Угрызения совести

Прошло три года. В зале тихо и умиротворённо. Я рисую цветными карандашами бессвязные рисунки, улыбаясь, как дурочка. Лежу на полу, потому что на диване слишком жарко. И тут сильные руки подхватывают меня и аккуратно перекладывают на удобное кресло. Клод смотрит на меня сверху вниз нежным взглядом. Я недовольно вздыхаю. Во-первых, потому что ненавижу Клода. Во-вторых, мне по-прежнему жарко. На самом деле, я рада своему перерождению. Целиком из-за того, что в этой жизни мама жива. Не из-за отца, который теперь меня типа любит. Все обожают меня. Чувствую себя Дженнет, и от этого мне неуютно, и я не могу не злиться. — На полу холодно. Ты можешь заболеть. — Его рука ложится мне на макушку, но я отталкиваю его. Отрицаю любые его прикосновения, потому что противно. Потому что он с лёгкостью, без единого колебания способен на убийство. Клод в очередной раз хмурится, однако молчит. — Где мамочка? — только и могу спросить. — Её нет дома. Я сделал всю работу, так что сегодня ты с папой. — Он слегка улыбается. — За мной могут присмотреть горничные. — Ты не хочешь провести время со мной? — Да. Клод поджимает губы. Взгляд холодеет. Чёрт, я не должна пересекать границы. Он не поднимал на меня руку за три года, но я боюсь его. Этот взгляд слишком знакомый. Это переносит меня прямо в прошлую жизнь. — Простите. — говорю я, пытаясь придать себе виноватый вид. Клод щипает меня за щёку. — Никогда и ни перед кем не извиняйся, хорошо, Малышка? — Да. — Я пытаюсь слезть с кресла, но он снова подхватывает меня на руки. Я хнычу — мне совсем не хочется, чтобы он меня нёс. — Атанасия. — В его голосе строгость, и мне ничего не остаётся, кроме как замереть и успокоиться. Он осторожно, медленно гладит меня по голове — так, будто я хрупкая вещь. Он умеет быть мягким. Но для меня Клод навсегда останется козлом.