После последней ноты

Ледяной цветок.

«Ледяной ветер. Тёплый цветок»

Прошло пять лет. Мы закончили университет и переехали в Японию. Мику работала учителем музыки в детской школе неподалёку, а я — веб-дизайнером, удалённо: делал сайты и лендинги для японских инди-музыкантов и маленьких лейблов. Жили мы в доме Хиккари-сан. Алексей остался в СССР из-за работы, но обещал приехать к нашей свадьбе. Я сидел в кафе, ждал Мику и думал о свадьбе: «Прошло уже пять лет, вроде бы мы достаточно взрослые, чтобы начать совместную жизнь официально». Как вдруг на мои глаза опустились чьи-то тёплые ладошки. Я сразу понял, кто это, и сказал с улыбкой: — Привет, как дела? Руки сползли с моих глаз на плечи и нежно обняли меня сзади. — Приветик, хорошо, — прошептала она мне на ухо. Она села рядом, и я наконец смог на неё посмотреть. Первым делом я заметил, что она сменила причёску. — Какая же ты красивая… Но зачем ты сменила причёску? — Захотела изменений. С длинными волосами больше мороки было, — ответила она, улыбаясь и поправляя короткую прядь. — Так о чём ты хотел поговорить? Это нельзя было сказать по телефону или подождать меня дома? Я взял её руку, переплёл наши пальцы и тихо сказал: — Я тут подумал… и решил, что мы уже достаточно взрослые, чтобы вступить в брак. Ты согласна? Я опустился на одно колено и достал обручальное кольцо. Мику замерла, глаза расширились от шока. — Конечно согласна! Она бросилась ко мне, поцеловала в губы — горячо, счастливо — и позволила надеть кольцо на палец. Придя домой, мы всё рассказали Хиккари-сан. Она была сильно счастлива и сказала, что медлить не стоит. До начала праздника оставалось всего пару дней. Мы договорились провести всё в традиционном синтоистском формате. Мне девушки подобрали чёрное, изящное кимоно и широкие брюки — хакама. А вот моя дорогая была одета ещё лучше! Её наряд назывался сиро-муку и состоял из двух кимоно: кристально-белое снизу, а сверху — красное. До свадьбы мы прошли обряд очищения — о-хараи. После молитвы жрица поставила каждому из нас по три стопки и налила туда «священное» саке. Мы должны были сделать по три глотка из каждой. Мы вышли из храма под тихие аплодисменты гостей. Лепестки сакуры падали медленно, как снег. Мику держала меня за руку. Её сиро-муку сияло на солнце, а глаза блестели от слёз счастья. Родители стояли впереди — Хиккари-сан улыбалась сквозь слёзы, Алексей просто кивнул нам с гордостью. Мы остановились перед всеми. Мику повернулась ко мне, подняла взгляд. Я наклонился и поцеловал её. Гости зааплодировали громче, кто-то засвистел. Она засмеялась прямо в мои губы, отстранилась чуть-чуть и прошептала: — Теперь я официально твоя жена. Я ответил: — Навсегда. Потом мы поклонились родителям и гостям. Мику обняла маму, я пожал руку Алексею. И мы пошли дальше — к столам и просто веселились. Прошёл месяц после свадьбы. Мы уже переехали в наш новый дом — небольшой домик с верандой и маленьким садом на окраине Токио. Мику всё ещё ходила с лёгкой улыбкой и иногда задумчиво гладила живот, хотя мы пока ничего точно не знали. Я работал удалённо, а она продолжала преподавать музыку в школе. Вечерами мы просто сидели на веранде, пили чай и вспоминали наши дни когда мы только познакомились. — Знаешь… я всё ещё не могу поверить, что это взаправду. Я обнимал её крепче и отвечал: — Я тоже. Но это правда. Теперь у нас есть дом. И скоро, возможно, будет ещё кто-то маленький. Она улыбалась и ничего не отвечала. Прошло девять месяцев. Мы уже привыкли к мысли, что скоро нас станет трое. Мику ходила с большим животом, часто улыбалась и гладила его, когда Аика толкалась. Я старался быть рядом как можно больше: готовил, убирал, носил её на руках, когда она уставала. В одну холодную декабрьскую ночь всё началось. Мику разбудила меня тихим стоном: — Сём… мне плохо… Мы быстро собрались и поехали в больницу. Я держал её за руку всю дорогу, а она сжимала мою ладонь и тихо дышала, стараясь не паниковать. Роды были долгими, но относительно спокойными. Я сидел рядом, вытирал ей пот со лба, шептал, что она молодец, что я здесь и никуда не уйду. А потом раздался первый крик. Когда акушерка положила нашу дочь Мику на грудь, та заплакала. Маленькая Аика была красная, сморщенная, с тонкими бирюзовыми прядями на голове. Я осторожно погладил её крошечную ручку и прошептал: — Добро пожаловать, малышка… Мику посмотрела на меня сквозь слёзы и улыбнулась: — Она похожа на тебя… глаза твои. Я наклонился и поцеловал сначала Мику в мокрый лоб, потом очень аккуратно — Аику в тёплую макушку.