стадия принятия: лето.

минхо казалось, что он только-только нашел общий язык со своей подушкой, когда мир вокруг взорвался. звук колонки, из которой играл какой-то очередной популярный и вместе с тем ужасающий трек, из-за двери прорезал тишину комнаты, а следом за ним раздался счастливый визг джисона — вставай, соня! страна ждет героев, а наша столовая — потребителей каши! — бан чан, в этот раз одетый в черные спортивные штаны и облегающую футболку, весело будил весь отряд. он остановился у двери и, убедившись, что джисон сам справится с работой колонки, помчал к следующей комнате. — вставай, вставай, вставай! — джисон, уже подозрительно полностью одетый, надвис над минхо и щипал ему щеки. минхо открыл один глаз и сонно приподнялся на локтях. — если ты сейчас не отойдешь на безопасное расстояние, джисон, я применю к тебе "мышление" сократа в физическом воплощении. — ого, угрозы интеллектуала! — донеслось с кровати сынмина. тот уже сидел с камерой в руках, снимая помятое лицо минхо. — экспозиция "утро в морге". шикарный кадр. — сколько время вообще? — минхо зевнул и потер глаза пальцами — восемь часов. — да, но я жаворонок, чанбин — командир отряда, а джисон, видимо, просто не может находиться в обездвиженном положении больше пяти часов, даже если это время сна. так что мы все встали раньше, — сынмин надел очки, чтобы лучше рассмотреть недовольное лицо минхо. минхо с тихим стоном повалился обратно, накрывая лицо подушкой. — восемь утра — это время для экзистенциального кризиса, а не для каши, — глухо донеслось из-под подушки. — кризис подождет, а вот эстафета — нет! — джисон бесцеремонно стянул с минхо одеяло. — сегодня "день спорта", хен. бан чан сказал, что проигравший отряд будет помогать на кухне чистить картошку. ты же не хочешь, чтобы твои нежные ручки пахли крахмалом и гнилыми очистками? угроза сработала. минхо сел, приглаживая вставшие дыбом волосы. перспектива чистить картошку на весь лагерь пугала его больше, чем физическая активность. через двадцать минут, преодолев очередь в умывальник, где чанбин умудрился устроить целое шоу с отжиманиями на одной руке прямо на скользком кафеле, они вышли на стадион. минхо надел свою типичную коричневую футболку без рисунков и спортивные штаны, чанбин выглядел так, будто идёт в зал, джисон, как обычно, был сборищем всех цветов и оттенков, а на шее сынмина висела привычная камера. трава была влажной и холодной, роса моментально пропитала кеды минхо, заставляя его морщиться при каждом шаге. столовая во второй день ощущалась ещё хуже, чем в первый. если вчера это был просто шок, то сегодня — суровая закономерность. минхо сидел над тарелкой, в которой колыхалась субстанция, гордо именуемая "кашей дружба". судя по виду, пшено и рис в этой тарелке не просто дружили, а вступили в неразрывный и довольно липкий союз. — выглядит так, будто кто-то пытался воссоздать модель возникновения жизни в первичном бульоне, — прокомментировал сынмин, аккуратно отодвигая свою порцию на край стола. он даже не пытался взять ложку, сосредоточившись на том, чтобы протереть объектив камеры краем футболки. — ешь, сынмин, мозг требует глюкозы для язвительных комментариев, — чанбин уже вовсю орудовал ложкой. минхо тяжело вздохнул и все-таки зачерпнул немного "бульона". — минхо, ну съешь хоть ложечку. ложечку за маму, ложечку за канта, — джисон подтолкнул локоть минхо, сам при этом уминая хлеб с маслом так, будто это был лучший круассан в париже. — это уже две ложки. в этот момент к их столу подошел хенджин. он выглядел возмутительно свежим для восьми утра. в одной руке он держал стакан с мутным шиповником, а в другой — телефон. — первый отряд, — лениво протянул он, останавливаясь прямо за спиной сынмина. — почему я вижу уныние на лицах? бан чан ждёт от вас огня, а вы выглядите как бедные родственники на поминках. сынмин замер. его рука на секунду дрогнула. — чтобы был огонь, нужно нормальное топливо, — не оборачиваясь, отчеканил сынмин. — а не этот клей пва с сахаром. хенджин хмыкнул и, наклонившись чуть ниже, почти коснулся подбородком плеча сынмина. — у тебя слишком много претензий к миру, ким сынмин, — голос хенджина приобрел кошачью интонацию. — может, тебе просто нужно меньше смотреть в видоискатель и больше — в тарелку? посмотри, какая текстура. почти импрессионизм. он протянул руку и длинным, изящным пальцем ткнул в край тарелки сынмина, оставляя на белом фарфоре отпечаток. сынмин развернулся, и их лица оказались в опасной близости. — если вы хотите обсудить живопись — выберите другое время, вожатый хван, — отчеканил сынмин. — я выберу время сам, — хенджин выпрямился, растрепал волосы сынмина и, пригубив свой шиповник, пошёл дальше, покачивая бедрами. — он ненормальный, — вынес вердикт джисон, когда вожатый отошёл. — он просто слишком много о себе думает, — буркнул сынмин, но минхо заметил, что тот всё же взял ложку и начал ковырять свою кашу. после столовой на середине поля уже стоял бан чан с мегафоном. его окружали вожатые других отрядов, от второго до шестого, а рядом с ним хенджин лениво разминал шею, выглядя так, будто он случайно попал сюда со съемок рекламы спортивной одежды и теперь искренне не понимал, почему вокруг так много радостных людей. — итак, первый отряд! — чан подошел ближе к своему отряду, светясь как солнце. — сегодня мы проверяем вашу командную работу. вечером будут соревнования между отрядами. наш будет против второго. основой всей эстафеты будут "сиамские близнецы"! чанбин, как командир, уже стоял рядом с мешком синих бандан и начал медленно завязывать их каждому из отряда на шею, как пионерские галстуки, чтобы первый отряд можно было отличить от других — суть проста, — продолжал вожатый. — вы разбиваетесь на пары. мы связываем вашу правую ногу с левой ногой партнера. ваша задача — добежать до тех конусов, обогнуть их и вернуться. если лента развязывается или рвется — дисквалификация. после объявления чана о вечерних соревнованиях, отряд накрыло волной предвкушения и мандража. официально — это было время на "подготовку", но на деле все просто разбрелись по корпусу. — хен, пойдем, там у девчонок в холле намечается что-то поинтереснее, чем обсуждение тактики бега, — джисон потянул минхо за край его коричневой футболки, не давая тому ускользнуть в мир книг. минхо хотел было возразить, что "поинтереснее" для него — это тишина, но в коридоре уже слышался звонкий смех и возмущенный голос чана, который пытался держать марку строгого вожатого. в холле на ковре, прямо напротив их комнаты, развернулся настоящий штаб. дженни и наен из их отряда, вопреки всем правилам о "гендерной границе", уже вовсю оккупировали пространство первого этажа, где по правилам жили только парни. дженни, с ее вечно дерзким взглядом и идеальной челкой, сидела по-турецки, тасуя колоду карт с ловкостью заправского крупье. — чан-и, ну не будь занудой! мы хотим дискотеку сегодня! — наен, самая старшая из девчонок первого отряда, сложила руки на груди и очаровательно надула губы. — дискотека через день, она будет завтра, — в десятый раз повторил он, но при этом уже держал в руках свои шесть карт. — и да, девочкам нельзя на мужской этаж. — минхо, джисон! падайте к нам. будем играть в дурака, переводного. феликс сидел рядом, восторженно глядя на карты, будто это были магические артефакты. чонин старательно шептал ему на ухо правила, но судя по тому, как феликс пытался "побить" бубновую даму пиковым валетом, стратегия проваливалась. — минхо, садись за меня, — жалобно протянул феликс, протягивая свой веер карт. — я не понимаю, почему этот мужик с усами сильнее, чем эта красивая тетя. минхо вздохнул, но сел рядом, лениво положив подбородок на его макушку. запах дешевых духов с ароматом клубники, которыми явно переборщила наен, и шумные споры о том, кто "подкинул лишнего", странным образом вытесняли из головы тревогу. — так, дженни, ты зачем чана заваливаешь? — джисон вклинился в игру, тут же создавая еще больше шума. — он же наш вожатый, он нам еще эстафету судить будет! — в картах нет вожатых, есть только проигравшие и те, кто танцуют под пошлую молли сегодня ночью, — хмыкнула дженни, победно выкидывая козырный туз. — нет, мы на дискотеке не включаем пошлую молли! — взвыл чан, до победного пытаясь сохранить образ строгого вожатого, даже когда от него уже давно ничего не осталось. игра затягивалась. чан, несмотря на свои попытки казаться серьезным, смеялся громче всех, когда джисон в очередной раз оказался "дураком" с полной рукой карт. в этот момент минхо поймал себя на мысли, что все философы в мире действительно подождут. здесь, на пыльном ковре, среди смеха девчонок и нелепых попыток феликса понять русскую душу через карточную колоду, реальность казалась.. терпимой. но внутренняя идиллия нарушилась, когда минхо заметил, что сынмина, который еще пять минут назад стоял у окна с камерой, в холле больше нет. и хенджина, к слову, тоже не было видно. у минхо проснулся интерес. минхо заглянул в комнату: кровать сынмина была аккуратно заправлена, но что-то царапало взгляд. камера. камера, которую сынмин берег больше, чем собственную голову, сиротливо лежала на подушке. — он пошел искать вдохновение, — лениво отозвался джисон с ковра, не отрываясь от игры. — или хенджина. для него это часто одно и то же. минхо вышел подышать на задний двор корпуса, где пахло нагретой хвоей и пылью. за старым складом спортинвентаря послышался приглушенный смех, который тут же оборвался. когда минхо завернул за угол, он увидел сынмина. тот прижимался спиной к кирпичной стене, а хенджин, упершись обеими руками по бокам от его головы, что-то шептал ему прямо в ухо, заставляя младшего прижаться щекой к собственному плечу. заметив минхо, хенджин не испугался. он медленно отстранился, облизнув губы, и поправил выбившуюся прядь светлых волос. сынмин же выглядел так, будто его ударило током: щеки горели, а губы были подозрительно припухшими и красными. это лицо, полное смущения, было совсем не сынминовское. чье-то чужое, как у куклы, которой заменили голову на голову другой куклы. — экспозиция "посторонним вход воспрещен", минхо-я, — хмыкнул хенджин и лениво махнул рукой, намекая тому оставить их наедине. минхо вернулся в корпус с чувством, будто случайно заглянул в чужой дневник и теперь не знал, как это развидеть. в холле страсти по картам уже утихли — чан все-таки выдворил девчонок, и те, распевая ту самую пошлую молли, ушли к себе на второй этаж. — эй, хен, ты где бродил? — джисон перехватил его у самой двери комнаты. — чанбин уже вовсю разминается, он реально настроен на победу. солнце медленно ползло за горизонт, окрашивая небо в рыжеватый оттенок. вся "дружба" уже была в предвкушении от предстоящего марафона, от самых младших ее обитателей до вожатых. — я просто дышал свежим воздухом, — сухо отозвался минхо, стараясь не смотреть на джисона слишком пристально. мысль о том, что сейчас им придется привязать себя друг к другу, после увиденного за складом, стала еще более неуютной. спустя десять минут весь первый отряд уже стоял на кромке стадиона. второй отряд — их соперники — выглядел угрожающе спортивно. лиса в коротких шортах и с банданой на голове что-то задорно выкрикивала своим, а момо сосредоточенно затягивала шнурки на кислотно-желтых кроссовках. — итак, команды! — голос чана разнесся над полем. он уже сменил образ "доброго папочки" на образ судьи. — эстафета "сиамские близнецы"! первая пара от каждого отряда — на старт! чанбин и сынмин, который вернулся в строй с подозрительно опущенной головой и надвинутой на глаза чужой кепкой, уже стояли у линии. чанбин затягивал ленту на их щиколотках так сильно, что сынмин только тихо прошипел. — мы последние, — шепнул джисон, подходя к минхо. он опустился на колени прямо перед ним. — давай ногу, хен. счет 5:5.. мы должны выиграть их. минхо почувствовал, как пальцы джисона коснулись его щиколотки. атласная лента была холодной, но руки джисона — всё такими же обжигающими. — затяни туже, — попросил минхо, невольно опираясь рукой на плечо джисона, чтобы не упасть. — не бойся, не развяжемся, — джисон поднял голову и улыбнулся. — просто двигайся со мной в одном ритме. левой-правой, раз-два. как сердце стучит. минхо сделал вдох. посмотрел вбок. против них бежали невысокие парни, тэхен и бомгю из второго отряда. выглядели они довольно уверенно. либо это, либо чистить картошку. — на старт, внимание.. выбор очевиден. — марш! начали с невысокого темпа и потихоньку стали набирать темп. левой-правой, раз-два. как стучит сердце. минхо пытался подстроиться под темп джисона, отмечая, что они потихоньку обгоняют чужую команду. как только минхо набрался уверенности, джисон потерял ритм и они вдвоем полетели коленями в песок и камни. минхо заметил, что у джисона кровит коленка, но услышал лишь его громкий, заливистый смех. и впервые этот звук не показался ему раздражающим. стоило минхо потерять надежду на победу, как он услышал крик джисона почти в ухо: — смотри, хен! они тоже упали! поднимайся, поднимайся, хен! у нас еще есть шанс! под смех джисона, они все-таки смогли подняться и медленными шагами все же достигли финиша. — йе-е-ес! — джисон завизжал, и весь отряд сразу же понесся их обнимать. после победы в эстафете адреналин еще бил в виски, но чан был непреклонен: сначала — гигиена и обработка ран, потом — танцы. — сиди смирно, герой, — проворчал минхо, присаживаясь на корточки перед джисоном в их комнате. чан увидел в минхо самого ответственного (и адекватного) из всей комнаты, поэтому доверил ему аптечку первой помощи и попросил подлечить джисона самому, чтобы не будить спящую медсестру. перекись зашипела на разбитой коже, и джисон смешно сморщил нос, хватаясь пальцами за край матраса. — ай-ай, хен, ты специально так сильно давишь? это месть? — да, месть за то, что ты не смотришь под ноги, — минхо аккуратно наклеил пластырь с нарисованным ежом. — все, жить будешь. иди одевайся, а то твои подружки из второго отряда уже полчаса под дверью скребутся. дискотека на веранде встретила их таким звуковым ударом, что у минхо, кажется, перестроились молекулы днк. чан всё-таки сдался: из колонок орало "все хотят меня поцеловать", и толпа первого и второго отрядов превратилась в единое пульсирующее месиво. лиса и дженни, что буквально час назад были злейшими противницами, были в самом центре, прыгая так, будто у них под подошвами были пружины. чан стоял у края, пытаясь сохранять серьезный вид, но всё равно притопывал ногой в такт и подпевал. хенджина нигде не было видно, а сынмин стоял в тени колонны, прижимая к лицу камеру — его вспышка периодически ослепляла танцующих, выхватывая из темноты потные лица и растрепанные волосы. джисон, не давая минхо опомниться, ворвался в его личное пространство, перекрывая собой весь мир. — хен, ну же! пошлая молли — это же лагерная религия! — он начал прыгать, как попрыгунчик, совершенно не попадая в ритм. минхо хотел было съязвить что-то про деградацию вкуса, но в свете дешевых стробоскопов глаза джисона светились таким неподдельным счастьем, что слова застряли в горле. он просто позволил себя увлечь в этот хаос, чувствуя, как футболка липнет к спине, а в голове не остается ни одной цитаты шопенгауэра. только бит, беличья улыбка джисона и "сука-сука-сука-сука-сука" из колонок. через полчаса, когда музыка сменилась на что-то более медленное и романтичное, джисон внезапно потянул его за рукав в сторону выхода, где было уже темно и пахло сырым лесом. — эй, хен, — прошептал он прямо в ухо, обжигая дыханием. — дискотека — это для детей. хочешь посмотреть на кое-что действительно классное? сынмин сказал, там за забором есть здание бывшей лечебницы. хочешь проверить? или зассал? — я не зассал, джисон. просто адекватно оцениваю риски обрушения старых конструкций на твою непутевую голову, — минхо старался скрыть, что его сердце после танцев всё еще колотится как ненормальное. — фонарик у тебя хотя бы есть? джисон вместо ответа гордо вытащил из заднего кармана джинс маленький, побитый жизнью фонарик. — я подготовился! пошли, пока чан не начал пересчитывать всех на дискотеке поголовно перед сном. они прокрались мимо веранды, где теперь играл какой-то медляк, и тени пар влюбленно раскачивались в тусклом свете, следя за тем, чтобы не поймать на себе взгляд чана. забор в дальнем углу лагеря был старым и в одном месте провис почти до земли. идеальная почва для побега. — давай, подсажу, — джисон сплел пальцы в замок, подставляя руки. минхо с сомнением посмотрел на его ладони, потом на свои грязные кеды. вздохнул. наступил на руки джисона, чувствуя его силу, и легко перемахнул на ту сторону. через секунду джисон уже стоял рядом, отряхивая штаны. лес за территорией казался другим. свет фонарика выхватывал из темноты узловатые корни деревьев и заброшенные скамейки, которые давно вросли в землю. — вон там, — джисон указал на темный силуэт, возвышающийся над деревьями. это была очень старая, разваливающаяся лечебница. двухэтажное здание из красного кирпича смотрело на них пустыми глазницами окон. оно выглядело как иллюстрация к книгам по психиатрии, которые минхо почитывал на досуге. — ну что, сократ, — джисон выключил фонарик на секунду, и их накрыла абсолютная, плотная темнота. — рискнешь войти? — проще пареной репы. через пару минут, они оба уже сидели на красных кирпичах в месте, где раньше находилось окно, пока его не выбили, и лениво болтали ногами, смотря как лес погружается в сон. темнота вокруг лечебницы была такой густой, что казалась осязаемой. где-то вдалеке все еще глухо бухали басы веранды, но здесь, среди запахов кирпичей и хвои, этот звук казался эхом из другой вселенной. — знаешь, — джисон первым нарушил тишину, его голос звучал непривычно тихо. он перестал болтать ногами и уставился куда-то в гущу деревьев. — я думал, ты меня возненавидишь еще до обеда. ну, типа, я слишком громкий, много мельтешу. а ты... ты как будто всегда в своем отдельном мире. минхо хмыкнул, чувствуя холод кирпича сквозь ткань штанов. — ты действительно слишком громкий, джисон. и твои музыкальные вкусы вызывают у меня желание перечитать "критику чистого разума", чтобы хоть как-то восстановить клетки мозга. он замолчал на секунду, а потом добавил, почти нехотя: — но знаешь.. скажем так, я бы не побежал в этой дурацкой эстафете ни с кем, кроме тебя. так что, думаю, я могу впустить тебя в свой отдельный мир. джисон резко повернул голову к нему, и в слабом свете луны минхо увидел, как его глаза блеснули. — это был самый интеллектуальный комплимент в моей жизни, — джисон подался чуть вперед, сокращая расстояние. — значит, я официально твой любимый раздражитель? — не обольщайся, — минхо хотел было отвернуться, но не успел. всё произошло слишком быстро. джисон рывком подался к нему, и минхо почувствовал мимолетное, теплое касание губ к своей щеке. запах его парфюма, смешанный с запахом больничной сырости на секунду заполнил всё пространство. — это за победу в эстафете! — выпалил джисон, уже спрыгивая с подоконника внутрь здания. — и за то, что не бросил меня с моей коленкой! — эй! — минхо прижал ладонь к щеке, чувствуя, как лицо моментально обдает жаром. — ты что творишь? но джисон уже включил свой побитый фонарик и, весело хохоча, побежал вглубь коридора, его светящееся пятно быстро удалялось. — догоняй, сократ! а то останешься здесь ночевать с призраками врачей! я единственный, кто помнит, как мы сюда залезли! минхо остался сидеть на кирпичах, глядя в темноту, куда только что нырнул этот ненормальный. сердце, которое он так старательно пытался успокоить, снова пустилось вскачь, и в этот раз это был совсем не ритм эстафеты. — идиот, — негромко произнес он, но на губах вопреки воле промелькнула тень улыбки. он медленно поднялся, отряхнул ладони и, стараясь сохранять привычную невозмутимость, пошел на свет фонарика, который джисон специально оставлял на стенах, чтобы минхо не потерялся. впереди был еще целые три недели, и минхо впервые за эти два дня подумал, что, возможно, он не так уж и сильно хочет домой.