Новости Межстрочья

– О, ты принёс, – протирая руки, сказал Бо, – а я как раз закуски приготовил. – Знаешь, ты алкаш, – заявил Ба, ставя на стол кувшин с вином, – а вместе с тобой и я. – Ну так замечательно, – заулыбался Бо, снимая печать у горлышка. – Значит, мы понимаем друг друга. – Может, выключим? – Ба головой указал на телевизор, в котором уже начинались новости. – Да нет, – махнув рукой, ответил Бо, – пусть бубнит. Смотри, главный «страдалец». – То, что он нашёл работу по душе, не повод для издевательства, – покачал головой Ба. – Да ну, – опять махнул рукой Бо. – Ты сейчас сам убедишься, как он говорит о своём «озарении». Тем временем на экране появился молодой человек с тёмно-русыми волосами. « – С вами Раскольников, и это новости Межстрочья, кайтесь и будьте счастливы. К сегодняшним новостям. Тревожные тенденции последних лет не отпускают все творческие направления. Начавшееся как показ самого показа бессмысленности бытия, оно всё больше обретает формы абстракционизма, где уже непонятно, хотел ли творитель сказать что-то или смотритель видит в творении то, что хочет, то есть всё что угодно. На фоне этих событий к нам в редакцию поступила странная новость. Будто, только представьте себе, смысл материализовался и избегает общения путём убегания от собеседника. На раскрытие истины отправился наш лучший специалист по докапыванию до сути Гэндальф Серый. Напоминаю, что он именно Серый, прошу не путать с Белым или майаром. Последние двое отказались участвовать, заявив, что это балаган, хотя мы вещаем о важном и для важных. Итак, слово передаётся корреспонденту Гэндальфу Узнаваемому». – И ничего он об «озарении» не говорит, – выслушав ведущего, сказал Ба. – Просто перерос себя. – Так перерос, что забыл? – усмехнулся Бо. – Он перерос, потому что принял. – Ай, – в который раз махнул рукой Бо. На экране сменился кадр, где старик в синей остроконечной шляпе с алюминиевой тростью стоит рядом со старухой. Очень страшной, в плане красоты, старухой. « – Спасибо, Родион. Ты прав, смысл и правду видели вживую, и рядом со мной стоит свидетель этого свидетельства. Скажи, старуха, где и как это произошло? – Ну, значится, я как по обычаю чистила печку… – Чтобы зажарить кого-то? – Ну что вы, молодец, конечно нет. – О-хо-хо, спасибо за добрые слова. „Молодец“, ха-ха-ха. Извини и продолжай. – Да на здоровье. Так и случилось это, когда я чистила печку. Вбегает, значит, в избу мальчик, хватает метлу, садится и улетает! Мою метлу! Мою бедную метлу. – Успокойся, старуха. Уверен, ты соберёшь ещё более красивую и эффективную версию. – А я ведь… ведь… только недавно её сделала… И знаете что? Я теперь уже не знаю, зачем её делала и зачем делать. Не знаю, зачем мне избушка, от которой воняет. Зачем мне нос крючком, если я могу сварганить зелье красоты… А хотите поужинать? У меня осталось от вчерашнего. Можем поболтать о чём угодно. Можно угодно только вам. – Я, пожалуй, откажусь. Истина не ждёт отлагательств. – Жаль… – Ничего. Мне вот нет. Но, может быть, потом и правда найдётся, что обсудить. – Буду ждать. – Итак, уважаемые телезрители, мы сейчас направимся в ещё одно место, где, как предполагается, видели смысл». – Интересно, как она будет выглядеть после зелья, – задумчиво сказал Бо, отхлебнув из чашки. – Как молодая, какой же ещё? – удивился Ба. – Абсолютно разная, – покачал головой Бо. – Молодость красоте рознь. – Красота молодости спутник, – не согласился Ба. – Вот, видишь, молода и красива, – указал он на телевизор. На экране и правда появилась заплаканная молодая девушка. Она крепко держалась за платочек, постоянно шмыгая. « – Мы с вами в галерее букетов и горшков. Со мной рядом очаровательная Фиалка. – Это… это галерея цветов. – Ах да. Прости, дитя. Так скажи, Фиалка, как это произошло? – Я стояла и перебирала… корни, чтобы высадить их вокруг скульптурного ансамбля. А… а потом прилетел мальчишка на метле, посадил его в центре, и теперь там растёт веник… уаа… – Ну-ну, Фиалка. Не стоит волноваться. Обрежешь кустики, и будет экспонат. – Уаа… – Что ж. Давайте переместимся в следующее место действия. А ты, дитя, научись находить красоту везде. Или обзаведись пилой». – Я пылесос купил, – сказал Бо, ногтями отделяя ядро фисташек от сухой скорлупы. – Хорошая вещь, – уважительно закивал Ба. – Да, удобная. Оно ещё и пол моет. – Вообще прекрасно. За прогресс! – отсалютовав чашкой собеседнику, Ба немножко пригубил из неё. – Я никак не пойму, зачем рекламировать тюрьмы. Кто ж будет хотеть туда попасть? – По телевизору шли рекламные вставки, в основном про разные учреждения быта и отдыха. – Умный и дурак, – ответил Бо, который уже собрал перед собой маленькую гору скорлупок. – Оба, но по разным причинам. Один хочет прикрыться ширмой, другой – укрыться. В экране закончились необязательные рекламы и после семи обязательных вновь появился ведущий. «— С вами снова Раскольников, помните: дорога есть путь. А пока корреспондент Гэндальф Серый добирается до следующего места, где смысл поменял понятия объективности, выслушайте новости со всего мира. Консерваторы семейных ценностей столкнулись в жесточайшей схватке с либералами. Точкой спора стало заявление кабинета победителей о том, что прививки тридцатилетним холостякам необязательны. Ретроград Вемин выступил с обвинительным заявлением. Цитата: “Вы сами выступали за введение этой прививки. А мы были против. А теперь хотите отменить? Не бывать этому! Прошло уже три года. Три года! Огромное время, чтобы эта практика прочно вошла в жизнь граждан. Устои, кои мы отстаиваем, — это фундамент нашего общества. А вы, экспериментаторы, только и способны, что рушить этот фундамент. Подрывать основы дома, в котором мы все живём!” На что прогрессист Невим выступил с не менее эмоциональным заявлением. Цитата: “Мир на грани перемен. Каждый миг — это новое и неизведанное. Сидеть в скорлупе глупости и невежества — смерть для общества. Мы настаиваем, чтобы выборы проходили каждый месяц. Для начала хотя бы один раз. И признание того, что старые методы могут устаревать, — это величайший шаг в новое и прекрасное будущее.” Что вы думаете об этом? Должны ли методы принуждения быть отменены или эти прививки — единственный вариант заставить этих людей органично вливаться в общество? Мне самому не пристало выражать мнение, так как я являюсь лицом заинтересованным. А теперь к другим новостям. Падение акций сочинителей стихов может больно ударить по прозаикам. Об этом расскажет наш корреспондент Анна…» — Когда же оставят этих бедолаг в покое? — покачав головой, спросил Ба. — И ведь нет никакого результата. И всего год, а как стукнуло тридцать один — делай что хочешь. — Мир есть страдание, — философски заметил Бо, — впрочем, это не отменяет идиотства. После длительного репортажа, в котором Ожившая подробно рассказывала, как устроена жизнь поэтов, как она поменялась после утраты смысла и что в такое время трудиться могут только сочинители зауми, вновь появился ведущий, который рассказал о миграции раков. После чего пошёл выпуск с Гэндальфом, который находился в мрачной гостиной с высокими потолками.