Kimi no hikari

      — Ты все еще веришь, что вы можете победить меня? — сила клокочет внутри Галаксии. Она чувствует ее, так много энергии — как никогда раньше. И упивается ей. Трое предателей еле держатся на ногах, но все еще пытаются заслонить собой Сейлормун, и на их залитых кровью лицах читается небывалая решимость. Даже, пожалуй, мужество, — мелькает непрошенная мысль. Галаксия усмехается. Эти трое интересуют ее в меньшей степени, не то что Лунная принцесса. Которая почему-то — даже потеряв всех своих друзей — все еще стоит на ногах и сопротивляется.       — Конечно, — упрямо, но тихо отзывается она.       Галаксия вызывает еще одну молнию, которая сбивает с ног предателей и отбрасывает их почти к Сейлормун.       Верит она. Конечно. Думает, небось, что сейчас они ее победят и все ее любимые друзья воскреснут. Галаксия снова усмехается. При таком раскладе они из чистого упрямства будут снова и снова подниматься. Вон черноволосая уже привстает, опираясь на Сейлормун.       И смотрит на нее — на Галаксию! — своими решительными синими глазами.       — Бесполезно,— улыбается Галаксия, и одним ударом снова сбивает их на землю.       Черноволосая вскрикивает в голос, наверное, все-таки сломала руку, Галаксии кажется, будто она слышала треск ломающейся кости.       Этого слишком мало.       Даже если она убьет предателей — Сейлормун этого будет недостаточно.       И внезапно ее осеняет. Ну конечно!       — Ты не сможешь никого спасти, — спокойно заявляет Галаксия. Она видит, как Сейлормун вздрагивает от ее слов, резко оборачивается на звук ее голоса. Как горят решимостью ее глаза. — Я покажу тебе.       Конечно, это не очень хорошо для коллекции, зато для такого случая — более чем. И она призывает золотое звездное семя. Семя горит в ее ладонях, пульсирует теплой энергией, почти как сердце.       — Смотри, — шепчет Галаксия, но глаза всех сейлоров и так прикованы к ней.       — Что ты… — шепчет Сейлормун, но ей и не надо заканчивать предложение.       Галаксия видит, как от понимания того, что сейчас произойдет, распахиваются ее глаза, как кровь отливает от лица, а все тело застывает в немом порыве.       — Нет… — шепчет она.       — Вам не победить, — говорит Галаксия. — Я всемогуща.       Она отпускает семя и, коротко замахнувшись мечом, разбивает его на мелкие осколки.       Наверное, для Сейлормун это выглядит как в замедленной съемке: медленный замах, разлетающиеся в разные стороны сверкающие осколки. Галаксия смотрит только на ее лицо, на то, как быстро сменяются на нем эмоции: неверие, шок, боль, ужас.       — Нет! — шепчет Сейлормун.       — Твой принц к тебе больше не вернется, — безжалостно говорит Галаксия. — Это твоя реальность. Что, все еще хочешь победить меня и спасти этот мир? А он будет тебе нужен? Без него?       Смех рвется из груди вместе с переполняющей ее энергией, сила переливается через край, черные молнии разлетаются в разные стороны, и Галаксия даже не пытается их контролировать или сдерживать. Это точно конец!

* * *       Сломанная правая рука висит плетью. Справа как-то нехорошо болят ребра, Воин боится, как бы они что-нибудь не проткнули ей внутри при последнем падении. От боли то и дело обносит голову, однако она все еще находит в себе силы подняться на ноги. Раз за разом, загораживая собой Куколку — и снова падая на камни. Потому что Сейлормун все еще может сражаться. Может победить.       Воин верит в это — и продолжает подниматься.       До того самого момента, когда на мелкие осколки разлетается золотое звездное семя, принадлежавшее самому дорогому в жизни Куколки человеку.       — Нет! — раздается надсадный крик из-за спины.       Воин ловит потрясенные взгляды своих соратниц — и переводит взгляд на Сейлормун. И весьма вовремя, потому что к ней устремляется очередная черная молния. И Воин бросается прямо туда, выталкивая девушку из-под неминуемого удара. Они снова больно падают на камни, боль в груди взрывается мириадами вспышек, и Воин громко стонет на выдохе. Кое-как подобрав под себя руки-ноги, все же садится.       — Куколка! — зовет она хрипло, превозмогая боль, но Сейлормун неподвижно лежит на боку, зажмурившись и прижав к груди стиснутые кулаки.       — Не могу больше… — шепчет она вдруг. — Больше — не могу.       У Воина сжимается все в груди от беспомощности в голосе Куколки. Она неуверенно тянется к ней, чтобы прикоснуться, попытаться как-то утешить — но на середине движения застывает в нерешительности: у нее просто нет слов, которые Сейлормун могла бы услышать.       — Больше ничего нет. Нечего больше защищать.       Воин невольно вспоминает, как они сами сидели втроем на полу в одной из комнат телебашни, разбитые, опустошенные. Остро ощущающие собственную беспомощность. Оставшиеся без цели и без сил. Что они тогда чувствовали… Но появилась Чиби-Чиби — и они снова нашли в себе силы продолжать борьбу.       Больше такого не случится: Чиби-Чиби уже отдала всю свою энергию Сейлормун и отправилась вслед за остальными воинами.       Больше не на кого надеяться. Только на себя самих.       — Я не дам ей убить тебя! — жарко шепчет Воин. — Не позволю!       И снова поднимается на ноги. В который раз за сегодня? В пятидесятый? Или уже сотый? Правая рука беспомощно болтается вдоль туловища, и она атакует левой.       — Star Serious Laser! — выкрикивает Воин, вкладывая в удар всю свою усталость и боль. Целитель и Творец тоже поднимаются и вторят ее атаке.       Кажется, они понимают всю бесполезность их затеи одновременно, буквально за мгновение до сокрушающего удара. Волной энергии их снова отбрасывает назад — однако вместо удара о камни Воин вдруг оказывается в мягких объятиях, смягчающих падение. Вес тела все равно приходится на сломанную руку, и она шипит сквозь зубы, зажмурившись от боли.       — Я не хочу, чтобы вы тоже погибли… — слышит она вдруг тихий решительный голос. Глаза распахиваются словно сами. Куколка держит ее в объятиях и смотрит прямо ей в глаза своими огромными синими глазами, покрасневшими от слез. Она больше не плачет.       — Куколка… — шепчет Воин. На губах Сейлормун появляется тень улыбки, и она нежно прикасается к щеке Воина.       — Мы ведь друзья… — отвечает Сейлормун, и Воину так больно от этих слов, что комок встает в горле — и она может только кивнуть, потому что сил у нее уже не осталось. — Я люблю этот мир.

* * *       Она не думает о своей боли. Об этом у нее будет время подумать позже. Она не думает об ушедших друзьях или о старлайтах, пытающихся в очередной раз подняться где-то у нее за спиной. Она отрешается от всего, что окружает ее — от развалин города, от черных молний, от неминуемого одиночества.       Она лелеет внутри лишь свою любовь.       Улыбающиеся лица девочек. Школьный праздник. Цветущая сакура. Ярко-красный закат над морем. Теплый порыв летнего ветра. Ласковый весенний дождь. Нежный шорох волн о песок.       Она вспоминает красоту этого мира. Все то, ради чего стоит сражаться.       — Я люблю этот мир, — повторяет она и улыбается. Сила вдруг наполняет ее, серебристое звездное семя начинает пульсировать на груди, и от его света расступается окружающая ее тьма. — Я слишком люблю этот мир!       Последнюю фразу она почти выкрикивает — и устремляется к Галаксии. Почему-то теперь черные молнии не причиняют ей такой боли, как раньше, и она уверенно летит прямо к своему врагу.       — Я верю, что внутри тебя осталось хоть немного надежды! — и она протягивает руку Галаксии. В ней нет никакой ненависти к этой воительнице. Все, что она чувствует, — это тепло и любовь. И когда ее руку вдруг сжимает ледяная рука, она вдруг понимает, что они все же победили.