Угрызения совести

Я сильно кашляю, сидя в холодной темнице. Я дрожу от холода, обнимая себя ледяными руками. Моё сердце бьётся быстрее, чем обычно. Возможно, совсем скоро потеряю сознание, и тогда я не буду ничего чувствовать. Тогда мне станет легче. И, возможно, я больше не приду в себя. Тем лучше. Несколько часов назад меня обвинили в отравлении моей сестры Дженнет, и, конечно, теперь я здесь. Сырая, вонючая и немножко грустная. Ладно, не немножко. Мой папа-император даже не попытался меня выслушать. Обидно? Очень. У меня были надежды на семью. На то, что мой папа наконец примет свою родную кровиночку. Очевидно, этого не случилось. Я утопаю в своих бесчисленных депрессивных мыслях. Должно быть, Лили уже мертва. Я мысленно качаю головой. Нет. Этого не случится. Она ничегошеньки не сделала. Не то чтобы моего отца-тирана это волнует. Слышу шаги. За мной пришли. Я умиротворённо закрываю глаза, позволяя гвардейцам взять меня за локти и грубо повести к выходу. Даже сквозь закрытые глаза вижу солнечный свет. Меня ведут к эшафоту. Я медленно открываю глаза, всё ещё надеясь, что всё происходящее — это просто плохой сон. Однако оказаться убитой не так страшно, как я думала. Это как… освобождение. Мои ноги останавливаются на деревянной поверхности. Внизу за мной наблюдают сотни любопытных людских глаз. Одни смотрят с жалостью, другие — со злобой или усмешкой. Меня это не трогает. Послушно иду к гильотине. Скоро всё это закончится. Ледяной воздух просачивается сквозь мою тонкую сорочку, а светлые шелковистые волосы развеваются на ветру, когда я смотрю на лезвие. Если так посмотреть, оно похоже на обычный канцелярский нож, только чуть-чуть побольше. Было бы достаточно легко закончить всё, чтобы я не чувствовала себя беспомощной и бесполезной. Кладу голову в отверстие. Я давно чувствую на себе пристальный взгляд. Мой папа смотрит на меня сверху вниз на достаточно большом расстоянии. Его топазовые глаза бесчувственные, ледяные. Поза расслабленная. Однако рука непроизвольно сжата в кулак. Я улыбаюсь ему в последний раз. Император хмурится. Мудак. Наступает темнота.