Kimi no hikari

      Время словно замерло. Ничего больше не было.       Был только Сэйя — вот здесь, на кровати, совсем рядом. Усаги сидела возле него и держала за горячую руку.       Мичиру сказала, что он очень далеко. Что это вопрос времени. Что темная энергия в его теле — это вода. Что тело на семьдесят процентов состоит из воды. И что она заражена.       — Если бы это была не вода, я бы справилась, — тихо пыталась объяснить девушка, Усаги ее слушала, честно пытаясь вникнуть.       — Опять вода, — прошептала Усаги задумчиво. Если дело было в воде — возможно, она и сама могла ему помочь. — Я умею очищать воду. У меня уже получалось! — ее голос зазвучал тверже, потому что, если она была права — от надежды больно заныло в груди — она могла справиться и сама.       — Что ты имеешь в виду? — Харука, до этого не участвовавший в разговоре, подошел к постели.       Усаги заполнила решимость. У нее должно было получиться! Она должна смочь!       — Moon Crystal Power Make Up!       Брошь загорелась серо-розовым светом, который заполнил темную спальню, упал на лицо Сэйи, наконец добавляя ему хоть какое-то подобие жизни. Энергия привычно потекла по телу, и Сейлормун призвала новый жезл.       — Moon Crystal Power!       Серебристый свет полился из жезла, осветил комнату — и устремился в Сэйю. Его лицо мгновенно исказилось в мучительной агонии, тело неестественно выгнулось — и он закричал.       — Остановись! Ты убиваешь его! — крик Мичиру ворвался в сознание — Сейлормун вздрогнула, жезл выпал из ослабевших пальцев.       — Что? — ошеломленно спросила она. Свет погас, комната снова погрузилась в полумрак, тело Сэйи расслабилось и упало обратно на постель.       — Что случилось? — от испуга противно дрожали руки. — Почему не получилось?       — Твоя сила не смогла отделить темную энергию от воды, она просто начала вытягивать всю жидкость из его тела…       — Я сделала хуже? — ужас заполнил все ее существо, костюм обратился розово-серыми лентами и упал к ногам, оставив Усаги снова в школьной форме.       — Ты вовремя остановилась, — в голосе Мичиру послышалась попытка утешить ее — и от этого стало совсем тошно.       — Что же нам тогда делать? — она думала, слезы кончились еще несколько часов назад, но нет, они снова заструились по щекам. Руки сжались в кулаки, не может же быть, что они не могут совсем ничего!       Внезапно появившаяся мысль поразила ее своей очевидностью.       Если это вода, и Мичиру не смогла помочь, может, сможет Рей? Это было ужасно глупо, Усаги ведь собиралась позвать ее на помощь, почему же не стала?       Выскочив в коридор, она быстро связалась с подругой по коммуникатору, и та обещала вызвать такси и приехать как можно скорее.       Вопрос времени… Сколько у них было еще времени? Было ли у них это время?        Усаги вернулась в комнату и, сев обратно на кровать, сжала горячую влажную ладонь.       — Зайка… — голос Харуки внезапно разогнал повисшую перед глазами плотную пелену. — Давай выйдем до магазина, купим что-нибудь перекусить? Ты проветришься немного, а Мичиру побудет с ним…       Усаги с трудом оторвала взгляд от бледного покрытого испариной лица Сэйи и посмотрела прямо в серьезные серые глаза.       — Нет, — тихо сказала она, — Спасибо, что приехали, если вам нужно идти, пожалуйста, только, будьте добры, захлопните за собой входную дверь, — и повернулась обратно к Сэйе.       Пожалуйста, прости меня…       Собственное бессилие мучило ее: пока она тут просто сидела — он уходил. Все дальше и дальше во тьму.       Это — потому что она предала память Мамору. Потому что позволила себе отвлечься. Увлечься. Потому что радовалась каждому мгновению рядом с Сэйей. Искала встречи с ним. Ждала его. Пусть наказывают ее, она не возражала. Но почему за это должен расплачиваться он? За что — его-то?       — Пожалуйста, не уходи… — слова все же сорвались с губ. Она не хотела это говорить — не рядом с Харукой и Мичиру, которые были где-то рядом, где-то там, за ее спиной. Следили за ней. У Усаги совсем не было сил выставить их. Она всхлипнула и зашептала эти слова, как мантру, сжимая горячие пальцы: — Пожалуйста, вернись ко мне. Не уходи. Только не ты…       Сэйя вряд ли слышал ее, но она никак не могла остановиться. Он вдруг нахмурился, как будто от боли, и с его губ сорвался стон.       — Сэйя! — взволнованно позвала его Усаги. — Я здесь, Сэйя! Держись!       Мичиру подошла, осторожно приподняла простынь — и Усаги увидела: черное пятно на животе расползлось… Весь живот уже был черный, и щупальца тянулись дальше — под ребра, к шее — и к низу живота, к ногам… Мичиру обмакнула руку в воде и коснулась почерневшего живота.       — Заражение добралось до жизненно важных органов, — тихо произнесла она. — Дальше будет хуже.       Словно услышав ее слова, Сэйя вдруг выгнулся на кровати и закричал. Пальцы рефлекторно сжали руку Усаги почти до боли.       — Нет, Сэйя, пожалуйста! — взмолилась Усаги. Крик смолк, тело снова обмякло на кровати, от быстрого поверхностного дыхания быстро вздымалась грудь. Усаги потянулась дотронуться кончиками пальцев до его щеки, проследила линию подбородка, ладонью чувствуя слабое дыхание. — Сэйя, — прошептала она потеряно. — Пожалуйста, держись, подожди немного, Рей уже едет… Она сможет…       От слез перехватило горло, и она не смогла договорить. Твердая рука вдруг сжала ее плечо, Усаги подняла глаза на Харуку, и тот осторожно стер слезы с ее лица. Он больше ничего не говорил, не пытался никуда ее увести, и Усаги позволила себе прижаться плечом к его боку и почувствовать хоть какую-то опору.       Сэйя снова страшно закричал, от невозможности помочь истошно выло что-то внутри, но Усаги лишь закусила губу и плотнее прижалась к Харуке. Прижаться хотелось к Сэйе, но она боялась снова сделать ему хуже. Горячие пальцы сжимали ее руку словно тисками, и она радовалась этой боли, потому что это означало, что он еще жив.       Крик сорвался в стон, Сэйя беспокойно заметался по постели, и Мичиру поменяла повязку на его лбу. Усаги осторожно поднесла его руку к лицу, легонько прикоснулась губами к горячим пальцам. Она хотела позвать его, но голос подвел ее, и она смогла только беспомощно всхлипнуть.       И вдруг в ноздри ударил такой знакомый приятный запах.       Аромат.       Такой знакомый…       Она где-то уже чувствовала его. Когда же это было? От запаха в груди разлилась какая-то сладкая нега. Она взволнованно посмотрела на Харуку, все еще сжимая горячие пальцы Сэйи.       — Вы чувствуете? — спросила она пораженно. Харука озадаченно переглянулся с Мичиру.       — О чем ты? — спросил он удивленно.       Но аромат как будто становился сильнее.       Чувствуя необъяснимую потребность разобраться, Усаги бросилась в коридор. Аромат как будто был там сильнее. В квартире были еще две спальни и гостиная с кухней. Усаги остановилась у первой двери, прислушиваясь. Запах точно шел отсюда.       И тут она вспомнила, откуда она его знала.       Принцесса Сэйи!       В гостиной на низком столике стояла знакомая курильница. Она дымилась, источая этот непередаваемый аромат, и Усаги бросилась к ней, обхватила обеими ладонями, и перед глазами замелькали образы.       ~Сейлормун…~       Голос Принцессы звучал прямо в ее голове.       ~Я почувствовала, что Воин погибает.~       Она не знала, что на это ответить, в груди разливались боль и горькое сожаление. Не удержала, не смогла помочь, не уберегла…       И тут же мелькнула надежда — может, Вы смогли бы?..       ~Я не могу ему помочь…~       Надежда обернулась болью.       ~А вот ты — можешь.~       У нее не было сил, не было надежды, ничего не было.       Только смерть. Позади — и впереди.       ~Сейлормун! Подумай, ты любишь его?~       Ее вопрос ножом резанул по всему ее естеству. У нее не было ни малейшего права…       ~Можешь не отвечать вслух. Я хочу, чтобы ты прислушалась к себе. Отринув все сомнения и условности. Что ты чувствуешь? Ты любишь Воина?~       Слова Принцессы разливались внутри нектаром, обволакивали душу, придавали сил.       ~Если ты его любишь, ты сможешь помочь ему…~       Усаги пришла в себя от нового крика боли, донесшегося из спальни Сэйи.       Ей же это все почудилось?       Но курильница была горячей под ее пальцами, и в воздухе витал аромат Принцессы. Сэйя все еще кричал, и Усаги пошла к нему, с трудом переставляя ноги.       Если ты его любишь…       Она замерла в дверях, ведущих в его спальню.       — Зайка, что случилось? — взволнованно спросил Харука. Усаги едва услышала его.       Если ты его любишь…       Она подошла к постели, села рядом с Сэйей, откинула простынь, открывая страшное расползающееся пятно.       Отринув все сомнения…       Раскрытая ладонь легла на ледяной живот.       Я люблю тебя…       От этой мысли стало вдруг ужасно страшно — но потерять его — еще страшнее. И она повторила про себя еще раз, увереннее.       Я люблю тебя, Сэйя…       Вторая ладонь легла на середину бледной груди, куда еще не доползли щупальца заразы.       Я так сильно люблю тебя…       Слезы струились по щекам, невыносимо щемило в груди.       Пожалуйста, вернись ко мне, я больше не отпущу тебя. Никогда.       Ладони засветились холодным жемчужным сиянием. Школьная форма осыпалась сияющими искрами к ее ногам, сменившись на белое платье Лунной Принцессы.       — Принцесса! — Харука и Мичиру синхронно опустились на колено. Она не смотрела на них.       Черное пятно ожило под ее пальцами. Оно забурлило, сопротивляясь. Надсадный крик Сэйи разорвал тишину, но она даже не вздрогнула.       Я люблю тебя, Сэйя…       Энергия лилась в него, проникала в тело, в кровь, во внутренности, вытесняя темную энергию, заставляя ее покинуть измученную плоть.       — Зеркало, — она не узнала свой голос. Видимо, Мичиру — тоже. Но потом за спиной раздались поспешные шаги, и Талисман прислонился к посеревшей коже. Она отняла руки, и вслед за ее руками из тела потянулась темная вода. Мичиру тут же подхватила ее Зеркалом, и та, словно нехотя, впиталась в мутноватую поверхность.       — К-к-как ты это сделала? — потрясенный голос Харуки прозвучал откуда-то из-за спины.       Узкая ладонь Мичиру легла на солнечное сплетение Сэйи, она замерла, словно прислушиваясь:       — Темной энергии больше не осталось. Но она и так это знала. Она смотрела только на него. Рука по собственной воле потянулась коснуться его щеки — и Сэйя открыл глаза.       — Куколка? — удивленно произнес он. — Почему ты?..       Белое платье осыпалось на пол, Усаги почувствовала, как противно затряслись руки, задрожали губы, и она просто упала Сэйе на грудь и разрыдалась, отчаянно прижимаясь к нему, в то время как горячие руки осторожно обнимали ее, гладили по спине.       — Куколка? Ты чего? — в его голосе сквозило неприкрытое беспокойство, и Усаги честно хотела ему ответить, но от рыданий перехватило горло, и она не смогла выдавить ни слова.       — С возвращением в мир живых, — проворчал Харука где-то на краю сознания, и Усаги провалилась в теплое ничто.