о цветах, чувствах и балете

Учебная неделя пролетела быстрее некуда. Лекции, фехтование с домом Меркуро, снова лекции, опять фехтование, но уже с марсеновцами, где Леон конечно же попал в пару с Кливом. Напряжение между ними выливалось в сильные и точные удары шпагой. Но ни одного оскорбления или подлого нападения со стороны Маккинзи не последовало. Возможно, ему показалось, что многих лет буллинга в лицее хватило для того, чтобы расквитаться за произошедшее на балете. Но об их совместном прошлом никто не знал, зато не самые хорошие отношения Кагера и Маккинзи были частой темой для всевозможных сплетен, а своим молчанием они зарождали ещё больше идей для обсуждения. По окончании дуэли вышла ничья — тоже неожиданное событие для многих патрициев, что не знали Леона должным образом. Оба дуэлянта знатно покалечились: Леон не мог без боли опираться на правую стопу, а Клив вовсе не чувствовал левого плеча, хоть старался и не показывать этого. Опираясь на здоровую ногу, соларовец дружелюбно произнёс: —Спасибо за превосходную дуэль. —Тебе тоже. — И, на секунду задумавшись, Маккинзи шепотом спросил. — Это... как нога? До полиса дойдёшь? — От такой неожиданной заботы у Леона глаза на лоб полезли. Это точно тот Клив? Его не подменили? —Я в порядке. Можешь не переживать. — ответил он за секунду до того, как к ним подошли Готье с Оливером. — До встречи. — мягко улыбнулся Леон, разворачиваясь к друзьям, которые порядком волновались за него. А в голове Клива потихоньку начал созревать новый план.

***

Вечером наш горе-романтик шёл мимо фонтана, направляясь к дому Венериан. Весеннее солнце близилось к горизонту, освещая Академию мягким закатом. Клив не торопился, ему необходимо остаться незамеченным за своей маленькой шалостью, которую он собирался совершить. А к этой идее его подтолкнула та, на кого он рассчитывал меньше всего. На одну из недавних "вечеринок" Клива, Винсента и Дарси пришла Лилит, которую пригласил последний. Мнение остальных парней он, конечно же, не спросил. Так вот, девушка обмолвилась, что скоро зацветёт сирень, и Котийяр обязан устроить ей фотосессию на фоне этих цветов. Тогда Маккинзи и вспомнил о кустах сирени, что видел возле полиса девушек. Из окон здания это место не видно, так что нарвать небольшой букет будет легче лёгкого. Подсунуть его в комнату Леона уже сложнее, но ничего невозможного на свете нет. Особенно для влюблённых придурков, которым Клив себя и ощущал. Нет, он что, серьёзно дарит ему цветочки?! Марсеновец мысленно отвесил себе оплеуху, надеясь, что его мозги встанут на место. Но вот Клив уже стоит под деревом и осторожно срезает самые красивые веточки. Получился местами неаккуратный, но довольно милый букет из четырёх белых и пяти светло-фиолетовых пучков. Дойдя до полиса соларовцев, Клив нашёл окно Леона, который сейчас был на тренировке, оставленное открытым на проветривание. Не долго думая, Маккинзи забрался на дерево рядом со стеной здания, знатно потревожив больную руку и чуть не грохнувшись на землю, и закинул букет через форточку. Цветы приземлились прямо на разбросанные по столу тетради и учебники, а Клив поспешил смыться с места "преступления". В свою комнату он вернулся без происшествий, чему был несказанно рад. Угодить в карцер ему совсем не хотелось. Сразу заснуть ему не дала искалеченная рука. А в тщетных попытках поспать он думал лишь об одном человеке. Поймёт ли Леон от кого был букет? Конечно поймёт, в этом даже сомневаться не стоит. А как отреагирует? Ответ на этот вопрос он сможет получить только завтра. После ещё нескольких минут — или часов — раздумий Клив наконец смог погрузиться в сон.