой крови. — Алис остановилась у окна, глядя в темноту. — У меня есть зелёное зрение Первых Людей. С самого детства. Когда моя мать-андалка не знала, что делать с такой дочерью, как я. Она говорила спокойно, словно пересказывала чужую историю. — Слёзы смешивались с мутной водой, когда она удерживала меня под водой. Но я не утонула. Сколько бы она меня там ни держала. Секунды. Минуты. Часы. Это не имело значения. Она стояла рядом с ним, наблюдая за Драко, словно птица, готовая взлететь. Её, казалось, не особенно беспокоила эта история. Несмотря на то, что её собственная мать пыталась её убить. — Она бросила меня к ногам моего лорда-отца. Сказала ему: люби её, убей её, продай в бордель. Делай что хочешь, лишь бы эта напасть больше не чернила мой порог. — Всем вам, блин, нужна психотерапия, — проворчал Драко, совершенно не готовый к тому, что каждый встреченный им в этом кошмарном мире оказывался травмирован глубже, чем он сам. — Я не понимаю ваших слов, мой Лорд. Что ж, откуда бы ей понять? Для этого нужно быть нормальным, здоровым человеком. А здесь, кажется, таких не водилось. — Не обращай внимания. Алис смотрела, как другие слуги начали убирать со стола — тихо, быстро, почти бесшумно. — Вы здесь новенький, мой Лорд. Вы когда-нибудь видели чардрево в роще богов? Драко нахмурился. Была ли какая-то особая причина, почему деревья важны? В его мире деревья были просто деревьями. Но здесь… — Не могу сказать, что видел. — Я могу показать вам. — Она склонила голову. — Говорят, Старые Боги говорят через них. — Я думал, Старые Боги — это Луна. Алис улыбнулась одними губами, не встретившись с ним взглядом. — Некоторые так говорят. Ворон каркнул, когда они проходили через двор. Драко не помнил, чтобы раньше было так много воронов. Летучие мыши и крысы превосходили всех числом, но сегодня птицы кружили над башнями, и их чёрные силуэты казались зловещими на фоне серого неба. Он переставлял ноги одну за другой, следуя за Алис, которая вела его через лестничный пролёт во двор. Между двумя зданиями по грязной тропинке, ведущей к их цели. Он уставился на дерево, не ожидая, что оно будет выглядеть таким… Магическим. Белая кора, красные листья, словно облитые кровью. А лицо — вырезанное в стволе лицо с кровавой древесной смолой, текущей из глаз. Оно смотрело на него, и у Драко побежали мурашки по спине. — Оно умеет говорить? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Или это больше вопрос веры? — Смотря кого спросить. — Я спрашиваю тебя. — Ему казалось, это очевидно. Алис усмехнулась — тихо, почти беззвучно. — Всё может говорить, если умеешь слушать. У него не было терпения разбираться с этими не-ответами. Не сегодня. Не после всего. — Это происходит каждый раз, когда я сплю? — спросил он прямо. Впервые в глазах Алис отразилось нечто вроде шока. Словно она не ожидала, что он сделает такой вывод. В её голосе послышалась неуверенность, когда она сказала: — Сон запускает это, но не каждый сон. Это всё равно что сказать, что каждая птица — ворона, хотя только некоторые из них. По крайней мере, это имело смысл. Драко схватился за голову, массируя виски. Он бы убил за укрепляющее зелье прямо сейчас — за глоток чего-то, что прочистит мысли и заставит мир снова стать реальным. — Я больше не буду здесь спать. Он будет аппарировать обратно в Дом Извилистых Дверей на ночь и изучать Харренхолл днём. Он не был настолько глуп, чтобы рисковать ещё одним эпизодом. У него было чувство, что бы это ни было, оно цепляется за магическую энергию. Джекейрис и Люцерис были невредимы, а вот Рейна и Драко страдали от странных симптомов. Это не могло быть совпадением. — Недалеко отсюда есть священное место под названием Око Бога, — сказала Алис, и её голос стал тише, почти благоговейным. — Говорят, давным-давно, когда Дети Леса ещё ходили по земле, это было их священным местом поклонения. — Дети Леса? — Ему был незнаком этот термин. — Они были маленькими. Примерно вдвое меньше человека, и у них было много магии. — Алис говорила так, будто пересказывала древнюю легенду. — Первые Люди перебили их в Эпоху Героев. Значит, не такими уж и могущественными они были, если их перебили магглы. — Когда это было? — Тысячи лет назад. Во времена, когда, как говорят, жили такие люди, как Гарт Садовник и Ланн Хитрый. — Они герои? — Да. В каком-то смысле. — Алис повела рукой, словно рисовала картину в воздухе. — Говорят, что Гарт был причиной процветания Простора. Более дюжины домов региона претендуют на родство с ним. По иронии судьбы, их Хранители Тиррелы на это неспособны. Говорят, Ланн Хитрый был одним из многих детей Гарта. Человек, который хитростью отобрал Кастерли-Рок у Кастерли и стал первым Ланнистером из Кастерли-Рока. Истории и сказки для детей. Вроде «Грозного Принца и Барда Бедлама» в его мире. Если что-то из этого и было правдой, то всё искажено, драматизировано и преувеличено. Части забыты, когда один рассказчик заменял их чем-то более интересным, пока почти ничего не оставалось правдой. Алис шагнула вперёд, словно поняла, что теряет его внимание. — Дети ждут тебя там. Драко остановился, вглядываясь в Алис Риверс. Её длинные тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, на ней было много слоёв одежды: белая рубашка виднелась из-под чёрного корсета и плотной синей ткани. Простые линии для простой кухонной служанки. Но Драко был уверен, что она использует своё положение как доспехи, а не как слабость, за которую её считали. Он отвернулся и уставился на чардрево, наблюдая, как его алые листья колышутся на ветру. Он был и легиллиментом, и окклюментом. То есть мог читать мысли других и чувствовать, когда кто-то пытается читать его разум. Во сне он был уязвим. Если это была какая-то ментальная игра, логично, что она происходила во сне. Тогда нельзя защититься. Особенно если сначала не понимаешь, что существует угроза. После всего, через что он прошёл с Тёмным Лордом, он убедился, что может хотя бы оказать сопротивление. В этом мире, лишённом большей части магии, было маловероятно, что существует что-то могущественнее его. — Отведи меня туда. Её улыбка была хищной, дикой. Словно он угодил в одну из её паутин, и она наблюдала, как он запутывается. — Сюда, мой Лорд. Нужно подготовить лошадей. Рейна смотрела на него с балкона с неодобрением, скрестив руки на груди. Она не сказала ни слова, только вскинула подбородок и повернулась, чтобы уйти внутрь. Казалось, ей совсем не нравилась Алис. Что справедливо… учитывая, что Алис делала нечто вроде магии, дурманящей их. Драко достаточно хорошо усвоил урок — больше здесь не спать. — Далеко это место? — спросил он, принимая поводья кобылы в коричневых пятнах, которую подвели к нему. Алис вскочила на свою лошадь с лёгкостью, которая говорила о многолетней привычке. — Час езды? Не слишком далеко. Большую часть пути они молчали. Драко оглядывал открытые поля и вглядывался в ближайшие леса в поисках чего-нибудь подозрительного. Ветра почти не было, и воздух стоял тяжёлый, неподвижный. Когда они добрались до места, он привязал лошадь к дереву и вгляделся в озеро — в маленький остров, покрытый чардревами. Там было жутко тихо. Неестественно тихо. Ни сверчков, ни птичьих криков, ни даже шелеста листьев. Словно сама природа затаила дыхание. — Как ты видишь вещи? — спросил он, не оборачиваясь. Алис подошла к краю воды, остановилась у самой кромки. — Я вижу вещи в каждой луже. В каждом озере. В каждой чашке и ручье. — Она смотрела на свою неподвижную гладь. — Никогда не бывает тихо. — Ты сумасшедшая? Она усмехнулась — коротко, без обиды. — Некоторые так говорили. — Она повернулась к нему, и в её глазах мелькнул холодный огонь. — Все они мертвы. — Ты их убила? Её глаза расширились, словно у невинной кобылицы, но Драко больше не верил в невинность. — Я никогда никого не убивала. Наоборот, я пыталась сохранить им жизнь. — Она помолчала. — Леди Стронг была одной из таких. Она меня никогда не жаловала. Слабые умирают, как и всегда. Леди Стронг была такой. Я кормила её сына своей грудью, пока она угасала от родильной горячки. По крайней мере, сын родился сильным. В этом был каламбур, над которым Драко, возможно, посмеялся бы, если бы у него не раскалывалась голова. Поверхность воды была неподвижна, в ней отражалось его собственное лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. Озеро выглядело как любой другой пруд. Он наложил несколько чар, нахмурился, ничего не обнаружив, а затем коснулся поверхности пальцем. Рябь исказила его образ, и он ощутил дно, покрытое илом и камнями. Ничего необычного. Он выпрямился, стряхивая воду с рук. — Чего ты хочешь этим добиться? — Ребёнка. Драко уставился на неё. Потребовалось время, чтобы осмыслить неожиданный ответ. — Это всё, чего я когда-либо хотела, — призналась она, и в её голосе впервые прозвучала искренность. — Выкидыш за выкидышем. Мёртворождения. Моя женская кровь нежеланна. Я хочу собственное дитя. Я устала заботиться о чужих детях. Драко отшатнулся. — Если ты просишь меня… — Я не знаю, о чём я прошу, — перебила она, не дав ему закончить. Её голос стал твёрже. — Я лишь делаю то, что велит вода. Как это случится — даже мне неведомо. Что-то прошло по его позвоночнику. Чувство тошноты подступило к горлу. Словно что-то было не так. Словно мир вокруг сдвинулся на полшага в сторону. Но Алис смотрела на него с надеждой. Выражение её лица было открытым, бездонные голубые глаза — широкими и спокойными. Он снова повернулся к острову. Око Бога, как его называли. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от этого чувства. — Ты идёшь со мной? — Это не место для такой, как я. — Алис покачала головой. — Ты должен идти один или не идти вовсе. Драко вздохнул, постукивая палочкой по бедру в раздумьях. Странные сны и потеря времени. Вороны, сменившие грызунов. Все эти призраки и полтергейст. Интересно, что всё это значило, если сложить вместе. — Тогда я пойду. Он был полностью обученным аврором. Если Дети Леса существуют и всё ещё живы, с ним всё будет в порядке. Волшебник не сравнится с ними, если магглы стали причиной их упадка и исчезновения. Он вошёл в воду, размышляя о лучшем способе переправиться на остров. Вода была холодной — не ледяной, но достаточно, чтобы пробрать до костей. Когда рябь от его движений улеглась, он посмотрел вниз. Сквозь своё отражение на дно, бредя по колено в воде, он наклонился ближе. Не в силах разобрать дно. Были ли там на самом деле мёртвые чардрева под поверхностью? Под его собственным отражением, казалось, было вырезано чьё-то лицо. Он достал палочку, нахмурившись, почти загипнотизированный. Только когда глаза открылись, он осознал свою ошибку. Два знакомых красных глаза смотрели в ответ. А потом его затянуло в воду. Не было ни крика, ни всплеска — просто вода сомкнулась над ним, и он исчез. Вода успокоилась, и ничто не указывало на то, что Драко Малфой когда-либо существовал у Ока Бога. Только две привязанные лошади, которые нервно переступали с ноги на ногу, и безмятежная Алис Риверс, уводившая их прочь на потёртых кожаных поводьях. Она не оглянулась.