Kimi no hikari

      — Мы так не договаривались.       Сэйя чертовски зол, злость бурлит в венах, затопляет сознание. Он не собирался ругаться. Он просто хотел набрать утром Сато и отменить съемку, потому что такая широкая огласка сейчас ему была ни к чему. Но тот просто не ответил на звонок. Сэйя не знал, было то случайностью или тщательно продуманным планом, но в итоге отменять снова пришлось встречу с Куколкой. И он чувствовал себя обманщиком и предателем, на которого нельзя положиться. По голосу было слышно, как расстроилась девушка. Он собирался защищать ее, поддерживать, помочь справиться с ее утратой, а что в итоге? Сам же ее постоянно оставляет.       Сато — маленький пухловатый пронырливый мужчина — склонился в почтительном поклоне и с якобы покорным видом выслушивал претензии Сэйи, даже никак не реагируя, и это злило еще сильнее. Потому что Сэйя был ответственным человеком, и совсем не приехать на запланированную съемку не мог.       — Я не просил меня раскручивать. Речь шла о записи одного трека. Так и быть, клип мы выпустим, раз уж начали. Но на этом наше сотрудничество закончится.       — Но, Ко-сан, у нас же с вами контракт.       — Считайте, что он расторгнут.       Вот тут менеджер наконец поднимает на него глаза, и Сэйя ловит его взгляд, мягко подкрепляя последние слова силой. Черты лица Сато смягчаются, взгляд расслабляется.       — Как пожелаете, Ко-сан. Давайте пройдем в гримерную, съемка скоро начнется.

* * *

      — Усаги! — звонкий голос матери настойчиво звал ее, похоже, уже далеко не в первый раз. — Ну же, Усаги!       Сил встать с кровати почти не было. Но, видимо, игнорировать Цукино-сан и дальше просто не вышло бы, и Усаги заставила себя подняться. Казавшиеся ватными ноги нашарили тапочки, и девушка поплелась вниз.       — Да, мама? — отозвалась она.       На кухне шумел телевизор, и девушка направилась туда.       — Смотри! Это же мальчик из той группы, да? — возбужденно затараторила мама. — Три Звезды! Я думала, они распались! Это же он, да?       Усаги бросила взгляд на экран — и буквально замерла на месте, потому что по телевизору действительно показывали Сэйю. Видимо, это была то самое шоу, о котором он предупреждал ее по телефону.       — Это же он? — снова спросила мама и бросила на нее настороженный взгляд. — Ты чего? Тебе же они тоже нравились. Я думала, ты обрадуешься.       Радость — это явно не то чувство, которое сжимало сейчас все внутри, не давая толком вдохнуть. Это — работа. Просто его работа. Усаги вполне могла подождать его. Ведь могла? Могла. Наверное. Но менее больно все равно не стало, хотя глаза и остались сухими. И голос не задрожал.       — Да, это Ко Сэйя, — подтвердила Усаги. — Спасибо, что позвала. Я посмотрю передачу в гостиной.       — О, я с тобой! — обрадовалась мама. — Сейчас принесу чай и твои любимые пирожные. Только что началось — так что мы почти ничего не пропустили.       Усаги улыбнулась кончиками губ и побрела в гостиную включать телевизор. Этот день они с Сэйей собирались провести совсем по-другому…

* * *

      К счастью, шоу идет всего час. Сэйя честно старается быть приветливым, улыбаться в камеру и ведущей, но иногда ему кажется, что лицо словно покрывается маской, улыбка намертво впивается в кожу, хочется содрать это все и уйти.       Нельзя.       Разговор с Сато прошел тяжелее, чем ожидал Сэйя. Он не любил воздействовать на людей, но здесь, пожалуй, выбора действительно почти не оставалось.       Он еле высиживает положенное время и чуть было не отказывается от автограф-сессии, лишь в последний момент передумывает, потому что люди не виноваты. Они ждали его. Он может немного задержаться. Когда толпа наконец редеет, он замечает в другом конце зала высокую фигуру, которую невозможно не узнать, и хмурится. И почему внешние сейлоры к нему по одному ходят?       Темно-гранатовые глаза, кажется, глядят в самую душу. Сэйя выдерживает взгляд и чуть заметно кивает. Естественно, она ждет его на улице.       — Чем обязан? — Она высокая. Пожалуй, как Творец… Выше Сэйи почти на полголовы. — Мне казалось, мы уже все выяснили с твоими друзьями?       — Спасибо, что согласились со мной поговорить, — ее голос низкий, глухой, с небольшой хрипотцой. Излишне вежливые формы обращения режут слух.       — Не то чтобы меня кто-то спрашивал… — ворчит Сэйя. Ему хочется побыстрее с этим разделаться и бежать к Куколке: еще не слишком поздно, может, получится хотя бы уговорить ее погулять.       — Давайте пройдемся? — просит девушка.       Сэйя помнит, что она Плутон, Хранитель Времени и одного из Талисманов. И совершенно не помнит имени. Он пожимает плечами: в целом можно и пройтись.       — Я тебя слушаю.       — Мне очень сложно подобрать слова, заранее прошу меня извинить, — начинает Хранительница. Говорит она ужасно тихо, но, видимо, из-за тембра, Сэйя прекрасно слышит каждое слово. — Мои друзья обеспокоены тем, как много времени вы проводите с Сейлормун. Вы должны нас понять, мы привыкли защищать ее от вторжений извне, а вы все же чужой на этой планете.       — Ваше отношение я уже понял. Мой ответ останется прежним. Это не вам решать. И не мне. Пока Куколка хочет меня видеть, я буду рядом с ней. Это все, что ты хотела мне сказать? — Как же они его достали! Слова, одни слова, одни и те же слова! Сколько можно уже?       — Я прекрасно помню ваш ответ, — соглашается Плутон. — Именно поэтому я и здесь. Вы должны знать, что именно означает для Сейлормун смерть короля Эндимиона.       Сэйя невольно вспоминает Куколку в белоснежном платье, совершенно неуместно смотревшуюся на его кухне. Горячую гладкую кожу ее спины под пальцами. Блестящие дорожки от слез на щеках. От воспоминаний и осознания собственного бессилия щемит в груди.       — В Хрустальном Токио у Сейлормун и короля Эндимиона должна была родиться дочь, — низкий голос девушки срывается, и она замолкает, чтобы перевести дыхание. Сэйя, ожидавший чего угодно, только не слез, в замешательстве смотрит на собеседницу. — Прошу меня извинить. Девочку назвали Чибиуса, но все называли ее Малышкой. Мы были очень близки с Маленькой Леди.       Они продолжают идти по оживленной улице, и Сэйя не знает, что на все это отвечать.       — Смерть короля означает, что будущее, которое мы все знаем, никогда не наступит, Усаги и Мамору-сан не поженятся. И Маленькая Леди не родится… В целом, для остальных девочек это меняет не так уж и много, но для Сейлормун — это не просто смерть возлюбленного. Это крах всего, что ждало ее в будущем. Потеря не только этой жизни — но и прошлой, в которой она тоже лишилась Эндимиона. И не смогла смириться с этой утратой. Вы понимаете, о чем я, Ко-сан?       Я не смогла этого пережить — и покончила с собой.       Слова невольно всплывают в памяти, и Сэйю обдает холодом. О черт… Она же прямым текстом тогда это сказала…       — Мы обеспокоены. Мы не можем находиться около нее сутками напролет, она почувствует наше присутствие и не допустит этого. Я прошу вас… Мы просим вас. Она чуть ли не вас единственного к себе подпускает. Не дайте истории повториться! Случившееся с королем ужасно и непоправимо. Будущее меняется, материя перестраивается, мы все чувствуем это… Пожалуйста, не дайте ей… И новый враг появляется именно в тот момент, когда Принцесса наиболее уязвима. Ко-сан, мы…       — Я понял, — перебивает ее Сэйя досадливо. — Спасибо, что поделилась.       — Мы можем рассчитывать на вашу помощь?       Очень хочется уточнить, кого именно имеет в виду Плутон под этим «мы». Интересно, Харука в курсе этого разговора? Или мудрая Мичиру ничего ему не сказала?       Сэйя останавливается, Плутон — тоже, чтобы посмотреть ей в глаза, приходится немного задрать голову.       — Я люблю ее, — просто говорит он. — И сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить. И если вы снова попробуете не дать мне с ней видеться, я пробьюсь к ней силой. Можешь передать это остальным.       — Я поняла вас, Ко-сан, — Плутон чуть кланяется. — Спасибо. Мы будем очень вам признательны.       Отвечать ему совсем не хочется, и Сэйя уходит. Как же он устал от этих бесконечных разборок. Почему просто нельзя оставить их с Куколкой в покое? Как будто без этого разговора он бы перестал заботиться о Пончике? И уж мнение Плутона его интересовало меньше всего.       С другой стороны, он действительно недооценил глубину трагедии Куколки. Хорошо, что ему хотя бы сейчас доходчиво это объяснили…       Еще не слишком поздно, и Сэйя все же решается пойти к ней. У метро он ловит такси и устраивается на заднем сидении. Усталость волнами прокатывается по телу. Это все вместе — и недосып, и эмоциональная усталость, и потраченная на Сато энергия. По части внушения до Тайки ему было очень далеко, все эти вмешательства, во-первых, страшно его выматывали, а во-вторых, претили его моральным установкам. Но в школу ему надо было восстановиться. И закончить эту дурацкую никому не нужную работу.       Поездка занимает от силы полчаса, но за это время опять успевают сгуститься тучи и начинается дождь.       Никуда гулять они не пойдут… От этой мысли веет безысходностью, но такси Сэйя не разворачивает и все же доезжает до Куколки.       Может, хоть парой слов перекинуться получится.       Дождь усиливается, и до крыльца он буквально бежит. Надо было переодеться после съемок, но не хотелось терять время, и так уже почти стемнело. Звонок гулко раздается внутри дома, и Сэйя ждет, затаив дыхание и слушая заколотившееся вдруг сердце.       — Уже иду! — звонкий женский голос раздается откуда-то изнутри, дверь открывается, и на пороге оказывается привлекательная женщина, удивительно похожая на Куколку.       — Прошу прощения за вторжение, — вежливо здоровается Сэйя и кланяется.       — Э-э-э?! — удивленный возглас где-то сверху заставляет его поднять взгляд. — Вы-вы-вы же!..       Мама Усаги, красная как рак, с выражением какого-то суеверного ужаса глядит на него, прижав пальцы к губам, и Сэйя вдруг понимает, что похоже она знает его лучше, чем он думал.       — Я — Ко Сэйя, мы с вашей дочерью учимся в одном классе. Приятно познакомиться.       — М-мне тоже! — немного запинаясь, выдает Цукино-сан.       — Вы не будете так любезны позвать Усаги? — просит Сэйя, выпрямившись.       — Конечно! Подождите, пожалуйста, — сдавленно хихикает она и убегает вглубь дома. — Усаги! К тебе пришли! Иди сюда! Усаги!       Сэйя задумчиво осматривается. Где-то в глубине дома, видимо, в гостиной включен телевизор. Четкий голос диктора озвучивает последние новости. Несколько пар обуви в гэнкане. Кто еще дома?       Вдруг он слышит торопливые шаги на лестнице, и в прихожую спускается Куколка. Удивленно-радостное выражение ее лица заставляет и Сэйю улыбнуться, невзирая на накопившуюся усталость.       — Привет! — здоровается он ласково, очень жалея, что не может сейчас назвать ее ни Куколкой, ни Пончиком. Не при ее семье.       — Сэйя! — она улыбается. Он так и не поднялся в дом, и они теперь одного роста, и то, как она сейчас прямо смотрит ему в глаза, настолько непривычно — и приятно! — что он на несколько секунд теряется, забывает, что именно хотел ей сказать.       — Я хотел позвать тебя пройтись — но там снова дождь пошел, — находит Сэйя наконец подходящие слова.       — У тебя есть время? Можешь зайти, попьем чаю, мама пирожные приготовила, — улыбается Куколка.       — Спасибо, с удовольствием, — Сэйя разувается и поднимается в дом.       — В гостиной отец, пойдем на кухню? Или можно ко мне наверх, наверное. Как хочешь?       — Как тебе удобнее, — пожимает плечами Сэйя, и Куколка ведет его на кухню.       — Мы смотрели передачу. С мамой, — отчитывается девушка. — Она твоя тайная поклонница, представляешь? Уже все уши мне сейчас прожужжала, не дашь ли ты ей автограф… — вкрадчиво добавляет она в полголоса. — Садись, я заварю чай.       Он послушно садится за стол, оглядываясь по сторонам: в принципе с его последнего визита ничего не изменилось.       — Прости меня. Я собирался отменить эту съемку, но не получилось. Я же обещал приехать к тебе.       Он следит за Куколкой, которая возится у плиты, и видит, как она чуть заметно вздрагивает.       — Это работа, — пожимает она плечами. Если бы он не так внимательно следил за ней, то и не заметил бы эту секундную заминку. — Тебе не за что извиняться.       Интересно, ее парень, он же старше ее был, наверняка, тоже работал много. Поэтому Куколка так реагирует? Потому что привыкла?       — Этого больше не повторится, — тихо и очень серьезно говорит Сэйя, он сцепил руки в замок на столе, так сильно, что костяшки побелели. — Я больше не буду сниматься. Только писать песни.       — Почему? — Куколка оборачивается, и в ее глазах неподдельное изумление.       — Потому что мне не нужна огласка. Мне нужна ты. И время, чтобы проводить его с тобой, а не на ненужных съемках.       Она тушуется под его взглядом и отворачивается обратно к плите.       — Ты же не обязан… — шепчет она.       — Мне так хочется, — пожимает плечами Сэйя. В ту же секунду дверь распахивается, и в кухню заглядывает парень лет двенадцати.       — Тили-тили-тесто, жених и невеста! — кричит он, показывает им язык и убегает, громко хлопнув дверью.       — Шинго!!! — Куколка срывается с места и вылетает за братом, а Сэйя так и застывает за столом почти с открытым ртом, не зная, то ли смеяться, то ли расстраиваться. Из-за двери слышится грохот, крики и топот ног, слов не разобрать, только голоса. И вдруг прямо под дверью звонкий мальчишеский голос выдает:       — Ага, конечно! А как же фотка у тебя на комоде! Я все видел! Еще одну рядом поставишь?!       И топот ног вверх по лестнице.       Повисшая тишина пугает куда сильнее, чем какие-то там детские домыслы. Сэйя резко встает, не отодвигая стул — тот противно скрежещет по кафельному полу — и выбегает из кухни. Куколка застыла в коридоре около лестницы, как будто не знает, то ли подниматься, то ли нет. В гостиной все еще громко работает телевизор, и Сэйя радуется, что они тут одни.       — Куколка! — зовет он ее тихонько, подходит, осторожно приобнимает за плечи и мягко увлекает за собой обратно на кухню. — Не обращай внимания, он не понимает, о чем говорит.       Девушка вся словно окаменела, вроде идет за ним, но как будто она и не здесь вовсе. Сэйя ее усаживает, и сам разливает чай.       — Держи.       Она машинально принимает чашку, греет об нее руки.       — Куколка. Поговори со мной, — просит он шепотом.       — Он ведь не так уж и не прав, — говорит девушка тихо, все еще пряча глаза. — Посмотри, как это выглядит со стороны. Сколько времени прошло? С тех пор, как он погиб. И чем я занимаюсь?       Она поднимает на него взгляд, и Сэйя тонет в огромных синих глазах.       — Я не должна радоваться тому, что ты пришел. А я рада, — глаза затуманиваются, и по щекам скатываются две слезинки. — Я чувствую себя предательницей, потому что я так хотела тебя увидеть.       Ужасно хочется ее обнять, но где-то совсем рядом ее близкие, и в любой момент кто-то снова может войти на кухню. И Сэйя ограничивается легким прикосновением к ее руке.       — Я понимаю тебя, — тихо говорит он. — Дай себе время, не спеши. Я же здесь, рядом. Я никуда не денусь.       Он осторожно улыбается.       — Я буду рядом с тобой. Всегда. Никто тебя не осуждает.       — Я себя осуждаю! — шепотом восклицает девушка, и новые слезы катятся по щекам. — Ведь он погиб, защищая эту планету! И меня тоже! А я! А я!.. — она силится вздохнуть, но слова душат ее, и Сэйя больше не может это выносить, обнимает ее, и она доверчиво утыкается ему в живот, давая волю слезам.       — Он же любил тебя. По-настоящему любил! — тихо говорит он, ласково гладя ее по голове. — Разве для того он погиб, чтобы ты тут совсем одна предавалась отчаянию? Разве такой судьбы он бы тебе хотел?       — Я не знаю, не знаю, ничего не знаю… — всхлипывает девушка, и Сэйя замолкает, так и не найдя слов.