Glitch Hearts

      Неон под потолком дрожал, будто у него не было устойчивого источника питания - только нервная, дергающаяся воля самого пространства. Ломанные полосы света растекались по стенам и лицам посетителей, делая всё вокруг похожим на плохо собранную голограмму: чуть смотришь в сторону - и картинка уже не совпадает сама с собой. Розово-фиолетовый оттенок не был мягким или романтичным; он был липким, почти болезненным, словно свет пытался прилипнуть к коже.       Воздух внутри бара казался плотным, как если бы его можно было разрезать ножом, и он бы не рассеялся сразу, а повис в форме рваных слоёв. В нём смешивались дешёвый алкоголь, сигаретный дым и смех я чужой, слишком громкий, иногда внезапно обрывающийся на полуслове, будто кто-то выключал человека, как неисправное устройство. Иногда в этом смехе слышались цифровые искажения - короткие «глитчи», будто эмоции тоже были частью системы, которая периодически давала сбой.       За огромными панорамными окнами не было улицы. Только бесконечная цифровая пустота - тёмная, глубинная, с едва заметным движением внутри, как у океана, который забыли отрендерить до конца. Иногда по ней пробегали помехи, разрывы изображения, и казалось, что мир снаружи на секунду «не загрузился». Эти сбои длились доли секунды, но оставляли неприятное ощущение, будто реальность можно потерять, просто моргнув не вовремя. Над входом висела вывеска, и её свет был таким же нестабильным, как всё остальное в этом месте:

«BAR͝_404»

      Буквы то проявлялись чётко, то рассыпались в цифровой шум. Иногда исчезало целое слово, оставляя после себя пустоту, которая казалась даже более значимой, чем сама надпись. Словно название бара не было фиксированным - оно каждый раз собиралось заново, с ошибками и случайными пробелами.       Пол под ногами переливался клетчатым узором, напоминающим старые танцполы из девяностых, но обновлённые кем-то, кто не до конца понимал, как работают воспоминания. Клетки то вспыхивали, то гасли, создавая иллюзию движения даже там, где никто не танцевал. Иногда казалось, что пол реагирует на шаги, запоминая их и слегка запаздывая, будто думает, куда должен был отреагировать.       Где-то в глубине бара хрипло играла музыка - странный гибрид джаза, электронного шума и циркового мотива, который кто-то испортил намеренно или случайно. Саксофон будто спорил с синтезатором, а поверх этого звучали рваные, почти насмешливые ритмы, как если бы сама мелодия не могла определиться, хочет ли она развлекать или предупреждать             - ДАМЫ И ГОСПОДА! - голос Кейна разрезал пространство так резко, что на секунду даже музыка будто сбилась, словно испугалась собственной громкости. Эхо его слов прокатилось по залу с цифровым запозданием, и где-то в углу бара изображение на стене на мгновение «поплыло», как плохо прогруженная текстура. - Сегодняшнее приключение - абсолютно безопасный, психологически безвредный и юридически сомнительный вечер отдыха!       Последние слова он произнёс с таким удовлетворением, будто это была не шутка, а рекламный слоган, которым он искренне гордился. В его интонации слышалось слишком много уверенности даже для ИИ, который либо не понимал последствий, либо понимал их слишком хорошо и просто наслаждался процессом.             - Последнее прозвучало очень честно, - пробормотала Зубл.       Её голос был тихим, почти ленивым, но в нём угадывалась привычная наблюдательность - та самая, которая появляется у тех, кто слишком часто оказывается в ситуациях, где «безопасно» означает «пока не началось ничего особенно плохого». Она скрестила руки, окидывая взглядом помещение, словно уже мысленно составляла список того, что здесь может пойти не так.       Двери с шипением раскрылись. Звук был не механическим - скорее живым, как если бы само пространство нехотя раздвигало «кожу», пропуская их внутрь. По краям дверного проёма на долю секунды пробежали пиксельные разрывы, и воздух за ними выглядел чуть более плотным, чем внутри.       Первой внутрь осторожно вошла Генгл.       Её движение было почти неуверенным, как у «человека», который заранее знает, что место ему не понравится, но всё равно обязан сделать шаг вперёд. Красное платье выглядело слишком аккуратным - почти чужим здесь, где всё было размыто, сломано и собранно заново. Ткань казалась единственным стабильным объектом в этом цифровом хаосе, и именно поэтому выделялась ещё сильнее, чем должна была Белая театральная маска с опущенными глазами придавала ей выражение вечной усталости или печали - сложно было понять, где заканчивается роль и начинается она сама. В неоновом свете маска теряла свою ровную чистоту, становясь слегка желтоватой, будто впитывала в себя окружающий шум и свет Её тонкие ленты едва заметно дёрнулись, когда она остановилась на пороге. Она заметила это не сразу, но стены действительно… двигались.       Не явно, не резко - скорее, как дыхание. Лёгкая пульсация проходила по поверхности бара, заставляя панели света слегка смещаться, словно помещение было не построено, а «собрано из состояния». Генгл инстинктивно напряглась, пальцы чуть сжались, будто она пыталась удержаться за что-то невидимое.       Следом появилась Помни.       Она шагнула внутрь чуть позже остальных, словно проверяя, не провалится ли пол под ней в первый же момент. На фоне остальных фигур она действительно выглядела почти нелепо маленькой - не в смысле хрупкой, а скорее… неуместной, как деталь, которую случайно вставили в чужую сцену. Белая рубашка с подтяжками сидела на ней слегка криво, будто её действительно заставили надеть это в спешке, без зеркала и без объяснений, зачем вообще всё это нужно. Колпак дёрнулся, когда она подняла голову к потолку, и неоновые полосы отразились в её взгляде короткими рваными бликами. Она моргнула, будто пыталась привыкнуть к свету, который вёл себя неправильно.             - Почему тут пахнет энергетиком и угрозой? - пробормотала она, с той интонацией, в которой одновременно было и раздражение, и лёгкая настороженность. Как будто её организм уже заранее решил: «мне это не нравится», но ещё ждал подтверждения.             - Потому что это бар, - лениво ответил Джекс.       Он вошёл следом, не торопясь, и в его походке было что-то демонстративно расслабленное - почти вызывающее. Как у человека, который либо абсолютно уверен в контроле над ситуацией, либо слишком часто делает вид, что ему всё равно, чтобы кто-то заметил, что это не так. Чёрные брюки, подтяжки и закатанные рукава рубашки делали его подозрительно похожим на самодовольного бармена из старого фильма - того самого, который всегда знает больше, чем говорит, и улыбается в моменты, когда это не совсем уместно. Его длинные уши лениво качнулись, когда он окинул помещение взглядом. Он не просто смотрел - он как будто «считывал» пространство, отмечая сбои, паузы, странные повторяющиеся паттерны света. И затем он ухмыльнулся. Не просто улыбнулся - именно ухмыльнулся: медленно, с явным удовольствием, как будто увидел знакомую проблему, которую давно хотел потрогать руками. Опасно.             - О-о-о, - протянул он, и голос у него стал чуть мягче, но от этого только неприятнее. - это уже намного интереснее ваших обычных психологических пыток. На секунду музыка в глубине бара будто сбилась, словно тоже отреагировала на его слова. Неон над стойкой моргнул, и в этом моргании было ощущение, что помещение… прислушивается.       Зубл буквально ввалилась следом, цокая своей металлической ногой по полу. Каждый её шаг отдавался коротким эхом, которое возвращалось чуть искажённым, словно помещение пыталось повторить звук, но не до конца понимало, как именно он должен звучать. Её асимметричный силуэт дёргался при движении, детали корпуса слегка смещались с запозданием, будто система внутри неё, и сама не была уверена, в какой момент нужно синхронизироваться. Раздражённый взгляд говорил о том, что она уже ненавидит это место. Чёрная юбка и грубые формы деталей делали её похожей на сломанный манекен из футуристичного магазина - экспонат, который должен был выглядеть эффектно, но в итоге стал выглядеть как предупреждение. Она окинула помещение быстрым, резким взглядом, задержавшись на мерцающем неоне и «дышащих» стенах.             - Если здесь кто-то начнёт петь караоке, я устрою стрельбу. Сказано это было абсолютно спокойно. В этой фразе не было эмоций, только обещание функционального сбоя.             - Караоке начинается через двадцать минут! - радостно сообщил Кейн. Его голос снова прозвучал слишком громко, слишком уверенно, как будто он специально усиливал себя через систему громкой связи, хотя в этом не было никакой необходимости. Он даже не пытался скрыть восторг - наоборот, он им наслаждался, словно ожидал именно такой реакции.             - Я ненавижу тебя. - Зубл произнесла это почти без паузы, не повышая голоса, но в её словах чувствовалась такая плотная усталость, что это звучало куда тяжелее любой крика. Рагата вошла спокойнее остальных. Её шаги были мягкими, почти осторожными, как будто она боялась нарушить хрупкое равновесие этого странного места. Синее платье двигалось плавно, будто не подчинялось гравитации. Растрёпанные нитяные волосы слегка подпрыгивали при каждом движении, и в неоновом свете они выглядели как неаккуратно собранная анимация - живая, но слегка «недорисованная».       На фоне кислотного света бара она выглядела почти уютно - как единственный элемент, который всё ещё принадлежит реальности, а не ошибке загрузки. В ней было что-то успокаивающее, даже если сама обстановка этому категорически сопротивлялась.       Взгляд Джекса медленно скользнул по бутылкам за барной стойкой - не спеша, почти лениво, но в этом движении чувствовалась внимательность человека, который привык замечать детали, которые потом оказываются важными. Пауза затянулась чуть дольше, чем было комфортно, словно он ожидал, что помещение само себя объяснит.             - Ну… - протянул он наконец, и в голосе прозвучала усталая ирония, будто он уже видел подобные сцены раньше и знал, чем они обычно заканчиваются. - Либо это закончится очень весело, либо кто-то расплачется. Слова повисли в воздухе, и на секунду даже музыка будто сбавила громкость, как если бы задумалась.             - Или оба варианта сразу! - радостно вставил Кейн. Он произнёс это слишком быстро, слишком довольный собой, словно именно такой исход и был его любимым сценарием. Его голос снова «перебил» пространство, и по стенам прошла лёгкая цифровая рябь, как реакция перегруженной системы. Музыка внезапно стала громче. Не просто громче - она словно «включилась на новый слой», добавив в себя дополнительные частоты. Джазовая основа резко утонула в электронном шуме, а цирковые мотивы стали навязчивее, почти агрессивнее, как будто сами инструменты начали спорить между собой, кто из них главный.       За барной стойкой вспыхнули сотни бутылок всех возможных цветов. Свет пробежал по стеклу волной, и на секунду весь бар стал похож на внутренность неисправного калейдоскопа. Некоторые бутылки светились изнутри, мягко пульсируя, будто там что-то живое пыталось подстроиться под ритм музыки. В одной из них вместо жидкости медленно плавали человеческие глаза. Они не вращались хаотично - скорее наблюдали.

Первые двадцать минут прошли подозрительно спокойно.

      Неоновые лампы над стойкой медленно меняли цвет: ядовито-зелёный, синий, алый. Эти переходы не выглядели как простая смена освещения - скорее, как перепрошивка самого пространства. Каждый оттенок будто переписывал реальность заново, заставляя бар каждый раз становиться чуть другим местом, хотя физически в нём ничего не менялось. В ядовито-зелёном всё становилось резким и неприятно контрастным, в синем пространство теряло тепло и превращалось в холодную, отстранённую декорацию, а в алом бар будто начинал жить быстрее, чем должен, как организм с ускоренным пульсом, который вот-вот выйдет из равновесия.       Иногда свет начинал мигать слишком быстро, без переходов и логики - просто срыв в рваный ритм, как будто система теряла синхронизацию с самой собой. В такие моменты происходило странное: движения всех присутствующих на долю секунды становились «кадровыми», прерывистыми, словно реальность пропускала несколько промежуточных состояний. Люди застывали в нелепых позах, жесты обрывались на середине, смех зависал в воздухе, не успев завершиться, а затем всё резко возвращалось в норму, оставляя после себя ощущение, что это можно было не заметить - если бы не повторяемость этих сбоев.       Кейн исчез где-то между игровыми автоматами и сценой для караоке, растворившись в шуме и световых бликах бара так, будто его никогда и не было в общем пространстве. Его отсутствие постепенно начинало ощущаться не как пустота, а как потеря некоего внутреннего контроля над происходящим. Бар продолжал функционировать, музыка продолжала играть, люди продолжали говорить и пить, но всё это выглядело так, словно система больше не получает команды, однако по инерции всё ещё поддерживает видимость нормальности. И именно поэтому его отсутствие ощущалось даже сильнее, чем присутствие - как будто из реальности вытащили центральный элемент управления, и теперь всё происходящее держится не на логике, а на случайности и остаточной стабильности, которая в любой момент может закончиться.             - Ну? - Джекс лениво покрутил в пальцах высокий стакан с ярко-фиолетовой жидкостью. Свет неона преломлялся в стекле так, будто напиток внутри жил по своим законам то становился гуще, то почти прозрачным, оставляя после себя ощущение, что он не совсем жидкость. - Кто первый проверит, насколько тут всё «настоящее»? Он произнёс это так, словно предлагал не риск, а развлечение - лёгкое, почти скучающее, как выбор между двумя одинаково неважными вариантами.             - Чур не я, - сразу ответила Помни. Её голос был резким, почти автоматическим. Она даже не посмотрела на него, будто сам вопрос не заслуживал визуального контакта.             - Трусиха.             - Человек с инстинктом самосохранения.             - В цифровом аду? - Джекс чуть наклонил голову, будто действительно задумался над формулировкой, и в его ухмылке появилось что-то лениво-насмешливое, но не злое - скорее привычка реагировать так на всё, что выходит за рамки “нормальности”, которой здесь и так не существовало. Он тихо хмыкнул и всё-таки сделал глоток. На мгновение бар как будто задержал дыхание.       Жидкость внутри стакана вспыхнула электрическим голубым прямо у него во рту - не как эффект света, а как внутренняя вспышка, будто напиток на секунду превратился в поток энергии. От этого света его лицо резко подсветилось изнутри, делая выражение странно отстранённым, почти “перезагруженным”. Джекс замер. Совсем ненадолго - но этого хватило, чтобы момент стал заметным.             - О-о-о… - протянул он. В его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с удовольствием, как у человека, который ожидал подвоха, но всё равно решил проверить. - Ладно. Это реально алкоголь.             - Ты серьёзно?! - Помни резко подалась вперёд, чуть не залезая на барную стойку. Её голос сорвался на возмущение, в котором было больше тревоги, чем злости. - И ты всё равно пьёшь?!             - А почему нет? - Джекс пожал плечами так спокойно, будто речь шла о чём-то очевидном. Он уже не выглядел удивлённым - скорее заинтересованным, как будто только что протестировал новый эксперимент.             - Потому что это место буквально пытается нас убить каждый вторник!             - Сегодня пятница. - Он произнёс это с лёгкой паузой, как будто поправлял не факт, а настроение разговора.             - ЭТО НЕ СУТЬ! - Голос Помни сорвался окончательно, эхом ударившись о стены бара. И на долю секунды, почти незаметно, неон над стойкой мигнул чуть быстрее обычного - как будто само помещение отреагировало на её эмоцию, но тут же сделало вид, что ничего не произошло.       Рядом Зубл уже спорила с барменом, у которого вместо головы был телевизор. Экран на его лице постоянно переключался между помехами, рекламными заставками и случайными фрагментами чужих трансляций, будто устройство одновременно пыталось вести диалог и транслировать что-то параллельное, не относящееся к происходящему. Иногда изображение “плавало”, накрадываясь на речь, и создавалось ощущение, что сам бармен говорит не словами, а шумом сигнала. Зубл стояла напротив него с явным раздражением, её голос становился всё резче, а поза - всё более угрожающей, как у механизма, который вот-вот решит проблему силой.       Генгл осторожно держала коктейль обеими лентами, будто это не напиток, а нестабильный объект, способный в любой момент нарушить законы физики. Жидкость внутри стакана действительно выглядела подозрительно она переливалась слоями, иногда формируя странные, почти геометрические узоры, которые тут же распадались. Рагата оказалась первой, кому алкоголь действительно “ударил” в голову. Её реакция была неожиданно мягкой и одновременно сбитой она засмеялась, прикрывая рот рукой, и смех прозвучал чуть задержанным, будто не сразу нашёл путь наружу. Она смотрела в пол с лёгким удивлением, словно открыла для себя новое свойство реальности. - О боже… Пол почему-то дышит. - сказала она тихо, почти с детским интересом, будто сообщала наблюдение, которое требует немедленной проверки.             - Потому что он дышит, - спокойно ответила Зубл, не отрываясь от своего спора. Наступила короткая пауза, в которой даже музыка на мгновение показалась менее уверенной.             - ЧТО? - Рагата резко повернулась к ней, слишком резко для её обычной плавности. В этот момент её восприятие явно “сдвинулось”, и привычная логика перестала совпадать с тем, что она видела.       Музыка внезапно стала громче. Бас ударил по стенам, и неон над танцполом задрожал, реагируя на усиление ритма. В глубине бара вспыхнули разноцветные прожекторы, вырывая из полумрака движущуюся площадку и превращая пространство в активную зону, будто система переключилась в другой режим. Рагата резко повернулась к Помни.             - Мы идём танцевать.             - Что? Нет-нет-нет, я не...             -ИДЁМ. - Слово прозвучало мягко, но окончательно - без возможности обсуждения. Она схватила Помни за руку быстрее, чем та успела завершить протест.             - Рагата, я буквально не умею танцевать!             - Тут половина NPC не умеет существовать, это не проблема! Помни едва не споткнулась, когда её потащили вперёд. Пол под ногами начал мигать в ритм музыке, и создавалось ощущение, что пространство само подталкивает их к танцполу. Генгл после короткой паузы тихо пошла следом - осторожно, как будто каждый шаг требует согласования с реальностью, которая в любой момент может снова “сбиться”.       Свет там был ещё хуже. Он не просто менялся - он смешивался в непрерывный визуальный шум. Розовый, красный, синий накладывались друг на друга слоями, превращая пространство в пульсирующую массу оттенков, в которой было сложно выделить границы предметов. Казалось, что бар больше не освещается, а “проигрывается” как испорченный видеоклип, где цвета не успевают синхронизироваться с реальностью. Пол под ногами слегка вибрировал от музыки. Эта вибрация была неравномерной иногда мягкой, почти незаметной, а иногда резкой, как будто кто-то увеличивал мощность баса вручную. В такие моменты тело само подстраивалось под ритм, даже если никто этого не хотел. Воздух стал плотнее: пахло сладким алкоголем, искусственным дымом и чем-то цитрусовым, слишком ярким и чистым для этого хаотичного места, будто аромат пытался притвориться нормальностью. Не той аккуратной, привычной улыбкой, которую она обычно держала как часть контроля над ситуацией, а живым, свободным смехом, который выходил сам по себе. Она слегка покачивалась под музыку, не пытаясь больше “синхронизировать” себя с окружающим хаосом - наоборот, будто наконец позволила ему существовать. Генгл двигалась рядом очень неловко. Её движения постоянно сбивались: шаги не совпадали с ритмом, ленты зависали в воздухе чуть дольше, чем нужно, и каждый раз она будто вспоминала, что у неё есть тело и оно находится в общественном пространстве. Смущение было почти физически заметным - не из-за окружающих, а из-за собственного присутствия внутри этого шума. Между неловкими попытками попасть в ритм Рагата каким-то образом успевала таскать Помни к барной стойке за новыми шотами. Это выглядело почти как цикл: музыка - движение - смех - очередной стакан или рюмка. Маленькие стопки появлялись перед ними одна за другой без пауз, будто бар автоматически подстраивался под их состояние. Ярко-зелёные с пузырящейся жидкостью, густо-синие с мятным холодом и странной сладостью, прозрачные, от которых сначала холодило внутри, а потом резко разливалось тепло по всему телу.             - Это плохая идея… - уже смеясь, повторяла Помни каждый раз перед новым шотом. Её протесты становились всё менее убедительными, растворяясь между смехом и шумом музыки.             - Расслабься подруга! - отвечала Рагата, уже заметно более расслабленная, чем раньше.       Плечи Помни перестали быть зажатыми, движения стали свободнее, а смех - громче и менее контролируемым. Привычная тревожность, которая обычно держала её в собранном состоянии, постепенно растворялась в ритме бара, оставляя после себя лёгкую, почти непривычную пустоту.       В какой-то момент Помни стало слишком жарко под мигающим неоном и плотным воздухом помещения. Она, почти не задумываясь, расстегнула пару верхних пуговиц рубашки, пытаясь хоть немного уменьшить ощущение духоты. Движение было быстрым, почти автоматическим, не привлекающим к себе внимания - или, по крайней мере, так ей казалось. Именно в этот момент Джекс понял, что уже несколько минут не отводит от неё взгляд.       Он сидел у барной стойки, лениво опираясь на нее спиной, пока в стакане медленно плавился светящийся лёд. Жидкость внутри менялась слоями: то становилась густой, то почти прозрачной, будто напиток не был стабилен в принципе и существовал только пока на него смотрят. Джекс наблюдал за этим машинально, но внимание всё равно постоянно возвращалось к танцполу.                   Раздражение было привычным.       Помни раздражала его постоянно - своими вопросами, попытками понять всё вокруг, этой навязчивой идеей “разобраться” даже в том, что явно не поддавалось объяснению. Она лезла туда, куда не нужно, разговаривала с теми, с кем не стоило, и не так как нужно. И всё равно продолжала вести себя так, будто это имеет смысл. Это было глупо.                   И всё же он не отворачивался.       Сделал ещё один глоток. Сначала сладкий, почти карамельный вкус, затем резкий, пряный удар по горлу - алкоголь здесь всегда вел себя так, будто проверял, насколько быстро ты перестанешь думать. Помни смеялась - громко, неожиданно даже для себя - когда Рагата попыталась повторить движение из танца и почти потеряла равновесие. Это было обычное, глупое, живое движение, которое в нормальной ситуации не имело бы никакого значения. Но здесь оно почему-то выделялось. И в этот момент в восприятии Джекса что-то сдвинулось - не резко, а неприятно точно. Помни не выглядела напуганной, не выглядела потерянной или осторожной, как обычно. Она просто смеялась, двигалась, существовала в этом шуме и свете без постоянного напряжения.                   Живая. И именно это раздражало сильнее всего - потому что в этом месте это выглядело как ошибка, которой не должно было быть.             - О нет, - пробормотал он себе под нос и медленно прикрыл глаза. - Только не это. Голос был тихим, почти усталым, но в нём слышалось не раздражение даже, а попытка заранее остановить то, что уже начало происходить внутри. Джекс резко отвернулся раньше, чем Помни успела заметить, как долго он на неё смотрел. Движение было слишком быстрым для его обычной ленивой манеры - почти рефлекторным. Пальцы сильнее сжались вокруг стакана, и стекло слегка скрипнуло в ответ. Тёплое, неприятно мягкое ощущение внутри не уходило. Оно не было ни чётким, ни знакомым - просто раздражало своей настойчивостью, как процесс, который нельзя закрыть, потому что он уже стал фоновым. Хотелось либо задавить это алкоголем. Либо привычно превратить в шутку. Лучше - сразу и то и другое.             - У тебя сейчас лицо такое, будто ты влюбился, - протянула Зубл, внезапно усаживаясь рядом. Она появилась слишком близко и слишком внезапно. Джекс едва не подавился.             - Фу. Даже звучит отвратительно. - Слово прозвучало резко, почти с отвращением - слишком быстро, слишком автоматически.             - Ага, значит я права.             - Ты буквально кибернетический кошмар с проблемами агрессии, твоё мнение не считается. - Он попытался вернуть привычный тон насмешки, но он вышел чуть более натянутым, чем обычно. Как будто фраза не до конца закрыла тему.             - А ты уже минут десять пялишься только на Помни. Пауза. Джекс медленно повернул к ней голову.             - Я могу застрелить тебя прямо сейчас.             - Но не застрелишь. - она «ухмыльнулась» - неприятно уверенно, как человек, который не делает выводы, а фиксирует факты. Затем она спокойно забрала у него стакан и сделала глоток.             - О боже, какая дрянь… - она скривилась, на секунду потеряв своё раздражённое равновесие. - Это что вообще?             - Понятия не имею       Музыка снова сменилась, и на этот раз бар будто окончательно провалился в более тяжёлый, вязкий ритм. Басы стали медленнее и глубже, теперь они не просто звучали где-то на фоне - каждый удар проходил через пол, стены и мебель, отдаваясь неприятной вибрацией под ногами. Неон над танцполом приглушился, оставляя пространство в расплывающихся алых пятнах, смешанных с редкими холодными вспышками синего света. В этом освещении лица NPC постоянно исчезали и появлялись снова, превращаясь в набор движущихся силуэтов и случайных бликов на коже. Бар выглядел так, будто уже перестал быть нормальным помещением и начал существовать по законам сна, который постепенно теряет связь с реальностью.       Помни смеялась. Слишком громко и слишком искренне для этого места. Даже сквозь музыку её смех цеплялся за внимание - не потому, что был громче остальных звуков, а потому, что звучал слишком живо на фоне общей искусственности происходящего. Рагата что-то быстро говорила ей почти в ухо, пытаясь перекричать басы, сама периодически сбиваясь на смех, а Генгл рядом двигалась всё так же неловко и зажато, постоянно закрывая лицо руками, словно надеялась стать менее заметной посреди толпы. Но Помни уже почти не обращала внимания ни на окружающих, ни на собственную привычную осторожность. Алкоголь наконец стёр часть постоянного напряжения из её движений: она больше не вздрагивала от каждого резкого звука, не оглядывалась тревожно по сторонам и не выглядела человеком, который каждую секунду ждёт новой катастрофы. Она просто жила моментом - смеялась, двигалась под музыку, позволяла себе выглядеть расслабленной хотя бы несколько минут. И Джекс ненавидел то, как сильно его это цепляло.       Он сидел у барной стойки почти неподвижно, лениво подпирая голову рукой, но взгляд всё равно снова и снова возвращался к танцполу. Это уже начинало раздражать физически. Хотелось отвернуться, переключиться на что угодно другое - на напиток, на шум бара, на очередной идиотский сбой света - но внимание упорно цеплялось именно за неё. Потому что где-то глубоко внутри он понимал вещь, о которой совершенно не хотел думать: если Помни перестанет быть такой, цирк её сломает окончательно. Но если она не перестанет быть такой - сломает ещё быстрее. Эта мысль появилась неожиданно чётко и неприятно, словно мозг специально решил сформулировать то, что он всё это время пытался не замечать.             - Ты выглядишь так, будто сейчас начнёшь испытывать настоящие эмоции, - подала голос Зубл, развалившись рядом с таким видом, будто наблюдала за особенно забавным экспериментом.             - Ещё слово, и я убью тебя молотком.             - О, значит уже стадия отрицания. Джекс раздражённо цыкнул и крепче сжал стакан. Светящийся лёд тихо стукнулся о стекло, а затем медленно провернулся внутри густой жидкости. Он всё равно снова посмотрел в сторону танцпола - слишком быстро, слишком автоматически, будто тело уже начало реагировать раньше, чем он сам успевал это контролировать.       Помни снова засмеялась, пытаясь повторить особенно дурацкое движение Рагаты, которая уже окончательно потеряла остатки координации между “танцем”. Музыка гремела настолько громко, что басы ощущались не ушами, а где-то под рёбрами, тяжёлой вибрацией проходя через тело вместе с мигающим светом танцпола. Красный и синий неон смешивались в одно бесконечное цветное месиво, превращая людей вокруг в размытые силуэты, постоянно сталкивающиеся плечами и руками в тесном пространстве. Именно поэтому Помни слишком поздно заметила, как нога скользнула по гладкому полу. Всё произошло резко и одновременно будто замедленно. Подошва сорвалась в сторону, тело потеряло равновесие, а пространство вокруг на секунду неприятно качнулось вместе с ней.       Джекс мгновенно вскочил со стула. Настолько резко, что тяжёлый барный стул с неприятным скрипом отъехал назад, а остатки алкоголя плеснулись через край стакана прямо ему на руку. Он даже не успел подумать. Не успел оценить ситуацию, не успел привычно превратить реакцию в шутку или сделать вид, что ему всё равно. Тело среагировало раньше головы. Он дёрнулся вперёд почти рефлекторно, уже собираясь пробиваться через толпу к танцполу, но между ним и Помни оказалось слишком много людей, света, движения и расстояния. Музыка давила со всех сторон, силуэты постоянно перекрывали обзор, и пока Джекс только рвано подался вперёд, кто-то другой уже успел раньше. Чужая рука уверенно подхватила Помни за талию, не давая ей рухнуть на пол.             - Полегче.       Помни моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд после резкого движения и мигающего света. Перед ней стоял Гаммигу. Высокий, заметный даже среди этого неонового безумия. Жёлтая морда резко выделялась в красно-синем свете бара, зелёное тело переливалось глянцевыми бликами, а ковбойская шляпа отбрасывала тень на молочно-белые глаза без зрачков. Щитки вдоль спины поблёскивали под неоном, а хвост лениво качнулся в сторону, будто всё происходящее его искренне забавляло.             - Кажется, этот пол объявил тебе войну, - усмехнулся он. Помни нервно фыркнула от смеха, всё ещё пытаясь окончательно вернуть равновесие.             - Да… и, кажется, побеждает.       Гаммигу удерживал её ещё секунду дольше, чем было действительно нужно, прежде чем аккуратно помочь выпрямиться. Жест выглядел вежливым, но слишком уверенным - как будто он уже автоматически решил, что имеет право находиться ближе, чем требуется.       У барной стойки Зубл медленно повернула голову к Джексу. Сначала посмотрела на него. Потом на его всё ещё напряжённо поднятые уши. Потом снова на танцпол. И ухмыльнулась. Очень мерзко.             - О-о-о нет… - протянула она с откровенным удовольствием фигурки, которая только что нашла новый способ испортить кому-то жизнь. - Только не говори, что ты сейчас реально приревновал.             - Завались. - Ответ прозвучал слишком быстро и слишком резко. Джекс раздражённо рухнул обратно на стул, схватил стакан и одним большим глотком допил остатки алкоголя. Напиток обжёг горло сильнее прежнего, но это всё равно не помогло избавиться от неприятного, тянущего ощущения внутри, которое стало только хуже после того, как он увидел чужую руку на талии Помни.       На танцполе Помни уже снова смеялась, разговаривая с Гаммигу так легко, будто знала его гораздо дольше, чем на самом деле. Алкоголь окончательно стёр остатки её привычной настороженности, и теперь она двигалась свободнее, говорила быстрее, реагировала живее. Рядом Рагата что-то увлечённо рассказывала Генгл, периодически сама начиная смеяться посреди фразы, музыка продолжала давить тяжёлыми басами, а красно-синий свет размывал всё вокруг в одно пульсирующее пятно. Но внимание Джекса цеплялось только за одну картину.       За то, как Гаммигу наклонился ближе к Помни, чтобы она услышала его сквозь музыку. За то, как она засмеялась в ответ и совершенно машинально коснулась его руки, даже не заметив этого движения. За то, как спустя пару минут они уже двигались под музыку почти одинаково - не идеально, не синхронно, но слишком естественно для «людей», которые познакомились только что. Будто давно привыкли подстраиваться друг под друга. Будто это какая-то чёртова свиданка. У Джекса дёрнулась челюсть.       Он сам не заметил, как сильнее сжал стакан в руке, пока светящийся лёд внутри с тихим треском ударялся о стенки. Раздражение уже давно перестало быть просто раздражением, но мозг всё ещё упрямо пытался назвать это именно так, потому что любой другой вариант звучал гораздо хуже.             - О боже, - Зубл уже даже не скрывала удовольствия от происходящего. Она развалилась на соседнем стуле, наблюдая за ним с таким интересом, будто перед ней наконец началось действительно хорошее шоу. - Ты сейчас прожигаешь его взглядом так, будто хочешь убить.             - Я хочу, чтобы он перестал так на неё смотреть. Ответ вылетел раньше, чем он успел его остановить - резко, почти зло, словно вместе со словами наружу прорвалось что-то, что он слишком долго давил внутри. Уже в следующую секунду Джекс замер, чувствуя, как внутри неприятно проваливается осознание сказанного, а пальцы сами сильнее сжимаются вокруг стакана. На фоне грохочущей музыки и мигающего света пауза между ними внезапно показалась оглушающе тихой, и хуже всего было то, что назад эти слова уже не забрать.             - Нет, подожди, дай мне насладиться моментом, - Зубл развернулась к нему всем корпусом, подпирая голову рукой и глядя с таким мерзким удовольствием, будто только что обнаружила лучший источник развлечения за весь вечер. - Джекс. Великий мудак цифрового цирка. Сидит, ревнует и страдает.             - Я не страдаю.             - Ага. Именно поэтому ты уже пять минут смотришь на них так, будто планируешь убийство.       Джекс раздражённо цыкнул и коротким жестом подозвал бармена. Экран вместо головы мигнул помехами, после чего перед ним почти сразу поставили новый стакан с чем-то янтарным и густо дымящимся. Жидкость внутри выглядела так, будто её вообще нельзя пить без специального разрешения или хотя бы предупреждения.             - О-о-о, - Зубл наклонилась ближе, заглядывая в стакан. - Это либо алкоголь, либо средство для очистки двигателя.             - Надеюсь второе. Он сделал большой глоток, даже не поморщившись, хотя напиток обжёг горло так, будто внутри действительно был жидкий растворитель. На танцполе Помни снова рассмеялась. Гаммигу что-то сказал ей, наклонившись ближе сквозь шум музыки, и она легко толкнула его локтем в плечо, всё ещё улыбаясь. Слишком естественно.             - Ты вообще слышишь себя со стороны? - Так как Зубл выпила она уже "активно" веселилась, наблюдая за тем, как он даже не пытается перестать смотреть в сторону танцпола. - «Почему он на неё смотрит», «почему она смеётся», «почему он к ней наклонился». Ты сейчас буквально как её бывший.             - Она не моя бывшая.             - Потому что она вообще не твоя. Это ударило неожиданно быстро. Не резко, не громко - наоборот, слишком спокойно и точно, будто Зубл случайно попала ровно туда, куда не должна была. Джекс замолчал, а его плечи едва заметно напряглись под светом мигающего неона. Зубл прищурилась.             - Ой… - протянула она уже тише, внимательнее. - Тебя реально это задело.             - Нет.             - Джекс.             - Нет. Он резко поставил стакан на стойку. Слишком резко. Алкоголь плеснул через край, растекаясь по поверхности янтарными каплями, а музыка в этот момент будто стала ещё тяжелее, плотнее.             - Да что ты вообще понимаешь? - раздражённо бросил он. - Она меня бесит.             - М-м-м.             - Постоянно.             - Конечно.             - Она лезет ко мне со своей тупой эмпатией так, будто я просил. Зубл уже едва сдерживала «ухмылку» . Она смотрела на него почти с исследовательским интересом, как человек, который наконец начал складывать все детали в одну картину.             - Но? Джекс замер.             - О БОЖЕ, - Зубл чуть не согнулась от смеха, едва удерживаясь на стуле. - Там реально есть «но»!             - Завались нах&%#@ !.             - Нет-нет-нет, теперь мне жизненно интересно. Что именно тебя так переклинило? То, что она добрая? Или то, что она всё ещё разговаривает с тобой после всей той херни, которую ты ей наговорил?       Джекс отвёл взгляд почти сразу, слишком быстро для «человека», которому всё равно. Челюсть напряглась, пальцы снова сжались вокруг стакана, а внутри неприятно дёрнулось то самое чувство, которое он весь вечер пытался утопить в алкоголе, сарказме и раздражении Музыка продолжала греметь где-то на фоне, неон мигал по стенам, а Помни всё ещё смеялась рядом с Гаммигу, даже не подозревая, что сейчас творится у барной стойки.             - …Я не знаю, - наконец тихо сказал Джекс.       И в его голосе впервые за вечер не было привычной насмешки. Музыка продолжала греметь так сильно, что от тяжёлых басов слегка дрожали бутылки за барной стойкой, а неоновые полосы над потолком периодически мигали в такт вибрации. Красный и синий свет отражался в стекле, в чужих глазах, в липкой поверхности столов и растёкшемся алкоголе, превращая всё вокруг в одно пульсирующее цветное месиво. Помни с шумным выдохом буквально рухнула на соседний барный стул рядом с Джексом, едва удержав равновесие, пока пыталась поправить перекошенный колпак.             - Всё, официально заявляю… - пробормотала она, тяжело выдыхая сквозь смех. - У Рагаты слишком много энергии для человека, сделанного из ниток.             - Слабачка, - лениво бросил Джекс, хотя взгляд сам собой тут же скользнул по ней. Щёки у Помни всё ещё были слегка раскрасневшимися от алкоголя и жары танцпола прямо поверх ее красных кружков на щеках, несколько прядей выбились из-под колпака и теперь прилипали к коже, а расстёгнутый ворот рубашки съехал чуть сильнее обычного после танцев и всей этой возни. Она выглядела растрёпанной, расслабленной и слишком живой для человека, который ещё недавно шарахался от каждого странного звука в цирке. Зубл, сидевшая рядом, медленно переводила взгляд между ними с таким выражением лица, будто наблюдала особенно увлекательный психологический эксперимент. Сначала на Помни. Потом на Джекса. Потом обратно. И судя по тому, как подёргивались детали её лица, она уже из последних сил сдерживала желание устроить полноценное цирковое представление прямо посреди бара.             - Почему ты вообще не танцуешь? - спросила Помни, повернувшись к Джексу чуть ближе, чем обычно. Алкоголь явно окончательно убил её чувство дистанции. - Сидишь тут как обиженный кролик. - У Зубл дёрнулся уголок рта.             - Потому что, в отличие от некоторых, я не собираюсь позориться посреди бара перед кучной NPC.             - Ой, да ладно тебе, - Помни тихо фыркнула от смеха, опираясь о стойку. - Я видела, как ты двигался во время одного из приключений. Ты бы отлично вписался. - Джекс медленно повернул к ней голову.             - Это угроза?       Помни снова засмеялась - тихо, уже немного устало после танцев и отвернулась к бармену, а Джекс отвёл взгляд лишь тогда, когда стало уже невозможно делать вид, будто его занимает разговор.             - Можно ещё один шо... Договорить Помни не успела. Джекс лениво поднял руку и двумя пальцами столкнул её колпак прямо ей на глаза, полностью перекрывая обзор.             - Тебе уже хватит, Пом-Пом.             - М-м? - она приподняла колпак обратно и посмотрела на него с заметно пьяной улыбкой, всё ещё щурясь после резкого движения. - Боишься, что я стану слишком весёлой?             - Боюсь, ты станешь ещё тупее.       Помни тихо фыркнула от смеха и вместо того, чтобы отодвинуться, наоборот слегка наклонилась ближе. Между ними и так почти не осталось нормальной дистанции: музыка гремела слишком громко, воздух был слишком плотным от жары и алкоголя, а красный неон превращал всё вокруг в какое-то опасно мягкое марево.             - Ну-у… - протянула она, глядя прямо на него слегка расфокусированным, но слишком довольным взглядом. - Если тебе так не нравится смотреть, можешь перестать пялиться на меня весь вечер. Пауза наступила мгновенно.       Но её хватило, чтобы внутри у Джекса что-то неприятно провалилось. Взгляд дёрнулся раньше, чем он успел это скрыть, а кончики ушей едва заметно поднялись выше под мигающим неоном. Зубл рядом резко отвернулась, потому что, если бы у неё были лёгкие она бы уже задохнулась от попыток не заржать прямо им в лица.             - Ты сейчас буквально покраснел? - буркнула Помни             - Заткнись.             - Нет, подожди, это исторический мом... - не успев договорить Зубл как "влез" Джекс             - ЗУБЛ.       Голос Джекса прозвучал слишком звонко и слишком быстро, окончательно выдавая его состояние сильнее любых слов. Помни несколько секунд смотрела на него молча, будто только сейчас начала осознавать, что именно сказала. А потом тихо рассмеялась уже не так громко, как раньше, а как-то мягче и отвернулась обратно к стойке, делая заказ у бармена.       Именно в этот момент со стороны танцпола прорвался голос Рагаты - слишком бодрый для уже разваливающейся реальности бара:             - Помни-и-и! Идём обратно! Тут начался какой-то странный конкурс!             - Это звучит как ужасная идея, - пробормотала Помни, уже поднимаясь со стула, но без особой решимости сопротивляться.             - Поэтому это весело!       Помни закатила глаза, но всё равно слезла с барного стула, слегка покачнувшись - не от падения, а скорее от того, что тело ещё не до конца договорилось с музыкой, алкоголем и пространством вокруг. Она на секунду задержалась рядом, как будто вспоминая, зачем вообще возвращается туда, где слишком громко, слишком ярко и слишком много всего одновременно. Перед тем как уйти, она снова посмотрела на Джекса. Не долго. Почти случайно - но достаточно, чтобы это не выглядело совсем случайным.             - Не скучай тут без меня, Джекси.       И, не дожидаясь ответа, она развернулась и снова растворилась в неоновом свете танцпола, где красные и синие пятна мгновенно проглотили её силуэт, оставив только движение и шум.       Несколько секунд он просто смотрел в стакан перед собой, будто в нём должно было появиться что-то более понятное, чем происходящее вокруг. Потом медленно допил остатки алкоголя одним длинным глотком - слишком спокойно для человека, у которого внутри всё ещё оставалось раздражение, смешанное с чем-то, что он упорно отказывался называть. Музыка к этому моменту стала будто глуше. Или, может, это алкоголь наконец начал размывать всё вокруг слишком сильно - так, что даже басы перестали ощущаться такими уверенными, как раньше.       Неон расплывался цветными пятнами, будто кто-то разлил свет по стеклу и забыл его убрать. Воздух стал тяжёлым и душным - плотным от жары, алкоголя и сладкого искусственного дыма, который уже не ощущался запахом, а скорее состоянием. Голоса смешивались в один бесконечный шум: смех, обрывки фраз, музыка, чей-то спор на повышенных тонах. Танцпол продолжал жить своей хаотичной жизнью - кто-то падал в смех, кто-то пытался перекричать басы, Рагата уже уверенно тащила Генгл в какой-то нелепый конкурс, который Кейн, судя по всему, организовал прямо посреди бара без малейшего понимания последствий. И среди всего этого Помни вдруг поймала себя на том, что снова ищет взглядом только одного человека. Джекса.       Он всё ещё сидел у барной стойки рядом с Зубл, развалившись так, будто ему смертельно скучно находиться здесь, и он просто терпит происходящее по какой-то непонятной причине. Но теперь Помни замечала то, что раньше проходило мимо внимания: как его взгляд почти постоянно возвращался в её сторону, даже когда он делал вид, что слушает Зубл; как уши чуть дёргались каждый раз, когда Рагата утаскивала её глубже в толпу; как он слишком сильно сжимал стакан, будто ему нужно было удерживать не только его, но и собственное раздражение. Зубл что-то говорила ему с насмешливой уверенностью, и Джекс отвечал коротко, резко, с явным нежеланием продолжать разговор дольше необходимого. Он закатывал глаза, откидывался назад, снова смотрел в сторону танцпола - и каждый раз это выглядело так, будто он делает это против своей воли. А потом случился момент. Зубл вдруг начала почти трястись от беззвучного смеха, явно довольная чем-то, что сказала ему. И Джекс после этого на секунду застыл - не резко, а так, как замирает человек, который только что понял, что ситуация вышла из-под контроля и теперь требует терпения, которого у него нет. Помни не слышала их разговор. Но она прекрасно видела реакцию. Закатывание глаз. Раздражение. Короткие, обрубленные ответы. И этот странный момент, когда он выглядел так, будто одновременно хотел убить Зубл и - по какой-то причине - продолжал сидеть рядом, не уходя.       Потому что каждый раз, когда их взгляды пересекались через мигающий неон и толпу людей, Джекс либо мгновенно отворачивался, либо становился заметно раздражённее - резче в движениях, короче в ответах, будто сам факт этого зрительного контакта сбивал ему внутренний баланс. Казалось, он реагирует быстрее, чем успевает осмыслить, и именно это выдавало в нём больше, чем любые слова.       Будто сам не понимал, что с ним происходит. И, если честно, она тоже не понимала. Но даже сквозь алкогольный шум в голове Помни ощущала это почти физически - его взгляд, постоянный и возвращающийся к ней снова и снова. Не мимолётный и не случайный, а устойчивый, цепкий, как будто он всё время фиксировал её положение в пространстве, проверяя, где она, с кем она и всё ли с ней в порядке. В этом не было привычной насмешки или раздражения, к которому она уже успела привыкнуть, и именно это сбивало сильнее всего. Эта мысль неожиданно вызвала внутри странное тёплое смещение, от которого стало одновременно легче и тревожнее. Помни быстро сделала ещё один глоток шота, будто пытаясь вернуть себе привычную лёгкость и заглушить это чувство, но оно не исчезло - наоборот, стало только отчётливее, плотнее, как будто алкоголь убрал шум и оставил только саму суть.       Когда она снова подняла взгляд, Джекс уже смотрел прямо на неё и в этот раз не отвернулся. Музыка продолжала греметь вокруг, Кейн где-то в стороне орал про «экстремальный лимбо-турнир», всё это ушло на фон, будто кто-то приглушил окружающий мир. Осталась только линия между ними - тяжёлая, неподвижная и слишком внимательная, чтобы её можно было списать на случайность, и при этом совершенно не похожая на ненависть.