После проката

Пятница, 20 марта. Шереметьево в семь утра всегда выглядело одинаково: сонные люди с кофе в руках, очереди на досмотр, гул чемоданных колёс по плитке и бесконечные объявления о посадках. Для фигуристов такие вылеты давно стали рутиной. Кто‑то ехал на шоу, кто‑то — на сборы, кто‑то, как они сейчас, — на Кубок Первого канала. Не самый серьёзный старт сезона, но один из самых любимых. Тут почти не было привычной тяжести больших турниров: никто не сидел с каменными лицами, все болели друг за друга, снимали смешные видео, бегали между командными боксами и орали после удачных прокатов так, будто это Олимпиада. Даша любила этот вайб — особенно сейчас, после тяжелого соревновательного сезона, который до сих пор неприятно царапал внутри. Она стояла возле стойки регистрации вместе с Алисой и Диной Хуснутдиновой, пока тренеры разбирались с билетами. Вокруг сновали спортсмены с сумками для коньков, переговаривались, смеялись. В воздухе витал запах кофе и предвкушения чего‑то весёлого. — Я сегодня встала в четыре двадцать, — жаловалась Дина, сонно опираясь подбородком на ручку чемодана. — Это вообще законно? — Нет, — серьёзно ответила Алиса. — Я считаю, вылеты раньше девяти утра должны быть запрещены конституцией. Даша тихо усмехнулась, листая сообщения в телефоне. В фанатских пабликах уже обсуждали составы команд и возможные расклады по баллам: «Первый старт Сарновского после перехода», «Сможет ли Садкова реабилитироваться и прокатать чисто», «Москва — фаворит?». Она быстро свернула Telegram — не хотелось снова читать ожидания. — Ты опять полезла в комментарии? — сразу поняла Алиса. — Нет. — Врёшь. — Немного, — сказала Даша с легкой улыбкой. Алиса только вздохнула: — Садкова, когда ты уже научишься не читать фигню перед стартами? — Никогда. — Это хотя бы честно. Рядом послышался знакомый голос: — У вас всегда такие утренние философские разговоры? Даша обернулась. Никита стоял рядом с Андреем Мозалёвым, держа в руках паспорт и посадочный. В чёрном худи, с чуть растрёпанными после дороги волосами, он выглядел непривычно расслабленным — не так, как на тренировках. — Только когда Даша начинает заниматься самоуничтожением через интернет, — ответила Алиса раньше неё. — Спасибо, Алис. — Всегда пожалуйста. Никита перевёл взгляд на Дашу: — Не читай. Серьёзно. — Я стараюсь. — Плохо стараешься. У выхода на посадку уже сидела половина фигурного сообщества. В углу о чём‑то спорили танцоры, чуть дальше Бойкова с Козловским обсуждали контент для конкурса мастерства на льду, Аделия сидела в наушниках рядом с тренерами, периодически что‑то печатая в телефоне.  Дина листала переписку в телеграме и вдруг усмехнулась: — Мне уже пишут, что я «перебежчик». — Кто? — подняла голову Алиса. — Питерские. Говорят: «Добро пожаловать в синюю команду». — Предательница, — трагично произнесла Алиса. — Я вообще-то не виновата, что Татарстан засунули к Питеру! — Всё равно предательница. Дина показала ей средний палец, и Даша тихо рассмеялась. Она смотрела на всё это и впервые за долгое время чувствовала странную лёгкость. Здесь никто не ходил с напряжёнными лицами, не считал каждый балл заранее. Кубок Первого канала всегда был больше про атмосферу. Наверное, поэтому она его любила. Когда объявили посадку, вся команда Москвы поднялась почти одновременно. — Так, у нас какая‑то ерунда с местами, — вдруг сказала Алиса, нахмурившись в телефон. — Андрей сидит вообще отдельно, — Алиса хорошо общалась с Андреем, после Чемпионата по прыжкам они быстро сдружились. — Где? — Даша заглянула через её плечо. — Через проход от вас. А у Никиты место в другом ряду. Арсений, стоявший рядом, устало вздохнул: — Да нормально, я один сяду. — Нет, подожди, — Алиса быстро что‑то прикинула. — Короче, давайте так. Я пересяду к Андрею, потому что иначе он там умрёт со скуки. Аделя сидит рядом с Дашей, Никита поменяется с ней. Аделия подняла глаза от телефона: — Мне в принципе без разницы, если вам так удобнее, то окей, я все равно планировала поспать. — Даш, ты не против? — спросила Алиса слишком невинным голосом. Даша сразу поняла этот тон: — Господи, Алиса… — Что «Алиса»? Я вообще людям помогаю. Никита тихо усмехнулся: — Если что, я могу и на своём месте сидеть. — Нет уж, — перебила Алиса. — Всё уже решено. И ушла вперёд вместе с Диной раньше, чем Даша успела что‑то ответить. «Предательница», — мысленно усмехнулась Даша. В самолёте Даша привычно заняла место у окна. Она всегда садилась у окна — за столько перелётов это стало почти ритуалом: смотреть на взлёт, на уменьшающийся город, на облака. Так почему‑то было спокойнее. Через минуту рядом опустился Никита. — Надеюсь, соседство не критично раздражает, — сказал он, пристёгивая ремень. — Пока не знаю. Посмотрим по поведению. — Жестоко. Она улыбнулась краем губ. Первые минуты прошли в обычной суете: люди убирали сумки наверх, кто‑то менялся местами, бортпроводники просили отключить телефоны. Даша повернула голову к окну, когда самолёт начал движение. Москва медленно оставалась внизу. — Ты часто летаешь спокойно? — вдруг спросил Никита. — В смысле? — Обычно люди либо боятся, либо спят. — Я и сплю иногда. — Но сейчас смотришь. Она пожала плечами: — Люблю момент взлёта. Когда всё становится маленьким. Можно расслабиться, думать лишь о виде из окна. Никита несколько секунд молчал. — Понимаю.  После этого разговор как‑то затих сам собой. Даша включила музыку в одном наушнике, листала заметки с раскладками по контенту программы, но постепенно усталость всё‑таки взяла своё. Последние недели были слишком насыщенными: тренировки, подготовка к Кубку, постоянное внутреннее давление. Она сама не заметила, как начала засыпать. Сначала просто прикрыла глаза на минуту. Потом провалилась окончательно.

***

Проснулась Даша от лёгкого касания к руке. — Даш, вставай, мы приземляемся. Она сонно подняла голову. Самолёт уже снижался. И только сейчас до неё дошло, что всё это время она спала, уткнувшись лицом Никите в плечо. — Боже… — она резко выпрямилась. — Прости. — За что? — Я буквально тебя придавила. — Не преувеличивай. Все хорошо, я даже тоже поспал. Он сказал это спокойно, без привычной неловкости, будто в этом вообще не было ничего особенного. Но у Даши всё равно вспыхнули щёки. Через проход Алиса очень медленно перевела взгляд с них на Андрея. Потом обратно. И улыбнулась так подозрительно, что Даша сразу поняла: всё, теперь начнётся.

***

Питер встретил их серым небом и холодным ветром. У выхода из аэропорта толпились фигуристы, тренеры, организаторы и волонтёры с табличками турнира. Кто‑то уже фотографировался, кто‑то искал свой автобус. — Вот это я понимаю — атмосфера, — пробормотал Андрей, оглядывая толпу. Рядом как раз проходила Камилла Нелюбова, которую также определили в команду Питера. Дина заметила знакомую и тут же махнула рукой: — Я на пять минут! — Ты буквально предала Москву за сутки, — крикнула ей вслед Алиса. — Зато у нас цвет красивее! — донеслось в ответ. — Ложь и провокация! Даша невольно рассмеялась.

***

Автобус до отеля ехал через влажный, сероватый город. За окном мелькали каналы, старые здания, вывески кофеен. Алиса подсела к Андрею — им нужно было обсудить что‑то важное насчет их будущего номера на «Русском вызове», Даша села одна. Никита снова сел рядом с ней. И это уже начинало казаться слишком естественным. — Любишь Питер? — спросил он, глядя в окно. — Очень. Тут как будто время медленнее. — Да. — Ты раньше здесь часто был? — Пару раз. Но толком ничего не видел кроме арены и отеля. — Классика фигуристов. Он тихо усмехнулся.

***

  У отеля было шумно. В холле одновременно заселялись сразу несколько команд: танцоры таскали чемоданы, кто‑то сидел прямо на сумках, тренеры спорили с администраторами по поводу номеров. Даша заметила знакомые лица почти со всех крупных стартов сезона. Кто‑то окликнул Дину — она тут же ушла здороваться с ребятами из питерской команды. — Всё, мы её потеряли, — вздохнула Алиса. — Я всё слышу! — крикнула Дина из другого конца холла. На стойке регистрации быстро раздавали карточки от комнат. — Садкова и Двоеглазова. — Как всегда, — довольно сказала Алиса. — Сарновский и Мозалёв. — Никит, держись, — серьёзно сказала Даша. — Андрей храпит. — Это клевета, — возмутился Мозалёв. — Это правда, — одновременно ответили Алиса и Даша.   Даша поправила лямку рюкзака на плече и устало выдохнула. После раннего подъёма, перелёта и дороги от аэропорта тело стало каким‑то тяжёлым, будто мышцы до сих пор не понимали, что сегодня у них не тренировка в шесть утра. — Я первая в душ, — заявила Алиса, забирая свою карточку от номера. — Иначе умру. — Ты драматизируешь, — фыркнула Даша. — Нет, я реалистка. Дина что‑то сказала Алисе про расписание тренировки, Андрей спорил с Никитой насчет того, где в Питере нормальный кофе, а Даша на секунду выпала из разговоров, просто наблюдая за этой привычной суетой. И вдруг поймала себя на мысли, что ей спокойно.    Она подхватила чемодан и направилась к лифтам раньше остальных. Колёсики тихо стучали по плитке. В голове приятно звенела усталость. У лифтов уже стояли несколько спортсменов — кто‑то проверял ключ‑карты, кто‑то переписывался в телефоне. Даша встала в очередь, прислонившись к стене. Рядом громко обсуждали, где найти хороший ресторан с видом на Неву. Кто‑то засмеялся, и этот смех эхом отразился от мраморных стен холла. Двери одного из лифтов открылись, выпуская танцоров. Даша шагнула вперёд, чтобы войти внутрь, но в тот момент, когда створки уже почти сомкнулись, между ними вдруг появилась ладонь в чёрном рукаве худи. Створки снова разъехались. — Успел, — чуть запыхавшись, произнёс Никита, заходя внутрь вместе с чемоданом. В другой руке он держал ключ‑карту. — В последний момент, — усмехнулась Даша, нажимая кнопку нужного этажа.   Двери закрылись. Лифт плавно тронулся вверх.   После шумного холла тишина внутри показалась почти оглушающей. Слышался только тихий гул механизма и едва уловимое дребезжание чемоданной ручки. Даша прислонилась плечом к стенке лифта и прикрыла глаза на пару секунд.   Никита стоял рядом — не слишком близко, но она всёравно ощущала его присутствие слишком отчётливо. Запах холода с улицы, мяты от жвачки и чего‑то древесного от парфюма. — Устала? — тихо спросил он.   Она открыла глаза и чуть повела плечом. — Немного. — Или нервничаешь? Вопрос был задан спокойно, без давления, будто он уже заранее понимал ответ.   Даша несколько секунд молчала, разглядывая цифры этажей над дверью. Пятый. Шестой. — Наверное, да, — призналась она наконец. Никита повернул голову к ней: — Из‑за старта? Она тихо усмехнулась, но улыбка вышла уставшей. — Не только. После ЧР всё стало каким‑то странным. — В каком смысле? Даша медленно выдохнула. — Будто теперь каждый прокат — попытка доказать, что тот провал был случайностью, что я вообще ещё умею кататься. Последние слова прозвучали тише. Никита не перебивал. Он всегда просто слушал, когда разговоры были столь откровенны с Дашей, ценил это. — Самое тупое, — продолжила она, нервно крутя кольцо на пальце, — что головой я понимаю: это просто один старт. Такое бывает. Но потом выходишь на лёд и всё равно страшно ошибиться снова. Седьмой этаж. На секунду повисла тишина. — Но КПК же другой турнир, — мягко сказал Никита. — Тут атмосфера совсем не такая. — Да, — Даша кивнула. — Тут легче. Командно всё ощущается не так страшно. Он чуть улыбнулся: — Потому что ты не одна. Она медленно подняла на него взгляд. И снова это странное чувство. Будто рядом с ним ей не нужно постоянно держать всё под контролем. — Я не жду от тебя идеального проката, Даш, — тихо сказал Никита. — И никто здесь не ждёт. У неё вдруг сжалось что‑то внутри от этих слов. Потому что после декабря ей казалось ровно наоборот.   Лифт мягко дёрнулся, останавливаясь на их этаже. Двери разъехались. И прямо перед ними стояла Алиса. В руках у неё был протеиновый батончик, который она задумчиво открывала на ходу. Она уже собиралась зайти в лифт, но замерла, увидев их.    Сначала посмотрела на Дашу — та стояла чуть встороне, с чемоданом в руке, всё ещё с этим непривычным выражением на лице: смесь облегчения и лёгкой растерянности. Потом перевела взгляд на Никиту — он стоял рядом, слегка наклонив голову, стой самой полуулыбкой, которая иногда появлялась у него. Алиса замерла на секунду. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти ностальгическое — будто она вдруг вспомнила, как сама стояла вот так же с Арсением, в коридоре их первого совместного сбора, когда всё только начиналось. Уголок её губ медленно пополз вверх, но на этот разне ехидно, а мягко. — Ой, — тихо сказала Алиса. — Я, кажется, помешала чему‑то важному? Даша вздохнула и чуть улыбнулась: — Нет, нет. Все хорошо. Мы просто говорили. — Просто говорили, — повторила Алиса, кивая. Её взгляд снова скользнул к Никите. — Вижу. Никита слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Он просто стоял рядом, не пытаясь оправдаться или уйти от разговора. Алиса зашла в лифт и успела сказать, пока двери не закрылись, и она не уехала: — Даш, если что, я вниз поехала, я кажется воду в холле забыла. Даша не успела ничего сказать, но все прекрасно услышала и уже развернулась, чтобы оставить Никиту в коридоре и идти к номеру. Из-за спину послышалось: — Удачи с заселением. Увидимся тогда на тренировке, — сказал Никита вслед. — Взаимно.

***

Даша открыла дверь и вошла внутрь. Номер оказался светлым, с большим окном и двумя аккуратными кроватями у стен. Алиса уже успела бросить сумку на свою кровать и поставить чемодан, перед тем как уйти. Даша опрокинулась на кровать, чтобы просто побыть в тишине после перелета. Через пару минут вошла Алиса: — Ну? — она подошла к Даше, приподняв бровь. — Рассказывай. — Что рассказывать? — Даша приподнялась на плечах. — Мы просто ехали в лифте и разговаривали. — Я не про лифт, — Алиса подошла ближе и села рядом. — Я про то, что там было внутри. Про то, что ты почувствовала.   Даша помедлила, потом подошла к окну и отодвинула штору. За стеклом виднелись крыши Питера, тёмные и мокрые после дождя. — Мне было спокойно, — наконец сказала она. — По‑настоящему спокойно. Как будто всё встало на свои места. Но это же ничего не значит, мы просто друзья, не больше, я не уверена, что моя жизнь к этому готова, тем более я. — Я в любом случае рада за тебя. Я вижу, как он старается тебя поддерживать, даже по-дружески. — Знаю. Спасибо. Они крепко обнялись, и Алиса отступила: — Ладно, давай разбирать вещи. Пока они раскладывали одежду и Алиса рассказывала, как прошел её полет, Даша почувствовала, как напряжение последних недель постепенно уходит. Рядом с Алисой всегда было так — легко, надёжно, по‑домашнему. — Кстати, — Алиса вдруг замерла с футболкой в руках.— Ты заметила, как он на тебя смотрел? — Кто? — Никита, конечно. Как будто ты — единственное, что имеет значение в этот момент. Даша почувствовала, как щёки теплеют. — Перестань, — она махнула рукой, но улыбка всё равно появилась на лице, — он правда хороший друг. — Да я серьёзно! — Алиса подмигнула. — И знаешь что? Я за вас рада, честно, даже если вы такие друзья, как ты говоришь.