Верный партиец и слепой цесаревич

      Дверь открыла красивая женщина средних лет и окинула гостей взглядом. На ней было старое поношенное, но явно некогда дорогое бордовое платье, подпоясанное кожаным ремешком. — Сегодня тут только я. Если тебе нужно к Виктору, то его нет. — Тебя сейчас будет достаточно, — ответил мужчина, что привёз их с Андреем к ней. — Им нужно тепло, спокойствие и помощь врача. — Он не сводил взгляда с женщины в бордовом, а затем наклонился, говоря шёпотом. — Тот, что с повязкой скорее всего наследник царского престола. Нам нужно либо подтвердить это, либо опровергнуть, но пока он в лихорадке мы ничего сделать не можем. Нужен врач. А там и Виктор подъедет…        Андрей опирался на Миху, перекинув руку через его плечи, и уже практически повисая на нём. — Ты понимаешь, что рискуешь не только своей головой? — прошипела женщина. — Приводя их сюда, ты… — Понимаю, Госпожа Анна, —перебил её он. — Но признаться честно, я устал. Устал бояться, устал работать на заводе как чернь, устал, что в моей квартире живут пропойца и пожилая ворчливая семейная пара… Если этот мальчик — наш шанс, то я готов рискнуть, а вы?       Госпожа промолчала, покачала головой, но дала Мише провести Андрея в квартиру.       Помещение было нежилое. Из мебели был диван, книжный шкаф и очень много стульев. Горшок положил Андрея на диван. Анна послала мужчину за доктором и закрыла дверь. — Госпожа? Сейчас же все зовут друг друга товарищами? — откуда-то проснулось ехидство у Михи. Очень невовремя. — У нас есть некая иерархия… — ответила Анна. — Пока не пришёл доктор, ответь мне, будь добр, на пару вопросов. — Она присела на ближайший стул и убрала с лица выбившуюся из причёски каштановую прядь. Она выглядела худощавой и усталой, но не смотря на это в стане её, чувствовалась некая строгость и твёрдость. Она сложила руки на коленях и смотрела на Мишу неотрывно. Но взгляд этот не был дерзким или надменным. Он казался потерянным, будто в нём уже много лет потухло нечто, что давало ей силы. — Откуда такая уверенность, что он наследник царского престола? Какие доказательства? Мы многих переправили за границу, кто представлялся выжившим цесаревичем, но ни один из них не оказывался тем самым. Почему я должна верить вам обоим? — Вы знаете, что цесаревич должен быть слепым, — ответил Миша, так же не сводя с собеседницы взгляда. — Хотите сказать так много похожих на покойного императора мальчиков, лишивших себя зрения, чтобы сойти за наследника? — Ты даже не представляешь, на что способны люди ради власти и денег, — строго ответила Анна. И в миг будто потеряла всю былую твёрдость, плечи и голова её опустились. — Представляю! Видел как белые устроили резню в Выборге! — А красные расстреливали неугодных. — закончила за него Анна. — скажу сразу. Я тебе не доверяю. Но что-то в нём есть… — она кивнула на Андрея, который, казалось, не совсем понимал где он находился. — Слишком похож…       Когда прибыл доктор, Андрей спокойно дал себя осмотреть и послушно выпил все лекарства. Даже горькую касторку, с которой сморщил нос и высунул язык… … но прийти в себя окончательно смог через долгие пару часов, приняв пилюли и отоспавшись. Всё это время Миха не знал куда себя деть. Аккурат Андреевому пробуждению прибыл тот самый таинственный Виктор.        Миха сидел рядом с Андреем на диване, справа от него, и тот сжимал его руку. Виктор рядом с Анной сидели напротив и рассматривали Андрея так, будто тот был диковинной зверушкой в цирке или редким экспонатом на выставке. — У него полморды изуродовано, — описал Виктора Миха. — а ещё он хромает на ту же ногу, с какой стороны шрамы. В костюме таком… Отглаженном короче…       Виктор долго расспрашивал Андрея о дворце, о императорской семье и о их привычках. Поражался тому, что тот помнит такие мелочи как-то, что Настенька терпеть не могла яйца, что Николай не расставался с сигарой, а Ольга пачкала перчатки чернилами. — Вы может помните Александра Петровского? — спросил он. — Друга вашего отца… Вы с ним должно быть пересекались не так часто, но вы определённо его видели до того как ослепли.       Андрей замер на несколько секунд, осмысляя слова Виктора, а затем поднял голову, «смотря» тому прямо в глаза. — Он хромал на правую ногу. Когда он приезжал, то обязательно заходил ко мне, справиться о здоровье, как он говорил, «будущего государя». Только приезжал он действительно редко. Иногда его не было по несколько месяцев. Но он не переставал говорить мне о будущей коронации даже после того как я ослеп. — Андрей на несколько секунд снова задумался, а затем расплылся в улыбке. — Вы тоже хромаете на правую ногу. Совпадение ли? — Ты как понял, что на правую? Я не уточнял, — удивился Миха.       Виктор неожиданно засмеялся. — Государь тоже делал такие уверенные предположения, чтобы огорошить собеседника и ходил довольный если получалось. Вы слишком уж на него похожи. Но столько лет прошло, сами понимаете. Последнее слово за имперским стоматологом. Правда сейчас вывозить вас из союза очень опасно. — Виктор, или уже правильнее сказать Александр, пожал руку Горшку и кивнул. — А вам спасибо, что привели наследника. Можете… — Я никуда не уйду, — замотал головой Миха. — Без награды? Да, вы получите деньги. Пятьсот советских рублей вас устроит? — Бумажки свои уберите, я сказал, что Андрюху не брошу значит не брошу. Понимаете?       Андрей крепче сжал руку Михи и заговорил уже куда серьёзнее и явно не очень довольно — Он никуда не пойдёт. Михаил буквально мои глаза и мой проводник, ему я доверяю как самому себе. И он никуда не уйдёт, уж извольте. — Но Андрей Николаевич. — Для вас я — Его Императорское Высочество, будущий Государь-Император Российской империи и наследник императорского трона, цесаревич Андрей Николаевич Романов. И если я сказал, что мой друг никуда отсюда не пойдёт и меня не оставит — значит так тому и быть. Имеются ли возражения? — выдержав паузу, Андрей утвердительно кивнул. — Раз возражений нет, значит Михаил остаётся. — Ну точно, что покойный Николай Александрович… — вздохнула Анна.       Миша посмотрел на Андрея после этого как-то иначе. Будто не его это Андрюха, который с ним везде за руку ходил с десяти лет, а настоящий наследник престола. Он и есть настоящий наследник… Но вот когда он так говорит. Так властно. У Михи всё внутри замирает и не понятно от восхищения или страха.       На следующий день Александр увёз Андрея и Мишу прямо с утра, как объяснил уже в дороге, в деревню пересидеть опасное время прежде чем переправлять через границу. На настоящей машине увёз. Горшок не знал откуда у белых до сих пор такие связи и средства, но всё равно от поездки пребывал в состоянии восхищения.       Андрей же поездкой насладиться не мог. Даже в окно не посмотреть… Зато Миха сидел и всё ему описывал. Большой мост, который они проезжали, реку под ним. Не настолько широкая, как Нева, но всё равно красивая. Мелькающие деревья и бескрайние поля пшеницы и подсолнухов. Князь сжал его руку, кивая на всё и даже улыбался, когда Миха пытался как-то пошутить, чтобы разрядить обстановку.       Деревня оказалась совсем уж глухим местом, но зато идеально подходила для того, чтобы спрятать там наследника… Там тихо почти, после шумного большого города. Дом добротный, единственный двухэтажный на всю округу, явно раньше был богатым, пока большевики не растащили имущество и не разогнали слуг. — Здесь маменька моя живёт, — сообщил Александр, открывая дверь машины перед Андреем. — Вы у неё побудете какое-то время.       Старушка спустилась с крыльца и кинулась обнимать сына. — Сашенька, родненький, приехал! А с Настенькой твоей что? Что жену не привёз? — Расстреляли Настеньку… — опустил голову Александр. — Не уследил я, попалась она на продаже драгоценностей…любовь свою не уберёг, но, маменька, я к вам с делом срочным. Я к вам привёз… Цесаревича и скоро мне уезжать. — Бедная Настенька… Упокой бог её душу, — женщина перекрестилась и только потом обратила внимания на Андрея с Михой. — Цесаревича?.. неужто… Живой? Государь-император наш будущий, живой… — Здравствуйте, — слабо улыбнулся Андрей, безошибочно определяя где сейчас находится старушка, а та подошла ближе, оглядывая его. Всё причитала, что тот худенький совсем, но главное что вырос здоровым. —Не ведаю, помните меня, или нет, мы с Сашенькой и Настенькой, царствие ей небесное, на приёмы торжественные вместе приезжали. — Я помню ваш голос, — ответил Андрей. — Но как вы выглядите, к сожалению, не помню. —А оно и не надобно, Андрей Николаевич. Вы проходите, проходите, что ж стоите на улице. И ты, Сашенька, проходи, посидишь хоть с дороги, поешь. Давай-давай. — Старушка проследила, чтобы Андрей прошёл в дом и следом завела сына, закрывая дверь.       У неё оставалась экономка, явно не официально, но на её содержание Александр перенаправлял денег из города, чтоб мать не делала все сама. Экономка была совсем ещё юна. Её звали Машей. Умная бойкая девица чуть старше Миши с Андреем. Маша же и запекла курицу с овощами. Принесла к столу соленья и блинов со сметаной. — Это прям пир какой-то… — потупил взгляд на еду Горшок. В приюте даже половины такого не видывал. — К нам не каждый день наследник трона российского захаживает, — улыбнулась хозяйка дома. — А мне можно? — осторожно спросил Горшок. — тоже есть? — Отчего же нельзя? — она улыбнулась, смотря на Мишу, а затем взглянула на сидящего рядом с ним Андрея.        Тот и вправду сидел, как наследник. Спина — выпрямлена, руки на коленях, а взгляд слепого глаза направлен вниз на стол. Только он не видел где тарелка, где приборы, где сама еда. Запахи даже сбивали с толку.        Маша наложила на тарелки всем присутствующим еды и затем только села рядом со старушкой, ожидая начала трапезы. Начинать трапезу можно было только после того, как её начнёт император, но Андрей начинать есть не спешил. Когда его колена коснулась рука Михи, он аж вздрогнул от неожиданности и оторвал «взгляд» от стола, будто видя как все сидят, замерев. — Bon appétit à tous. — тихо сказал он и взял в руки столовые приборы. После этого за приборы взялись и остальные, начиная наконец есть. — А ты что такого сейчас спизданул? — тихо поинтересовался Миша, вызвав осуждение во взглядах остальных, и смешок от Маши. Но Андрей спокойно перевёл ему фразу и Горшок начал есть. Они очень редко ели мясо, а настолько вкусное вообще никогда. Хозяйка дома начала рассказывать про колхоз. — Они крестьянам обещали, что все поровну будет и что государство хаты переделает, которые по чёрному топят. Так годы идут, а из города только и делают, что зерно приезжают забирать. После коллективизации никому лучше не сталось. Ни нам, ни простым. Проехались только по деревне, забрали всё ценное из домов, вроде как на нужды колхоза. Да себе припахали. А церковь-то… Взяли и подорвали. Камни одни осталися. — Правильно, зачем богу дом, когда его нет? — кивнул Горшок, продолжая есть…       Александр вздохнул. — Поехал я маменька, дела в городе. — Он обнял мать, поцеловал звонко в щёку. Поклонился Андрею, будто тот мог его видеть, попрощался и ушёл. — Это охренеть. Это вкусно. Прям слов нет. Андрюх, скажи… — Ваш сопровождающий… — начала хозяйка дома. — Интересный человек. Кем он вам приходится? — Ё-моё. Я вообще-то тоже здесь. Можно напрямую спросить, — насупился Миха. — Он мой очень близкий друг, доверенное лицо и, буквально, мои глаза. — Андрей отрезал немного от мяса, съедая этот кусочек и затем добавил — Мы с ним общаемся на равных. Расскажите лучше как у вас здесь идёт жизнь? Что это за деревня? — он наколол на вилку один из овощей, принимаясь его жевать.       После трапезы Андрей чувствовал себя будто не в своей тарелке. Они сидели с Михой в выделенной комнате. Точнее она была Андрея, а Горшок должен был быть с экономкой, но Андрей чётко обозначил позицию, что «его глаза» не должны отходить от него. — Это всё так странно… — начал говорить он. — Они относятся ко мне как к мессии. Не начинают есть прежде меня, обращаются по титулу и чину. Меня готовили к этому, но я оказался не готов после стольких лет менять привычный уклад жизни. — Он поправил покрывало на кровати и подвинулся ближе к Мише. — Помни, что ты останешься для меня другом всегда. Мы всегда будем на равных и для тебя чинов и титулов быть не должно. Для тебя я просто Андрей. — Ты же не станешь правда императором… — тихо сказал Горшок ложась рядом. Перина мягкая, в ней он почти что тонет. Непривычно. Ещё простыни эти белые накрахмаленные. Пахнут чем-то сладким. — Главное сейчас ты здоров. И глаз твой не загноится. У них лекарства есть. Ещё можем тебя закалять, чтобы потом если что… Если захочешь… Уедем вместе в Финляндию. К брату моему. А там безопасно. Поселимся где и заживём… — Миша придвинулся ближе, смотря на Андрея. Он точно хотел бы жить с ним. Только с ним. Идея, что его заберут от него, чтобы сделать каким-то там императором казалась Мишке абсурдной. Это же его Андрей. Андрей, который уже много лет его руку не отпускал. Андрей который давал себя целовать.       Миша притянулся совсем близко, уже ему в губы дышал, когда в дверь постучались. — Извините, ваше величество. Я принесла матрас для Михаила вашего! — послышался из-за двери голос Машки.       Андрей позволил Машке войти и та приготовила Михе спальное место. Но как та покинула комнату, закрыв за собой дверь, повернулся к Горшку. — Если… если ты захочешь спать со мной на одной кровати — милости прошу. Она достаточно большая, чтобы мы не мешали друг другу. — Не помешаем… Не чужие друг другу, ё-моё… — кивнул Миша и лёг, потянув Андрея на себя. Мягко, тепло, никаких сопящих ребят под ухом. Они только вдвоём. Одеяло пуховое, а не шерстяное. Накрывает словно облако. — Мне хочется тебя целовать, — вдруг признался Миша. — Вот просто смотрю на тебя и думаю, что если так сделаю, то оно хорошо будет. Но ты сказал, что друзья так не делают. То есть если я хочу с тобой быть мне надо перестать тебя целовать, да? Ну это… Чтобы дружбу не нарушить. Да? — Друзья так не делают, — согласился Андрей. — Но нашу дружбу это не нарушит, потому что мы ближе чем друзья. Ты самый близкий мне человек и я тебе доверяю, как самому себе. Если хочешь меня целовать — целуй, не бойся за сохранность нашей дружбы. — Они замолчали, думая каждый о своём. Миша не решался всё же приблизится и ибо было неловко Андрей эту тишину нарушил. — Прежде чем ложиться, нужно помыться, да? — спросил он. — Кто первый пойдёт, я или ты? — А… Да… — закивал Миша. — Машка ж воду натаскала, неловко будет не воспользоваться. Надо мне самому в следующий раз. У них тут водопровода нет… Деревня. — он нехотя поднялся, а потом развернулся к Князю, ухмыляясь. — А чего у тебя уже императорские замашки пошли? По очереди мыться. В приюте все вместе купались с парнями и ничего, а тут что изменилось? — Ничего, — хмыкнул Андрей. — просто хочу тебя вперёд пропустить. — Нет, на меня тут уже все волком смотрят, что я тут с тобой на равных. А ещё мыться «великий император» в грязной воде после меня будет. Не простят. Идём…       Большая бронзовая ванна была наполнена до краёв. Рядом мыло, не серое, а розовое, пушистые полотенца сложены по линеечке.       Врал Андрей. Они могли хоть одновременно туда залезть вместе, но стоило тому снять рубашку, то Миха почувствовал себя удушливо неловко. Будто наблюдает за чем-то постыдным. В приюте мылись все вместе и никто наготы не смущался. Но сейчас волна необъяснимого стыда накрыла и Горшок отвернулся. — Я тогда пойду раз ты не хочешь вместе мыться, да? — пробормотал он. — Нет, раз уж ты пришёл, то ты останешься здесь.       Горшок помог Андрею выпутаться из одежды, стараясь лишний раз на него не смотреть. Бледные длинные Андреевы пальцы цепко схватились за бортик ванной, но сам он застыл, будто не решаясь. — Ну давай, вода стынет, Андрюх, — поторопил его Горшок, желая, чтобы тот наконец опустился в воду. —Машка старалась. Хорошая она девка, но я не понимаю что прислугой работает… Это ж наверное унизительно за кем то постоянно ухаживать.       Миша всё же помог ему забраться в ванную, взял мыло и намылил шею и плечи, пускаясь в пространные рассуждения про равенство братство и сплоченность. — Я в состоянии помыться сам, Мих, — остановил его Андрей, слабо улыбнулся, но Миха пропустил это мимо ушей, мыля ему голову и продолжая задвигать свою философию. — Девки то они вообще многое могут. Вот в комсомоле та же Анфиска знаешь всё решить могла, любую проблему. А парни что? Одни войны и драки… У нас ж постоянно в приюте если девочки подерутся, то событие, а мы… — Мих, я сам могу помыться, что ты делаешь? Раньше же как-то мылся. — А что, не нравится, ваше высочество? — съязвил Миха. — Да ладно тебе… Захотел помыл тебя. Вот и всё. Я ж сам захотел. А почему я захотел?.. — с каждой фразой Горшок становился тише, погружаясь в свои мысли. Ничего путного он додумать не смог. — Правда, хер ли я тут тебя намываю? Сам можешь! И вообще двигайся!       Миха наскоро стянул с себя одежду и залез в ванну напротив Андрея. Вода вышла за края, с шумом выливаясь на плитку. Миша решил, что всё тут уберёт, чтобы Махе не пришлось.       Стыд вернулся с новой силой, но Горшок его игнорировал. Потому что хотел доказать, что вот между ним и Андреем всё как прежде и ни поцелуи ни возвращённые чины этого не изменят. — Не язви больше, пожалуйста. Сколько раз мне ещё нужно будет тебе сказать, что мы с тобой всё ещё общаемся на равных? Или ты будешь меня до конца жизни теперь так подстёгивать? Тогда знай, что мне это не нравится. — Он замолчал, забрав у Миши мыло и продолжая мыться, кажется не обращая внимания на то, что Миха сидит в ванне напротив него и их коленки невольно соприкасаются. — Я больше не буду… — буркнул Миха. — Я не знаю, что нашло… Захотел вот и помыл, не потому что ты там наследник, а просто… Потому что ты это… Понимаешь, да? — сказал он, забирая мыло.       Миша наскоро помылся и вылез из ванны. Оделся то же скоро, хоть знал, что Андрей его не видит. Нашёл тряпки и правда начал притирать пол. — Давай в коридоре подожди. Я тут грязную воду ещё оттаскаю на улицу. Ну или помогай. Ведро в углу, который слева от тебя.       Андрей быстро определил где ведро и действительно принялся помогать Михе. Вот только сильно-то помогать ему не дали. Машка забрала ведро с грязной водой. —Вы лучше в комнате обождите, — улыбнулась она. — А я всё сделаю. — И пошла на улицу. Андрей забрал у Михи второе ведро и всё-таки понёс его на улицу. Маша сразу попыталась забрать и второе ведро. — Не стоит, — воспротивился Андрей. — Мы сами с Михаилом оттаскаем воду на улицу, иди отдохни, поняла? Мих, пошли. — И забрав у Машки уже пустое ведро, он протянул его другу. — Меня уволят, если я вам это позволю, — развела руками Маша. — А ты скажи, что Ан… Его высочество тебя на кухню отправил чай заваривать, — подмигнул ей Миха.       Девушка намёк поняла буквально. И когда Миша с Андреем вернулись в комнату принесла им чаю с баранками. Оставила поднос в комнате и удалилась спать. — Мы ж ели уже, а нам ещё по первому требованию, — поразился Миха. — Вот это чудо… — Он взял одну из баранок и поднёс к Андреевым губам. — Кусай! — Зач… — Когда Андрей открыл рот, чтобы заговорить, то Миха сунул ему баранку и тому откусить всё же пришлось. Князь сидел и жевал баранку, не совсем понимая зачем так резко было. — Вкусно… — Он снова укусил сунутую прямо к губам баранку. — Мих, ты теперь меня и покормить с рук решил, а? Я вообще не понимаю что с тобой происходит. — Да я сам не понимаю… — признался Миха. — это после того как ты в расстрельные списки попал. Наверное испугался, понимаешь, да? Что тебя не станет. — Миша отпил немного чая и откусил баранку. Чай был с сахаром. Настоящим белым сахаром, который уже год как входил в товар дефицитный и в приюте не появлялся. А тут просто так дают. — Ты заболел ещё. Щас вроде хорошо ещё выглядишь, а в поезде совсем хреново, Андрюх. А я тогда в неизвестность ехал. Вообще плана не было. — Мих, я никуда не пропаду, — тихо ответил Андрей. — И буду живым настолько долго, насколько получится.