Следуй за своей звездой

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Майя потеряла счет времени в этом спуске. Ступени тянулись бесконечно. Чем ниже они спускались, удаляясь от их Главного, тем смелее становились ее надзиратели, руки все чаще сжимали талию девушки, пальцы беспрепятственно скользили ниже, к бедрам, а затем один склонился к ней и прошептал в ухо сквозь мешок. —Скоро вернемся, сладкая, и никто не остановит нас, — шептал он. Она вздрогнула, стиснув зубы, жалея лишь о том, что не запомнила хорошенько его лица. — Скоро… — прочистив горло, зло произнесла она. — Совсем скоро ты издохнешь. И уж поверь, когда я приду за тобой, я не стану с тобой церемониться… Голос её тонул в ворсистой мешковине, которая впитывала каждый слог, превращая слова в невнятное мычание. Ткань липла к губам, пропитанная затхлой сыростью и её собственной слюной. Она дёрнулась — безнадёжно — и попыталась плюнуть сквозь плотное плетение, но только захлебнулась воздухом. — Ах ты сука... — прошипел тот, что держал её за левое плечо. Пальцы впились в ключицу, оставляя синяки. Второй захохотал — гнусно, с присвистом, отдавая гнилью. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я засуну свой хер тебе в глотку, — голос прозвучал низко, почти ласково — он сказал это, перекрывая ржавый смех второго. И тут же рванул мешок вверх. Ткань с треском отделилась от вспотевшей кожи, выдирая несколько волосков. Свет ударил в глаза — жёлтый, маслянистый, от пляшущих факелов на стенах. Девушка зажмурилась, чувствуя, как слепящие пятна плывут под веками. Моргнув раз, второй — она наконец разглядела очертания. Перед ней вздымались массивные железные двери. Чёрный металл, изрядно тронутый рыжей коррозией, и петлями, уходящими в каменную кладку. Гнилозубый — теперь она разглядела его как следует: редкие жёлтые зубы, изъеденные кариесом, воспалённо-розовые дёсны, влажно блестящий язык. Он звякнул тяжёлой связкой ключей, перебрал их на весу и выбрал один — самый длинный, с ажурной бородкой. Медленно вставил его в скважину. Замок взвизгнул, царапнув слух, потом щёлкнул — сухо и окончательно. Двери распахнулись. Петли видимо давно не знали смазки, издали скрипучий противный звук.  Грубо и неожиданно Майя получила толчок в спину, полетев вперёд, и теряя равновесие. Ноги заплелись о невидимый порог, и она уже готовилась встретить каменный пол лицом, но в последний миг чьи-то руки перехватили её. Она врезалась в твёрдую грудь, и мир для нее остановился. Запах дыма табака, железа и мускуса, въевшийся в ткань забился в легкие кружа ее голову. Майя вдохнула глубже, чем следовало, и лёгкие вновь наполнились этим запахом, как дурманом. — Ты в порядке? — коснувшись одной рукой ее лица, спросил он. — Они что то сделали с тобой? Майя заглянув в черные глаза, лишь помотала головой из стороны в сторону. — Нет, они не тронули меня. — найдя в себе силы ответила она. Каспиан пристально всмотрелся в её глаза, будто пытаясь уловить в них тень лжи. Не найдя её, он медленно опустил руки чуть выше её бёдер, очерчивая изгиб — осторожно, почти испытующе, словно проверяя форму на ощупь. Его ладони были тёплыми, почти горячими; даже сквозь ткань их жар ощущался как прикосновение, прожигающее до самой кожи. Большие пальцы легли на живот, едва касаясь, но давя так, что перехватывало дыхание. Майя замерла, боясь пошевелиться, и всё её тело свело сладкой судорогой. Грудь коснулась его груди — твёрдой, неподатливой, и сквозь слои одежды она чувствовала каждый мускул, каждое движение дыхания. Его торс вздымался и опадал, а собственное тело невольно подстраивалось под этот ритм, будто они дышали одним воздухом, одним лёгким, одной жизнью. Секунды текли, как смола, густые и тягучие. Она ощущала, как его пальцы чуть сместились — один скользнул вверх по ребрам, останавливаясь под грудью, не решаясь коснуться. Воздух между ними спёкся, стал горячим и влажным, пропитанным желанием, которое она не смела назвать. — Осторожнее, — бархатный голос Каспиана прозвучал над самым ухом, обжигая шею. Она почувствовала его губы, касание вызвало мурашки бегущие по затылку, по позвоночнику, до самого низа живота, где свернулось томительным узлом что-то жаркое и запретное. Всё тело налилось тяжестью, будто свинец залили в жилы, и она не могла отстраниться, не хотела, приросла к нему, как липкий сок к коре. Его пальцы сжали её талию чуть крепче — на грани боли, но эта боль отдавалась сладким спазмом где-то внизу, заставляя её прикусить губу, чтобы не застонать. Принцесса ощущала биение его сердца — ровное, сильное, уверенное — и своё, трепещущее, как пойманная крошечная птичка, готовое разорваться от напряжения. Наваждение длилось вечность и одно мгновение. А потом она подняла глаза. Темнота его зрачков поглотила её — бездонная, чёрная, с золотыми искрами у радужки. Она смотрела в них, и мир сузился до этого взгляда, до этих рук, до жара, текущего от его тела к её. Но стоило ей моргнуть, и осколок льда вонзился в девичье сердце. Тот, который она сама загнала себе, когда оттолкнула его. Потому что знала: скоро, уже совсем скоро, эти руки будут обнимать другую. Майя сглотнула, чувствуя, как горло сдавило спазмом. Запах его кожи и прикосновения останутся с ней, будут преследовать в снах, но теперь принадлежать по праву будут другой. Она представила — невольно, против воли — чужие волосы, длинные, мягкие, струящиеся по подушке. Тонкие запястья, которые Каспиан вскоре будет держать, прижимая к постели. И глаза, закатывающиеся в экстазе, когда король войдёт в неё. От этой картины внутри всё перевернулось — ревность плеснула жёлчью, обжигая пищевод, словно кислая, едкая кислота. Ногти невольно впились в собственную ладонь, хотя она даже не помнила, когда сжала кулаки. Кто она? Эта девушка. Принцесса задумалась, глядя в чёрные глаза Каспиана, но видя уже не его, а смутный образ соперницы. — Знатная, должно быть. Из хорошей семьи, с приданым, с безупречной репутацией. Воспитанная, покорная, с опущенными ресницами и скромной улыбкой, — размышляла она, рисуя в воображении образ загадочной невесты. Майя не могла ответить ни на этот вопрос, ни на любой другой. И это незнание раздирало её изнутри, подмывая утолить своё любопытство.