Glitch Hearts

      Коридоры цирка стихли - даже привычные шумы системы будто исчезли вместе с остальным миром. После всего произошедшего тишина казалась тяжёлой и неправильной, словно сам цирк замер где-то за стенами, наблюдая. В комнате не было света, только узкая полоска бледного свечения тянулась по полу из щели под дверью, едва позволяя различать очертания мебели. Помни сидела на краю кровати, ссутулившись и машинально сминая пальцами край одеяла. Она уже успокоилась, слёзы высохли, дыхание выровнялось, а дрожь почти исчезла после того, как Джексу удалось её немного развеселить. Его присутствие рядом больше не раздражало, наоборот, не позволяло комнате окончательно превратиться в давящую пустоту.       Но даже так внутри всё ещё оставалось тяжёлое чувство тревоги. Помни смотрела в темноту перед собой, снова и снова прокручивая в голове момент смерти. Слишком быстро. Теперь цирк уже не казался ей просто безумным местом с дурацкими приключениями - за всей этой яркостью она начала видеть что-то по-настоящему неправильное. Мысль о том, что однажды цирк действительно может её убить, медленно прорастала внутри холодным страхом. И хуже всего было то, что она больше не могла убедить себя, будто это просто глупая паника после тяжелого дня.       Джекс был рядом, он валялся прямо поверх одеяла, небрежно закинув руки за голову, будто они просто пережидали скучный перерыв между очередными безумными квестами, а не сидели посреди чужого эмоционального краха. Матрас едва прогнулся под его весом, и от этого движения Помни машинально напряглась, но он, кажется, даже не заметил или сделал вид, что не заметил. Он лениво бросал в её сторону какие-то комментарии, растягивая слова со своей привычной раздражающей расслабленностью. То отпускал колкость про Кейнa и его «гениальные» приключения, то язвил о том, как Рагата наверняка сейчас пытается устроить коллективную терапию для всех сразу. Ни одного серьёзного вопроса. Ни одного осторожного «ты в порядке?», от которого становилось бы только хуже. Он будто специально держал разговор на поверхности. И, к её собственному удивлению, это работало. Ей резко не стало легче. Нет. Тяжесть всё ещё сидела внутри, плотная и холодная, словно после пережитого, в груди остался кусок метала. Но его голос не позволял тишине окончательно поглотить комнату. Не давал мыслям снова и снова возвращаться к тому моменту.К смерти. Помни иногда коротко отвечала, иногда просто фыркала себе под нос, закатывая глаза на особенно идиотские замечания. В диалоге снова возникла пауза, но теперь она уже не казалась такой удушающей. В ней появилось хрупкое ощущение чужого присутствия рядом. И впервые за долгое время ловила себя на мысли, что ей не нужно судорожно держать себя собранной каждую секунду. Не нужно натягивать на лицо вымученное спокойствие, делать вид, что она справляется лучше, чем есть на самом деле. Рядом с Джексом это почему-то становилось… ненужным.       Уже спустя несколько дней после приключения внутри неё начали появляться странные сбои - сначала почти незаметные. Будто тело помнило то, что разум отчаянно пытался вытеснить. Иногда дыхание внезапно сбивалось без причины, и в груди вспыхивало резкое фантомное ощущение удара, которого не было. Иногда "реальность" на короткое мгновение теряла чёткость, а перед глазами вспыхивали рваные обрывки воспоминаний: металл, резкий звук, кровь и то ужасающе ясное чувство конца, который она уже однажды пережила.       Сначала она просто замирала на месте, чуть сильнее сжимала пальцы, пытаясь «переждать». Потом начала отводить взгляд, делать вид, что всё в порядке, и чаще молчать. Новые приключения стали ощущаться иначе, не как игра, а как риск повторения чего-то, что её тело уже запомнило. И с каждым таким моментом она всё чаще закрывалась в себе, будто старалась не занимать слишком много места в происходящем, чтобы случайно снова не оказаться в той точке, где заканчивается всё.       И это он замечает первым - не потому что кто-то ему что-то сказал, а потому что Помни начинает меняться в мелочах, которые другие просто не считают важными. Сначала это почти незаметно, она чуть дольше обычного молчит после заданий, будто не сразу возвращается из собственных мыслей, чаще стоит в стороне, не включается в привычные перепалки, на которые раньше реагировала быстрее и острее. Её взгляд иногда задерживается на пустоте чуть дольше положенного, как будто она всё ещё проверяет, реально ли всё вокруг. Потом появляются более явные сдвиги, она не идёт первой, когда нужно рискнуть, делает короткий, почти незаметный шаг назад перед прыжком, и слишком быстро кивает на любые предложения Кейна, лишь бы не застревать в моменте выбора. Для остальных это выглядит как обычная усталость после очередного безумного приключения. Для Джекса - нет, и именно в этом он почему-то не ошибается.       - Ты опять делаешь вид, что всё нормально? - бросает он как-то после очередного приключения, останавливаясь прямо перед ней. Помни отводит взгляд.       - Всё нормально. Она начинает вести себя как она тогда. И этого достаточно, чтобы он раздражённо выдохнул.       - Нет, не нормально, - резко отвечает он. - Ты сейчас даже врёшь хуже, чем обычно.       Она пытается отмахнуться, привычной попыткой закрыть тему, как будто если не задерживаться на этом, оно само исчезнет. Но Джекс не принимает этот ответ так, как принимают его остальные. Наоборот - делает шаг ближе, почти лениво, но достаточно, чтобы перекрыть ей путь и вынудить остановиться. Не давит напрямую, не повышает голос, просто ставит её в ситуацию, где уйти от разговора уже не так просто. И с этого момента его поведение меняется. Исчезает привычная расслабленность, с которой он обычно наблюдает за хаосом вокруг. Он начинает реагировать острее - на её паузы, на слишком быстрые ответы, на попытки уйти взглядом в сторону. В его словах появляется больше точности и меньше шутливой размытости, как будто он больше не позволяет себе делать вид, что это просто очередной странный день в цирке. Если она пытается уйти одна - он появляется рядом раньше, чем она успевает дойти до выхода. Если она замолкает на полуслове, он сразу цепляется за это, слишком внимательно. Если Кейн предлагает очередное «весёлое» приключение, и Помни слишком быстро соглашается Джекс отвечает вместо неё, иногда грубо, иногда почти с вызовом, и в его голосе появляется что-то, неприятно контролирующее.       - Шут не идёт.       - Ты не решаешь за меня, - однажды резко бросает Помни. Он усмехается, но в этом нет привычной лёгкости.       - Да? А ты сейчас вообще себя слышишь?, - И впервые это звучит не как подкол, а как злость, которую он плохо удерживает. После этого между ними повисает короткая, неприятно плотная пауза, в которой даже воздух кажется лишним. Он ещё на секунду задерживает взгляд, будто ждёт ответа, который не будет очередной попыткой отмахнуться. Но Помни молчит, слишком усталая, чтобы спорить дальше, и слишком закрытая. Пауза между ними становится неловкой и тяжёлой. В конце концов он резко выдыхает, отводит взгляд в сторону и делает шаг назад, будто сам себе запрещает продолжать спорить, оставляя после себя ощущение незавершённости, которое хуже любого крика. Помни тоже не останавливает его, лишь смотрит в сторону коридора, пока он исчезает из виду.       Сначала, ничего больше не происходит, просто ещё один странный, неприятный разговор, который останется висеть где-то на краю мыслей. Но позже, когда цирк окончательно стихает, и все расходятся по своим комнатам, он приходит сам. Не стучит, а просто появляется в дверном проёме её комнаты, застыв там на секунду, будто проверяя, что она действительно не спит и что он не вторгается в пустоту.       Помни сначала даже не удивляется, она уже перестала воспринимать такие вещи как случайность. Скорее как продолжение этого странного состояния, в котором всё в цирке идёт чуть не так, как должно, но при этом именно так и продолжается. Она просто медленно поднимает взгляд, не сразу реагируя, будто её мысли догоняют происходящее с задержкой. И только потом до неё доходит, что он действительно здесь. И в этом «здесь» есть что-то настойчивое, от чего становится сложно снова спрятаться в привычное «всё нормально»       - Ты спишь? - спрашивает он тихо, но ответа, по сути, не ждёт. И остаётся рядом. Без объяснений. Иногда раздражённо садится прямо на пол у кровати, опираясь спиной о нее же, будто так проще держать дистанцию и одновременно не уходить. Иногда садиться прямо у двери, как будто ему важно убедиться, что она здесь - не где-то «рассеивается». И чем дальше, тем хуже он переносит Кейна и его приключения.       Любое упоминание новых «приключений» вызывает у него слишком резкую реакцию. Он спорит, перебивает, срывается на сарказм, который уже не звучит как шутка, а скорее как плохо сдерживаемое раздражение. В его голосе появляется то, чего раньше почти не было: напряжение, направленное не на ситуацию, а на саму идею происходящего.       - Ты вообще понимаешь, что ты с ней делаешь? - однажды бросает он Кейну, и в этом нет ни игры, ни привычного "циркового" тона. Это замечают сразу. Воздух вокруг будто меняется и становится плотнее, жестче, как перед грозой, которая ещё не началась. Даже привычные перепалки затихают быстрее, чем обычно, и каждый раз, когда Помни пытается снова «собраться» и делать вид, что всё нормально, Джекс реагирует так, будто это не просто её состояние, а что-то, чему вообще не должно было быть позволено существовать.       Помни сначала воспринимала его поведение как привычную резкость - в конце концов, Джекс всегда был таким, особенно когда что-то шло не по его взглядам. Его сарказм, раздражённые взгляды, ленивые, но колкие комментарии казались просто частью его характера, к которой со временем можно привыкнуть. Но постепенно она начала замечать повторяющийся рисунок. Он слишком быстро оказывался рядом - будто заранее знал, где именно она остановится или куда повернёт. Слишком резко вмешивался в её решения, даже в те моменты, когда они казались ей незначительными. И слишком жёстко реагировал на любые намёки Кейна о новых испытаниях, будто само слово «приключение» стало для него триггером, а не просто частью их бесконечного цикла.       Это уже не выглядело как обычное раздражение или привычный сарказм. За этим чувствовалось что-то более собранное и напряжённое - как будто он постоянно держал в голове один и тот же исход, который не хотел допустить любой ценой. Не спорил ради спора, не язвил ради привычки, а будто выстраивал вокруг неё невидимую границу, которую нельзя было пересечь. И чем чаще Помни пыталась отдалиться, сделать шаг в сторону или остаться одна, тем быстрее он оказывался ближе, не всегда физически, иногда просто появляясь в её поле зрения в самый неудобный момент, как будто расстояние между ними в этом цирке вообще перестало что-либо значить. Понимание приходило не сразу, а кусками - как будто реальность собиралась у неё в голове с задержкой, по фрагментам, которые сначала не складывались в цельную картину. Оно пряталось в его паузах, в том, как он задерживал на ней взгляд, когда она слишком долго молчала, в том, как резко менялся его тон, если она соглашалась на очередное опасное задание слишком быстро, почти не задумываясь.       Он никогда не говорил прямо, но его реакции становились слишком личными для человека, которому «всё равно». Слишком точными, и направленными именно на неё, а не на ситуацию в целом. И однажды, наблюдая, как он в очередной раз грубо обрывает Кейна на полуслове, Помни поймала себя на странной, неприятной мысли: это не про контроль и не про злость на систему цирка. Это про страх.       Страх, который он не говорит вслух и, кажется, даже сам до конца не признаёт. Он просто выходит наружу в виде раздражения, резких слов и сарказма - потому что так проще, чем показывать его напрямую. И тогда всё сложилось в одну неприятную, но ясную картину. Он не просто следил за ней и не просто злился. Он боялся не её слабости, а того, что однажды снова окажется слишком поздно - как уже было раньше, до неё. Помни не знала подробностей этого «до», но оно всё равно ощущалось. Как тяжесть, которая стоит за его реакциями. Как слишком резкое «нет», брошенное Кейну, когда речь заходила о новых испытаниях. И впервые его забота перестала выглядеть просто защитой или привычной резкостью. Она стала чем-то более отчаянным, почти болезненным - как попытка удержать то, что однажды уже выскользнуло из рук, и теперь он больше не был уверен, что вообще имеет право на вторую попытку.       Со временем между ними появляется тишина, которая уже не кажется неловкой. Она становится привычной, такой, в которой не обязательно что-то говорить, чтобы просто быть рядом. И в этой тишине нет напряжения, скорее странное ощущение устойчивости, как будто всё остальное в цирке слишком легко разваливается, а это почему-то нет.       Джекс по-прежнему не умеет поддерживать так, как это принято. Он не ищет правильных слов и не делает «аккуратных» жестов, которые должны успокаивать. Но он остаётся. Даже когда Помни становится хуже, когда она замолкает и уходит в себя, он просто не исчезает вместе с остальными и не делает вид, что ничего не происходит. Иногда он сидит рядом так, будто ему всё равно, иногда бросает резкое, почти грубое замечание, чтобы «вытянуть» её обратно в реальность, но при этом всегда остаётся где-то рядом в пределах досягаемости, как точка, за которую можно зацепиться, даже если всё остальное расплывается. Он научился распознавать момент, когда её накрывает, ещё до того, как она сама это успевает понять. Это не выглядело как забота в привычном смысле - скорее как упрямое присутствие рядом с тем, что он не собирался терять из виду. Каждый раз, когда Помни начинала «проваливаться» в себя, он оказывался ближе. Иногда просто садился рядом, иногда вставал так, чтобы она его точно видела, иногда бросал особенно резкую шутку или комментарий — не ради смеха, а будто пытаясь зацепить её внимание хоть за что-то.       И пусть он никогда этого не признавал, это выглядело как попытка удержать её в «реальности» любым способом, даже самым неловким и жёстким, потому что других способов у него, похоже, просто не было.

***

      Портал с хлопком развернулся прямо посреди циркового пространства, и из него почти сразу вывалились все шестеро - мокрые, уставшие и явно не до конца довольные жизнью. Холодная вода стекала с них ручьями, будто приключение решило закончиться не финалом, а банальным утоплением. На секунду все просто стояли, пытаясь понять, что из этого можно считать «успешным возвращением».       Рагата первой не выдержала, её плюшевое тело мгновенно стало в разы тяжелее от воды, и она с тихим, обречённым вздохом буквально осела на пол. Королёр вместе с Гэнгл аккуратно держали части Зубл, чьё состояние выглядело как «разобранная». Сама Зубл же при этом всё равно что-то недовольно бурчала, даже будучи наполовину в их руках.       Джекс, морщась, встряхнул головой и принялся демонстративно вытряхивать воду из ушей, как будто это было самой оскорбительной частью. Помни тем временем стояла чуть в стороне, кашля и выплёвывая остатки воды, после чего медленно сняла с головы промокший «возвратный» аксессуар, бросив на него взгляд, полный усталого неверия в происходящее.       Кейн появился почти сразу, как только портал окончательно схлопнулся, будто всё это время просто ждал финальной сцены. Он вспыхнул в воздухе с привычной театральностью, разведя руками так, словно сейчас должен был прозвучать восторженный аплодисменты.       - Ну как вам приключение?! - радостно протянул он. - Аква-страдание: версия 1.0! Атмосферно, да? Ответом ему было коллективное молчание.       Зубл что-то невнятно проворчала прямо во время ее "сборки", Рагата попыталась подняться и тут же снова осела от веса мокрого тела, Гэнгл лишь устало посмотрела в его сторону так, будто в ней умерло всё праздничное настроение сразу.       - …Мне не понравилось, - честно сказала Помни, выдыхая остатки воды и устало вытирая лицо рукавом.       - Того же мнения, - коротко добавил Джекс. Он подошёл ближе к Помни и без лишних церемоний хлопнул её ладонью по спине - резко, но скорее чтобы помочь ей откашляться. Помни дернулась, но всё же вдохнула глубже.       Тем временем Королёр с Гэнгл продолжали аккуратно «собирать» Зубл, возвращая её в более-менее целостное состояние, пока она продолжала возмущаться даже в процессе. А Рагата оказалась самой сложной частью возвращения: сначала все просто смотрели на неё, потом молча переглянулись, и в итоге вся группа, включая даже Джекса, принялась её аккуратно «выжимать», как гигантскую промокшую игрушку, пока из неё медленно переставала течь вода и она наконец смогла снова стоять более-менее самостоятельно. Кейн наблюдал за этим с искренним восторгом.       - О! Командная работа после приключения! Это даже лучше, чем я планировал! Кейн ещё что-то воодушевлённо говорил про «успешное завершение водного опыта», но его уже почти никто не слушал. С них всё ещё стекала вода, пол местами блестел от луж, и у всех был тот самый вид людей, которые официально закончили приключение, но морально всё ещё где-то в нём остались.       - Ладно-ладно! Все по комнатам на отдых и восстановление! - наконец объявил Кейн, хлопнув в ладоши. - Завтра будет новый потрясающий опыт!        Все постепенно разошлись по коридорам цирка, оставляя после себя только усталость и тихие, хлюпающие шаги. Помни тоже развернулась к своей комнате медленно, всё ещё чувствуя холод внутри одежды и остатки усталости в теле. Она уже почти дошла до двери, когда услышала позади знакомые шаги, не скрытые, уверенные, как будто это было само собой разумеющимся. Она даже не обернулась сразу.       - Ты идёшь не туда, - тихо сказала она, уже заранее понимая ответ.       - Ага, - лениво отозвался Джекс. И, не сбавляя шага, просто пошёл за ней дальше по коридору, как будто это было самым естественным решением после всего пережитого «водного опыта».       Они зашли в комнату Помни почти одновременно - дверь тихо закрылась за ними, отсекая коридор и остатки циркового шума. Здесь было теплее, спокойнее, и это ощущалось сразу, как только шаги стихли. Помни не задержалась ни на секунду: резко сняла промокший колпак и бросила его куда-то в сторону, даже не глядя, куда он упал. Она выдохнула, будто вместе с этим жестом сбросила часть усталости, и направилась к комоду. Ящики открывались с тихим скрипом, и почти автоматически она достает оттуда чёрную футболку и серые шорты, складывая их поверх комода для себя. Потом, даже не задумываясь об этом жесте, потянулась глубже внутрь и вытащила ещё один комплект - тёмную футболку и свободные штаны, явно слишком большие для неё самой. Она на секунду замерла, только сейчас осознавая, насколько это выглядит подозрительно.       - Ты будешь переодеваться? - спросила она, даже не оборачиваясь. Сзади послышалось ленивое движение, и почти сразу короткий ответ:       - Нет. Помни замерла на секунду, потом медленно повернула голову через плечо, прищурившись.       - Если ты в своём мокром комбинезоне сядешь на мою постель, я тебя придушу, - спокойно, но абсолютно серьёзно сказала она. Джекс опёрся о стену у двери, всё ещё в мокром комбинезоне, и, как будто специально проверяя границы её терпения, лениво хмыкнул:       - А если я скажу, что мокрым я выгляжу более… драматично? Есть шанс, что ты всё-таки пустишь меня на кровать?, - Он даже не успел договорить до конца нормально, потому что в следующую секунду в него прилетела аккуратно сложенная сухая одежда, прямо в лицо.       - Переоденься, - сухо сказала Помни, не повышая голос. Одежда шлёпнулся вниз, и Джекс на секунду просто замолчал, уставившись на неё так, будто оценивал произошедшее с глубокой философской болью.       - Это было жестоко, Пом-Пом, - наконец протянул он, поднимая одежду с пола. Парень тихо вздохнул, но спорить дальше не стал.       Помни, уже не думая ни о чём, кроме сухой одежды, резко стянула перчатки и бросила их на пол рядом с колпаком. Движения были быстрые, как будто тело наконец решило, что мокрая часть дня закончена, и теперь можно просто «перезапуститься». Она устало выдохнула и машинально потянулась к застёжкам комбинезона, уже больше думая о сухой одежде и тепле, чем о чём-либо ещё. Пальцы быстро расстегнули верхние крепления, ткань чуть разошлась по середине, открывая шею и часть плеч, пока мокрый материал неприятно лип к коже. Помни уже собиралась стянуть комбинезон ниже, действуя на чистом автомате после всего пережитого за день. И только в этот момент до неё дошло. Она не одна. Помни резко замерла с рукой, всё ещё удерживающей расстёгнутую середину комбинезона, и медленно повернула голову в сторону. Джекс всё ещё стоял у стены, уже с сухой одеждой в руках, и в первый момент будто просто не понял, что именно сейчас происходит. Взгляд машинально скользнул по расстёгнутому комбинезону, по её застывшему движению, а потом вернулся к лицу Помни, где запоздало начала появляться паника, а к лицу прилила кровь.       Пауза между ними повисла мгновенно. Джекс медленно приподнял бровь. На секунду он выглядел так, будто изо всех сил пытается не начать ржать прямо сейчас.       - Ого… - лениво протянул он, чуть наклонив голову. - Мы уже настолько близки? В голосе сразу появилась знакомая насмешка, но не злая, а скорее слишком довольная тем, насколько идеально жизнь сама подкидывает ему такие моменты. Он даже демонстративно отвёл взгляд чуть в сторону, как будто пытается быть «вежливым», хотя улыбка всё равно предательски лезла наружу.       - Нет, ты не подумай, я польщён, конечно… - продолжил он уже совсем невинным тоном. - Просто не ожидал, что сегодняшний квест закончится настолько успешно. Помни вспыхнула так резко, будто он не просто пошутил, а нажал какую-то аварийную кнопку прямо у неё в голове. Она тут же отвернулась, прижимая одежду к груди, и попыталась что-то сказать явно желая оправдаться или хотя бы вернуть контроль над ситуацией.       - Я просто… ты… это не… - Слова окончательно запутались, и она только сильнее зажмурилась от собственного смущения. Джекс наблюдал за этим пару секунд, после чего с крайне драматичным видом тяжело вздохнул и сам отвернулся к стене, будто переживал величайшее разочарование в своей жизни.       - Да-да, понял, - протянул он с показательной трагичностью. - Продолжения не будет. Какая жестокая судьба.       Помни тут же что-то возмущённо пробормотала себе под нос и начала переодеваться так быстро, словно пыталась побить мировой рекорд. Ткань шуршала почти панически, движения были резкими и неловкими от спешки, а сама она упорно смотрела куда угодно, только не в сторону Джекса. И где-то за её спиной послышался очень тихий, явно довольный смешок. Скомканную мокрую одежду она без лишних эмоций закинула в ящик, как доказательство того, что этот этап дня официально закрыт.       Только после этого она снова посмотрела на Джекса - уже спокойнее, но всё ещё с тем самым прищуром, который явно не обещал ему ничего хорошего.       - Теперь ты, - сказала она ровно. - С тебя уже лужа накапала. Джекс медленно опустил взгляд вниз, будто только сейчас заметил масштаб бедствия, и тут же лениво ухмыльнулся:       - Помни, только отвернись, а то я стесняюсь. В него тут же снова что-то прилетело - на этот раз уже более уверенно и явно без всякого сожаления. Он чуть дернулся от удара, но даже не попытался увернуться, только театрально поднял руки в знак поражения.       - Ладно-ладно! Принято! - протянул он, всё ещё с этой раздражающе спокойной улыбкой. - маленький диктатор Помни. Девушка резко отвернулась, скрестив руки на груди и делая вид, что теперь он вообще не существует в её поле зрения. За спиной послышался тихий смешок, и только потом, шорох одежды, когда он наконец перестал тянуть время.       Прошло какое-то время. Комната уже успела окончательно успокоиться: мокрые вещи убраны, свет стал мягче, а цирковой шум за стенами будто отодвинулся куда-то далеко. Помни лежала на кровати, уставившись в потолок, не меняя положения уже несколько минут. Сон не приходил - тело было усталым, но голова оставалась слишком шумной, чтобы просто «выключиться». Рядом, на полу у кровати, сидел Джекс. Не на стуле, не рядом на кровати, а именно на полу, будто это было его добровольное дежурство. Он опирался спиной о край, периодически лениво перекатывая взгляд по комнате, но в основном просто оставался на месте. Он мог бы уйти, но почему-то не уходил. Тишина между ними была не неловкой - скорее привычной. Помни тихо выдохнула, всё ещё глядя вверх, а Джекс чуть повернул голову, будто проверяя, не уснула ли она наконец. И снова ничего не сказал, просто остался там же, как будто это было самым естественным местом для него в этой комнате.       Помни закрыла глаза, надеясь, что усталость наконец победит шум в голове. Несколько секунд было почти тихо - ровное дыхание, темнота под веками, ощущение, что она вот-вот провалится в сон. Но вместо сна её снова утянуло.       Темнота будто дёрнулась и рассыпалась, и её тут же выбросило обратно, но не в комнату, а в момент аварии. Резкий удар, вспышка боли, и холодный, неправильный воздух, который невозможно вдохнуть нормально. Она смотрит вниз и видит свой белый гоночный костюм, уже пропитанный алой кровью, которая слишком быстро расползаются. Грудь пробита ограждением трассы, ощущение чужого, невозможного давления, будто она намертво зафиксирована на месте, и тело уже не слушается так, как должно. Звук становится глухим, отдалённым, как будто она находиться под водой.       Дыхание срывается почти сразу. Она пытается вдохнуть, но воздух не идёт нормально, застревает где-то на полпути. Паника поднимается резко, без предупреждения, как волна, и всё вокруг сжимается до одной точки - боли, крови и понимания, что это уже случилось. Она начинает дышать быстрее, рвано, не контролируя ни вдохи, ни выдохи, и каждый следующий только хуже предыдущего. Тело реагирует так, будто это происходит снова прямо сейчас. Она резко дёрнулась вверх, будто её выдернули из сна силой.       Она села на кровати рывком, хватаясь ладонью за грудь там, где всё ещё ощущалось фантомное давление удара. Дыхание было сбитым, быстрым, паническим. Глаза метались по комнате, не сразу находя границы реальности: стены, свет, кровать, знакомые вещи, всё казалось слишком тихим и слишком настоящим одновременно, будто она ещё не до конца вернулась.       И только через пару секунд она почувствовала прикосновение к спине. Тепло Джекс сидел на кровати рядом, чуть наклонился ближе и положил руку ей на спину, медленно, почти привычно, как будто это уже не первый раз и не требует ни раздумий, ни слов. Его взгляд был собранным, не нежно было задавать вопросы. Он просто "держал её", как будто заранее знал, что именно это сейчас её и нужно.       Помни опустила взгляд чуть ниже, пытаясь зацепиться хоть за что-то, и только тогда заметила его губы - Джекс что-то говорил ей. Она видела каждое движение, каждое слово, но слова Джекса доходили до неё будто через толстое стекло: она видела, как он что-то говорит спокойно и ровно, но смысл не складывался. Она покачала головой, сначала медленно, потом всё быстрее, отрицая. И в следующий момент слёзы пошли сами собой. Лицо моментально смялось от напряжения, дыхание снова сорвалось, и она схватилась за голову обеими руками, будто пыталась удержать внутри всё, что рвалось наружу. Плечи задрожали, и тело снова ушло в ту самую знакомую, пугающую реакцию.       Он замечал, как её взгляд начинает метаться, как дыхание сбивается до рваного, болезненного ритма, как слова больше не доходят до неё, будто она снова и снова проваливается в то же самое воспоминание. Он говорил с ней, спокойно и ровно, пытаясь удержать её голосом, но Помни только сильнее мотала головой, вцепившись пальцами в собственные волосы так, будто пыталась физически вытащить из себя этот момент. И в какой-то момент он понял, что она его больше не слышит. Джекс резко подался вперёд и перехватил её за оба запястья, осторожно, но достаточно крепко, чтобы заставить её опустить руки. Помни вздрогнула от неожиданности и подняла голову, снова встречаясь с ним взглядом. Он увидел в нём растерянность и слёзы, и то самое состояние.       В следующую секунду Джекс притянул её ближе к себе и она почувствовала его губы на своих. Обжигающе горячие. Сначала мягко, почти осторожно, будто единственное, чего он хотел, было заставить её перестать дрожать. Она чувствовала его дыхание слишком близко, чувствовала, как напряжены его руки, как крепко он держит ее запястья, и от этого сердце начинало биться почти болезненно быстро. Первые секунды поцелуй были удивительно спокойным - медленным, успокаивающим. Но чем дольше их губы сливались, тем глубже в нем пробуждалось голодное желание, нетерпеливое, как набегающая волна. Её руки медленно начали опускаться вниз, из хаотичного сопротивления переходя в почти иссякающее бессилие. Джекс неуловимо ослабил хватку, и её запястья словно сами собой выскользнули из последних вспышек напряжения, переходя в более тихое, почти покорное движение. Он не отпустил её полностью – еще слишком рано, просто позволяя этому моменту стать мягче, как будто не хотел разрушать то, что только начало успокаиваться, хотя все его существо кричало о большем.       Его руки плавно сместились с её запястий и легли на её талию, ощущая каждый изгиб, не удерживая, а скорее заявляя о своём праве быть рядом. Помни, всё ещё немного потерянная в дыхании, осторожно опустила руки ему на плечи. Её пальцы легли легко, почти неуверенно, ближе к линии плеч и ключиц – ища не опору, а точку соприкосновения, где её собственное тело начало отзываться на его прикосновение. Вместо попытки оттолкнуть, пальцы сжали ткань его футболки – слабый, но явный знак уступки.       Когда он почувствовал её ответ, вся его осторожность просто растворилась, уступив место наглой, всепоглощающей уверенности. Он выдохнул ей прямо в губы – вздох, полный неприкрытого голода, – и поцеловал уже горячее, жадно, будто пытался наверстать всё время, когда он сам запрещал даже думать об этом. Его руки сильнее сжались на её талии, впиваясь почти болезненно, притягивая её так близко, что между ними не осталось бы и миллиметра воздуха. Её тело тихо вздрогнуло от того, насколько резко по венам разлилось обжигающее тепло, а поцелуй становился всё более страстным – рваным, эмоциональным, почти отчаянным. Каждое движение было криком его желания, но даже так он чуть отстраняется, давая ей пространство вдохнуть.       Помни делает первый настоящий вдох за долгое время и воздух наконец достигает нужной глубины. Она опускает взгляд, пытаясь собрать дрожащие мысли. Приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но Джекс не даёт. Он снова наклоняется и целует её - жадно, глубоко, словно первый поцелуй лишь раздразнил голод. Помни на миг замирает, не веря реальности, но затем тает, отвечая, а Джекс наглеет. Его пальцы медленно скользят с талии вниз, сначала немного неуверенно, будто проверяя границы, затем увереннее, останавливаясь на изгибе её бёдер. Помни вздрагивает , но не от испуга, а от того, как словно электричеством простреливает вдоль позвоночника. Её дыхание сбивается, щёки вспыхивают большим румянцем. Она смущённо кусает его нижнюю губу в поцелуе, но вместо того чтобы отстраниться, её пальцы машинально впиваются в его плечо, ища опору. Едва слышный выдох срывается с её губ - то ли стон, то ли сдавленный смешок. Джекс тут же отстраняется на пару сантиметров, театрально поднимая бровь и опуская уши, но в его глазах тлеет удовлетворение от её реакции.       - Ты сейчас… слишком довольный собой, - пробормотала Помни, не поднимая глаз.       - Есть причины, - лениво ответил Джекс. Он медленно, почти невесомо, начинает поднимать руки с её бёдер. Пальцы скользят вверх, переходя на талию, но и там не останавливаются - продолжают путь вдоль изгиба тела, очерчивая контуры рёбер через тонкую ткань. Каждое касание, тлеющее прикосновение, от которого по её коже бегут мурашки. Помни задерживает дыхание, боясь выдать лёгкую дрожь, но её тело предательски выдаёт напряжение и она чуть выгибается навстречу, прежде чем соображает, что делает. Щёки вспыхивают ещё сильнее. Она отворачивает лицо в сторону, пряча смущение. - И одна из них прямо передо мной.