Пепел последнего дня, или рассвет с привкусом персиков

Пирожок с персиком оказался ещё тёплым. И на удивление очень даже вкусным. Диппер сделал очередной укус, чувствуя, как под пальцами осыпается сахар. Так неправильно. Его учили, что кушать на ходу это неправильно. Вообще кушать надо дома и уж тем более не брать еду у незнакомцев. Диппер не знал, распространяются ли эти правила на конец света. Укус за укусом — и от пирожка осталась только мятая липкая бумажка. Собственно и сам он весь был в сахаре. Парень на секунду задумался и понял, что салфеток у него нет. — Ты чего завис? — У тебя есть салфетки? — вопросом на вопрос ответил парень. — Зачем? Разве я выгляжу как человек, у которого могут быть салфетки? — Билл искренне удивился. Его никогда не парили такие мелочи. — Ты выглядишь как человек у которого может быть что угодно. — возразил парень. — И твой весьма подозрительный рюкзак явное тому доказательство. Кстати что там? — Просто о штаны вытри, тоже мне проблема. — умело отошел от темы Билл. — Это же неправильно. — Я думал сегодня ты решил нарушать правила. — Билл притянул его ближе, беря за руку. Пока Диппер не успел среагировать, блондин провёл языком по подушечкам пальцев, слизывая крупицы сахара. — Ты что делаешь?! — он тут же отдернул руку. — Решаю твою проблему, разве нет? Салфеток под рукой не было, так что… — Это же негигиенично… — Диппер почувствовал как горят его щёки. — И неприлично… — Именно. В этом и суть, малыш. Быть приличным невероятно скучно. — Билл чуть склонил голову, разглядывая парня. — Ты хоть раз пробовал не задумываться о всех этих правилах и рамках? Да и кто вообще их устанавливает? Диппер замялся, не зная как ответить на последний вопрос. Раньше правила возникали сами по себе. Родители, учителя и прочие взрослые, которые говорили «так надо» и «так правильно», но сами при этом не выглядели особенно счастливыми. Но он не задумывался об этом раньше. Просто делал что ему говорят. Вот только сейчас, под внимательным взглядом Билла, он вдруг понял, что по сути ответа не знает. И это пугало сильнее, чем хотелось бы признавать. Он привык знать ответы на вопросы — всегда. Привык быть отличником, привык понимать всё, за что ни брался. Не было ничего такого, чего бы он не мог раскусить, разложить по полочкам, объяснить. До Билла. Вот его Диппер точно не мог понять. Этот парень в жёлтой рубашке, который задавал вопросы, на которые нет правильных ответов. И от этого внутри всё сжималось в тугой узел — то ли страха, то ли чего-то другого, чему Диппер пока не знал названия. — Не знаю, — ответил он тихо. — Ну. наверное никто? — прозвучало слишком неуверенно. — Именно. Перестань бояться дать неправильный ответ. Правильного просто нет. — он хмыкнул, устремив взгляд куда-то в сторону. — А раз никто правил не устанавливал, то значит их нет. Они просто были выдуманы скучными взрослыми. Не всегда стоит им верить. — Тебе в том числе? — улыбнулся парень. — Хах, а ты действительно умный, быстро схватываешь. — Билл повернул голову, и на секунду взгляд стал серьезным. — Тебе не обязательно мне верить, но хотя бы попробуй пожить не так как привык. Диппер опустил взгляд. Под ногами треснутая плитка, в которой застыла лужица. Он смотрел на своё отражение в этой мутной воде и думал, что Билл, наверное, прав. Что он прав во всём. И это бесило. — Не думаю, что у меня так получится… Жить не так как привык. — Получится. — Билл сказал это так, будто речь шла о чём-то очевидном. Будто Диппер только что спросил, взойдёт ли завтра солнце. Хотя даже это не было столь очевидно, если задуматься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты уже начал. — Он улыбнулся. — Ты не убежал, ты всё ещё тут со мной. Это уже не то к чему ты привык. Вряд ли ты часто проводил время в компании странного парня, с которым знаком пару часов. Диппер хотел возразить. Сказать, что это ничего не значит. Что он просто идёт, потому что идти больше некуда. Но это была бы неправда. Небо за их спинами уже успело потемнеть. Не так, как обычно — постепенно, с вечерней зарей и первыми звёздами. А как-то сразу, будто кто-то выключил свет. Остались только фонари — жёлтые, усталые, снующие по стенам домов неровными пятнами. Где-то на горизонте всё ещё теплилась красная полоса, но и она съёживалась, умирала, сдавалась наступающей черноте. Диппер поймал себя на мысли, что никогда раньше не слышал, как звучит пустота. А она звучала — тихим звоном в ушах, отсутствием шагов за спиной, мёртвыми фонарями, которые мигали, но никто их не чинил. Он уже открыл рот, чтобы сказать Биллу про это странное чувство, — но не успел. В стороне послышался тихий протяжный скрип. Секундой позже выясняется что это старая детская площадка. Билл внезапно притормозил, ловя на себе вопросительный взгляд попутчика. — Когда ты последний раз катался на качелях? — Казалось бы, такой лёгкий вопрос. Но ответ пришел в голову не сразу. — Лет в пять… Наверное. — Пошли. — Его уверенно потянули в сторону цветных металлических конструкций. — Когда если не сейчас. — Это глупо, — сказал Диппер, но ноги уже сделали шаг за Биллом. — Мы не дети. — А кто сказал, что качели только для детей? — Билл не оборачивался. — Взрослые просто забыли, как это весело. Или стесняются. А мы уже договорились — сегодня никаких «правильно» и «неправильно». Забыл? Диппер хотел возразить, но Билл уже дёрнул его за рукав, подтаскивая к качелям. — Садись. — Я сам… — Садись, сказал. — Билл легонько надавил ему на плечи, усаживая на холодное сиденье. — А я буду толкать. — Это ещё глупее, — пробормотал Диппер, но послушно взялся за цепи. Диппер почувствовал, как ладони Билла легли ему на спину — тёплые даже через куртку. — Держись, — сказал Билл тихо, почти в ухо, и толкнул. Качели взлетели. Ветер дунул в лицо, холодный, резкий, но почему-то приятный. Цепи скрипнули. Билл толкнул снова. Сильнее. Качели пошли выше. — Круто? — спросил он откуда-то сзади. — Круто, — признался Диппер. И сам удивился, как легко это прозвучало. Билл толкал его вверх и вверх, не спеша, будто наслаждаясь процессом. Диппер летел в темноту и возвращался обратно, и каждый раз, когда качели шли назад, он чувствовал за спиной тепло — Билл стоял близко, слишком близко для незнакомца. Но Дипперу почему-то не хотелось, чтобы он отходил. — А теперь закрой глаза, — сказал Билл. — Что? Зачем? — Просто закрой. Не бойся. Диппер зажмурился. Качели снова взлетели. Без картинки мир стал другим — остались только ветер в лицо, скрип цепей и лёгкий толчок в спину от Билла. — Чувствуешь? — голос Билла был совсем близко. — Это свобода. Ничего не надо делать. Просто летишь. И никто тебя не осуждает. Диппер открыл глаза. Небо было чёрным — ни луны, ни звёзд. Но ему вдруг показалось, что это самый красивый вечер в его жизни. — Ещё, — попросил он. Билл усмехнулся. — А говорил — глупо. — Заткнись и толкай, — сказал Диппер. Билл засмеялся — громко, довольно — и толкнул качели вверх так сильно, что Диппер вцепился в цепи и засмеялся тоже. Как ребёнок, который наконец-то перестал бояться. Диппер летел вверх и вниз, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что смотрит на Билла. Не так, как раньше — мельком, искоса. А по-настоящему. На то, как тот стоит, засунув руки в карманы, как ветер треплет его светлые волосы, как рюкзак смешно съехал на одно плечо. — Ты чего? — спросил Билл, заметив взгляд. — Ничего, — Диппер опустил глаза. Потом снова поднял. — Слушай… Спасибо. — За что? — За пирожок. За качели. За то, что… — он запнулся, подбирая слова. — За то, что я сейчас не дома. Билл моргнул. Кажется, он не ожидал услышать что-то настолько простое и честное. Обычно он был готов к чему угодно — шуткам, спорам, смущённому молчанию. Но не к этому. — Пожалуйста, — сказал он тихо. И тут же вернул свою обычную ухмылку, потому что слишком долго быть серьёзным было не в его стиле. — Я просто… Он не договорил. Вместо этого он протянул руку и поправил воротник рубашки Билла — тот загнулся куда-то набок, и это раздражало Диппера всю дорогу. Билл замер. Рука Диппера задержалась на пару секунд дольше, чем нужно. Пальцы тёплые, чуть влажные от утреннего дождя на цепях качелей. — Я просто подумал, — закончил Диппер, убирая руку. — Что ты тоже заслуживаешь… ну. Чтобы кто-то о тебе позаботился. Хоть чуть-чуть. Наступила тишина. Билл смотрел на него. Не улыбался. Не шутил. Просто смотрел — жёлтые огоньки в темноте. — Ты сейчас серьёзно? — А что? — Ничего. — Билл сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Теперь он стоял прямо перед качелями, между цепей. Дипперу некуда было отодвинуться — только смотреть снизу вверх, только чувствовать, как сердце начинает биться быстрее. — Просто… знаешь, есть вещи, которые я тоже делаю впервые. — Например? Билл взялся за цепи по бокам, нависая над Диппером. От него пахло кофе и чем-то сладким — может быть, тем самым пирожком. — Например, я никогда не целовал человека на качелях, — сказал он вполголоса. — И никогда не хотел этого так сильно. С учётом, что мы знакомы всего несколько часов — это, наверное, неправильно. Но, ты сам сказал — кто устанавливает правила? Диппер смотрел в его глаза. Близко. Очень близко. Губы Билла были в паре сантиметров, и Диппер вдруг понял, что ему не страшно. Совсем. — Ты опять меня смущаешь, — выдохнул он. — Это у меня талант. — …поцелуй меня уже, — сказал Диппер. И сам не понял, откуда взял смелость. — Раз уж всё равно конец света. Билл улыбнулся. Не насмешливо — мягко, почти нежно. Он шагнул ближе и поцеловал его — спокойно, без лишней суеты. Губы тёплые, немного пахнут кофе. Диппер зажмурился и почему-то подумал о том, что качели сзади всё ещё скрипят на ветру. А потом перестал думать вообще. Когда Билл отстранился, Диппер открыл глаза. Внутри всё путалось — смущение, любопытство, лёгкое головокружение. Он не знал, что сказать. Но убегать не хотелось. — Ну как? — спросил Билл тихо. — Не знаю, — честно ответил Диппер. — Странно. Но… ничего. — Всего лишь «ничего»? — Билл притворно нахмурился, но в глазах плясали искры. — Хорошо, — поправился Диппер. — Тепло. Билл улыбнулся. Взял его за руку. — Это уже прогресс. Диппер посмотрел на их переплетённые пальцы. Потом на Билла. Потом в темноту. — Я не жалею, — сказал он. — Я и не думал, что ты будешь. — Просто… я не понимаю, что происходит. — А надо? — Билл пожал плечами. — Просто происходит. И всё. Диппер задумался. — Ладно, — выдохнул он. — Пойдём. Билл кивнул и потянул его вперёд. Не быстро, чтобы Диппер мог идти спокойно. — Ты как? — спросил Билл через минуту. — Думаю. — О чём? — О том, что, может быть, я не так уж много о себе знаю. Билл хмыкнул, сжал его руку чуть крепче. — Это нормально. Для этого и нужны другие люди — чтобы показывать нам нас самих. Диппер ничего не ответил. Просто шёл рядом, слушал звон рюкзака и пытался понять, что у него внутри. Пока не получалось. Но почему-то это не пугало. Совсем.